— Сегодня накрываем во дворе и на улице! Зову весь город!

Бабушка Майя объявила это с крыльца поместья, опираясь на трость.

Ой, нет. Свой потолок дом показал ещё во время вчерашнего веселья: к полуночи столы выползли за ворота, посуду носили через клумбы, а музыканты играли, стоя на телеге, потому что в саду им места не хватило. Устроим второй день и получим то же самое, только с рожами ещё более помятыми.

Достаточно было оглядеться. Между яблонями провисала верёвка с бумажными фонарями, из которых половина догорела и висела чёрными огрызками. У стены спал докер, обеими руками прижимая к себе пустой бочонок. Освальд ходил между столами со стопкой тарелок, снимая с них обглоданные хребты и сваливая в лохань, а следом семенила Дина, подъедая всё, что дворецкий не успевал донести.

По связи прилетел образ: двор, заставленный тарелками до самой крыши, и поверх этого густое сытое блаженство. Рай на земле, если переводить на человеческий.

— Дина, это объедки.

В ответ пришла рыбья голова на грязном блюде и пустота вокруг неё. Никто её не сторожит, никто на неё не претендует. Брошено, значит, ничьё.

Я мысленно потер переносицу, и после недолгой паузы решил, что не стоит спорить с логикой голодного тираннозавра в панцире.

— Майя Дайл, — поднявшись на крыльцо, я подставил ей локоть. — Вчера мы накормили сто восемьдесят человек. Сегодня они хотят не есть, а отлежаться.

— Ерунда, — бабушка Майя стукнула тростью по доске. — Люди работали месяц как проклятые. Пусть гуляют.

— Пусть, — согласился я. — Стол для работников оставим здесь, всем распорядится старший смены, а бочки выкатим из «Старой Бочки». Для этого мы им тут даром не нужны.

Майя прищурилась. Ага, вот оно. У хозяйки уводят из-под носа повод покомандовать, и она уже соображает, как забрать его обратно.

— А сами?

А вот тут меня накрыли воспоминания. В прошлой жизни у меня был один рабочий способ выключить голову после сезона: забрать четверых своих, ящик маринованного мяса и уехать на берег ловить рыбу, жарить шашлык до темноты, пока дым не пропитает куртку насквозь. Мою команду, четверо поваров, с которыми весь год стоял у плиты по четырнадцать часов к ряду.

Здесь у меня теперь тоже была своя команда, и её костяк месяц пахал без продыху.

— А сами выберемся на природу, — я обвёл рукой двор. — Мясо, огонь, вода и ни одного постороннего. Узким кругом.

Слово «мясо» сработало безотказно. Из-под навеса высунулся Бертольд с ножом в руке, от ворот обернулся Гарольд, а Ксения, до этого сидевшая на перевёрнутом ящике с мокрым полотенцем на лбу, разом ожила.

— Шеф, я с вами. Здесь мне ещё три часа объяснять грузчикам, почему я не наливаю.

Я начал перечислять вслух, отмечая каждого пальцем.

— Я. Майя, Морган и Элиза Дайл. Освальд с Бертольдом. Ксения, Леон, Магда и Каталина. Селеста, если её отпустят из дома до полудня. Адриан с Грозеллой. Клэйн, Рейнар и Гарольд. Итого шестнадцать человек вместе со мной.

— Меня записали, — Грозелла подняла руку с бутылкой раньше, чем я дошёл до её имени. — Двести первый воин Винтерскай едет.

Морган Дайл вытер ладони о полотенце и посмотрел на меня осторожно. Последние тридцать лет этот человек отдыхал разве что над бухгалтерскими книгами.

— А куда, господин Винтерскай?

Хороший вопрос. Город для меня состоял из доков, ресторана, пивоварни и дороги к башне алхимика. А куда тут ехать валяться на траве? Понятия не имею.

— Вот вы мне и подскажете. Каждый называет место. Выбираем лучшее.

Первым отозвался Леон и предложил лужайку у Верхнего яруса, где по выходным гуляют семьи с детьми. Магда фыркнула, напомнив, что на этой лужайке в прошлом году поставили три харчевни и теперь там пахнет подгоревшим салом. Клэйн предложил городской парк и осёкся, сообразив, что парк у нас в городе один и зовётся сквером Непокорённых Демонов.

— Лес, — Адриан развёл руками на весь горизонт. — Наши охотничьи угодья в двух часах езды. Дичь, поляны, ручей, и мой отец держит там егерей.

— В твоём лесу комары размером с воробья, — Клэйн потёр шею. — Я в прошлый раз оттуда приехал в пятнах.

— Остров, — сказала Элиза.

Она стояла у перил с блокнотом под мышкой, спина прямая, подбородок вверх.

— Ниже по течению, четвёртый или пятый по счёту от последней излучины. Девочки из Академии ездили туда прошлым летом с семьями. Там белый песок, чистая вода и несколько расчищенных площадок с кострищами и столами. Его называют Райским.

— Райским, — повторил Гарольд, и по голосу выходило, что на этом Райском кто-то уже утонул.

Сняв шапку, старый бригадир помял её в руке с недостающими пальцами и шагнул ближе к крыльцу.

— Он лежит за границей охраняемой воды, госпожа Элиза. Патрули Звезды Полуночного Раскола доходят до пятой вехи и разворачиваются. Дальше берег ничей, и по нему свободно ходят практики из сект и диких земель. Я тридцать лет вожу лодки и знаю, что рыба в тех местах жирнее ровно потому, что туда никто не суётся.

— Он необитаемый, — Элиза не отступила ни на шаг. — Там нет ни деревни, ни дороги. Кому нужен голый песок?

— Тем, кому нужен голый песок без свидетелей.

Его логика была железной. Гарольд считал риски раньше прибыли, за это я его и поставил старшим над артелью.

Вот только сегодня в лодках идут Рид, Дина, я и Каталина, у которой в сумке склянки, роняющие взрослого практика второй ступени мордой в песок. Так что чужакам на том берегу я бы посочувствовал.

— Как мы туда доберёмся? — Адриан оглядел компанию. — Нас шестнадцать, не считая зверей, да ещё с корзинами.

— Лодок хватит, — я посмотрел на Гарольда. — Или нет?

Дойдя до того, в чём разбирался лучше всех в городе, бригадир начал загибать пальцы.

— Четыре лодки старой флотилии стоят под парусом. В две посадим людей, в третью — старших и корзины, в четвёртую — бочонок с углём и остальной груз. Шестнадцать человек пройдут одним переходом. По течению доберёмся часа за полтора, обратно вечером на вёслах с ветром в спину.

— Значит, идём одним переходом.

Помяв шапку ещё раз, Гарольд нахлобучил её на голову.

— Тогда я поведу головную. И встану так, чтобы видеть протоку.

Тук!

Бабушка Майя пристукнула тростью, закрывая совещание.

— Освальд, зонт, скатерти и мою корзину. Бертольд, мясо режь крупно, я тебя знаю.

Через сорок минут телеги с припасами уже спускались к докам, а Дина неслась впереди всех, разбрасывая гравий задними лапами. Рид ехал на моём плече в карманной форме, а рядом с ним, вцепившись когтями в другое плечо, сидела белая кошка с алой лентой и поворачивала голову за каждой встречной телегой.

Флотилия вышла из доков растянутой змейкой.

В головной лодке сидел Гарольд, за ней шла грузовая с углём и бочонком, дальше держались ещё две. Селесту привезли к причалу за минуту до отхода, и она сошла на мокрые доски в дорожном платье, прижимая к себе плоскую корзину.

— Меня отпустили при условии, что я не утону и вернусь до темноты.

— Первое обещаю, — я подал ей руку. — Второе зависит от тебя.

Полтора часа по течению прошли спокойно и тихо. Клэйн с Рейнаром спорили, кто из них вчера первым уснул под столом, Ксения раздавала холодный морс, Каталина сидела с журналом на коленях и что-то в нём подчёркивала, а Магда дремала на мешках. Морган впервые за месяц отпустил плечи и просто смотрел на воду.

Остров вырос из-за поворота вместе с птичьим криком.

Над отмелью шла драка: два десятка птиц сцепились за косяк мелочи, били воду грудью и выдирали друг у друга рыбёшку. Дальше, за этой суетой, лежала полоса белого песка, такая мелкая и ровная, что вода на ней не мутнела, а становилась прозрачной до дна. Над песком стеной поднимались деревья с широкими листьями, и в их тени темнели расчищенные площадки с врытыми столами и обложенными камнем кострищами.

Внутри у меня что-то щёлкнуло. В прошлой жизни такие виды печатали на коробках с кокосовым батончиком, а люди потом отдавали за такой пляж половину годовой зарплаты. Здесь вход был бесплатный. Правда, на соседнем берегу вполне могло водиться нечто, для чего обедом были мы сами.

Гарольд первым посадил головную лодку на песок, спрыгнул и, пройдя по кромке шагов тридцать в обе стороны, вернулся с докладом.

— Чисто. Кострища прошлогодние, на песке ни одного свежего следа, — он воткнул весло в песок у воды. — Отметка. Вода поднимется до неё, значит, лодки надо оттащить выше.

Дальше берег утонул в корзинах, мешках и свёрнутых тентах.

Воткнув зонт, Освальд разложил под ним подушки и усадил бабушку Майю, а та тут же взяла командование на себя, распределяя корзины и расставляя людей.

А вот Дине на общую работу было плевать. Она села у самой кромки воды и принялась копать мокрый песок передними лапками, отправляя комья и ракушки далеко за спину. Через минуту у неё вышла яма по грудь, а над ямой торчал довольный розовый хвост.

По мысленной связи пришли еще образы: тёмный песок изнутри, в нём шевелится что-то мелкое, и поверх всего этого чистый охотничий азарт. Прячутся, но я их чую.

— Копай, — разрешил я. — Найдёшь ракушку, отдам Бертольду.

Спрыгнув с плеча, Рид отряхнулся и покосился на кромку леса. Белая кошка пошла следом и встала рядом, поведя ухом. Они переглянулись и без единого звука ушли в кусты. В песке осталась двойная цепочка следов, а через десяток шагов сомкнулись листья.

Что ж, у котов свои дела. Мешать я им не собирался.

Бертольд с Леоном заняли крайнее кострище, Ксения выкатила бочонок и устроилась между ними с ящиком, полным бутылок и трав.

— Праздник держится на мясе, — Бертольд рубанул воздух ножом. — Всё остальное к нему прилагается.

— Нет, самое главное это закуска, — Леон уже раскладывал по доске солёные огурцы. — Мясо будет через час, а есть люди уже хотят.

— А без меня вы двое просто кормите людей обедом, — Ксения выставила первую бутылку с холодным морсом и постучала по ней ногтем. — Гулянка начинается вот здесь.

Магда рассудила спор по-своему: молча забрав у Бертольда половину мяса, посолила и стала нанизывать его на прутья. До отдыха ей надо было доделать работу.

Элиза, Селеста и Магда переоделись за лодками и с визгом ушли в воду, подняв столько брызг, что птицы над отмелью снялись и переместились подальше. Ксения стянула передник, бросила его на бочонок и убежала за ними прямо в чём была.

Клэйн, шагавший к воде с прутом в руке, встал столбом.

Прут он не опустил. Так и стоял посреди песка, вытянув шею, а рот у него приоткрывался всё шире, пока по подбородку не поползла блестящая ниточка. Рейнар подёргал приятеля за рукав, но тот даже не моргнул.

— Братцы, — выдохнул Клэйн куда-то в сторону отмели. — Да я за такое лето год бы дрова таскал.

Ладно, парню двадцать пять и он вырос в городе, где женщины ходят в четыре слоя ткани от горла до пят. Тут любой поплывёт.

Вода за его спиной хлюпнула.

Ксения вышла на берег, зачерпнула из бочонка полную кружку ледяного морса и, встав на цыпочки, вылила её Клэйну точно за воротник.

— Ы-Ы-Ы-А-А-А!

Клэйн подпрыгнул, выгнулся дугой и заскакал по песку, выдёргивая рубаху из штанов. Прут улетел в кусты. Девушки в воде обернулись, Магда захохотала первой, а Элиза покраснела до ушей и присела в воду по самый нос.

— Рот закрой, комары залетят, — Ксения похлопала его по мокрой спине кружкой.

— Я, между прочим, на пейзаж смотрел!

— На пейзаж смотрят отсюда, — Селеста, не оборачиваясь, показала пальцем в сторону дальнего берега, и голос у неё был холоднее льда.

— В моё время за такой взгляд женили в тот же день, — объявила из-под зонта бабушка Майя. — Как звать невесту, ты хоть спросил?

Клэйн подавился воздухом и полез отжимать рубаху за лодки, а Рейнар пошёл за ним, всю дорогу объясняя, что он-то смотрел исключительно на облака.

Освальд с Морганом и Каталиной устроились в тени под навесом и в общем веселье участия не приняли.

— К осени сушёная водоросль подорожает вдвое, — втолковывала Каталина управляющему. — Закупаться надо сейчас.

Я стянул рубаху и вышел на песок, где меня уже ждали трое.

— Шеф, а руки у вас быстрые? — Адриан выставил перед собой кулак костяшками вниз и замер.

Объяснять мне никто ничего не собирался. Стояли и ухмылялись в свои тридцать два, ожидая моей реакции.

— Допустим, быстрые. А во что вы тут играете?

— Кулачки, — Адриан поманил Рейнара. — Иди сюда, покажу.

Следующий том читать ТУТ: https://author.today/reader/635912/6078719