Марьяна

Вот же потный жеребец!

Вот же гадкий хронический развратник!

Воспылал он ко мне чувствами искренними. Глядите-ка! Да кто поверит в этот поток словесной диареи? Пф-ф-ф! Скорее наступит второе пришествие, чем Каха Царенов полюбит еще кого-то кроме своей исключительно отвратительной и самодовольной персоны.

Враль мелкокалиберный.

Но выбесил он меня знатно. Прямо постарался от души. И вкус его паскудного языка только продлевал мою яростную агонию. А ведь я старалась его вытравить! Еще как старалась. Пулей долетела до машины, запрыгнула в нее, словно за мной гнались адские гончие, а затем отыскала в сумке мятные драже и вкинула в себя сразу почти половину пачки.

Вздохнула облегченно, прикрывая глаза и откинувшись на спинку сидения.

Но уже совсем скоро мне пришлось и вторую половину в себя заталкивать, потому что даже через термоядерную перечную мяту пробивался вкус сладкой карамели, который, совершенно точно, на всю мою жизнь теперь будет вызывать у меня тошноту.

Приеду домой и белизной свой рот тщательно прополощу!

Ух и завелась я!

На тренировке прямо заряженная была. Отрабатывала каты, а сама представляла, что снова и снова ломаю неправильному царевичу кости его обнаглевших конечностей, которые он посмел ко мне протянуть. Ведь облапал же везде, гад ползучий!

Эх, надо было все же нарушить кодекс чести, гласящий о том, что в карате нет нападения. Да и никто бы меня за это не осудил. Ибо то был бы всего лишь превентивный удар, дабы на стадии зародыша отбить у доморощенного картонного мачо желание тянуть ко мне все свои эти мерзопакостные губы, зубы, языки и руки!

Короче, волна оглушительной ярости перестала сбивать меня с ног только под конец тренировки, когда я наконец-то кулем повалилась на татами, чувствуя, что совершенно обесточена. Но своего добилась. Я почти не вспоминала, как ЭТО было. Не перекручивала в голове нон-стопом все те слова, что мне сказал Царенов. Особенно вот эти, где он так легко и непринужденно признавался мне в симпатии.

Хотя чего это ему напрягаться, верно?

Сегодня он Маше эту восхитительную чушь выдал. Завтра — Саше. Послезавтра — Глаше. Пел песни соловей — а ему все верили. Все, да не все! Я точно на эту ерунду покупаться не собиралась. Как минимум потому, что понимала, откуда дует северный ветер.

Мальчику рассказали, чья я дочь. Вот он своими распутными мозгами и смекнул, что можно позабавиться за мой счет. Держу пари, что если я и дальше стану продолжать твердить ему четкое "нет", то этот конь педальный примется меня шантажировать, грозясь сделать секрет моей мамы достоянием широкой публики.

Я готова была руку дать на отсечение, что так оно и будет.

Но это ладно. Главное — я себя потушила и снова превратилась в Марьяну Крапивину, которой все нипочём, и плевать мне было на домогательства потасканного короля института.

Вот только дзен получилось словить ровно до тех пор, пока я не пошла в раздевалку. А ведь сначала все так прекрасно начиналось. Мы с девчонками о чем-то легко болтали, шутили, смеялись. Сходили в душ. А потом я полезла проверить свой телефон, и мои зубы с яростью лязгнули друг о друга, едва ли не перетираясь в костную муку.

И все потому, что на экране высветилось сообщение от Кахаслава Великого, который, на чистой и незамутненной вере в собственную исключительную неотразимость, написал мне очередную фантастическую чушь:

"Я не прошу тебя влюбляться в меня прямо сейчас, Мара. Но я просто хочу, чтобы ты знала: однажды ты проснешься и поймешь, что уже давно это сделала. А я в этот момент буду рядом. Чтобы ты не испугалась…"

Идиот!

Но если я думала, что на этом все цирковые выступления от прибабахнутого клоуна подошли к концу, то сильно заблуждалась. Ибо этот парень только начал отжигать и, по всей видимости, тормозить вообще не собирался.

Чем старательно доводил меня до ручки.

Меня и так трясло, как ту Каштанку, когда я после тренировки входила домой. А затем реально чуть нервный тик не словила, когда мама прямо с порога кинулась ко мне на бурном энтузиазме, размахивая руками.

А я пятой точкой чувствовала, что царской придурковатой персоной пахнуло.

Глаза аж зарезало!

И была чертовски права…

— Ой, дочка, вот ты и приехала! — и аж прям пританцовывала на месте, потирая руки.

— Что случилось? Уважаемый Константин Рудольфович позвал тебя замуж? — хохотнула я прищурившись.

— Да куда ему, — отмахнулась мама, а затем поторопила меня. — Разувайся быстрее! Мне срочно надо тебе что-то показать. Скорее! Сил нет терпеть.

Она вела себя, как девчонка, и я даже немного заразилась ее кипучим восторгом.

— Ладно, — скинула я кеды с ног и пошла вслед за родительницей, которая мне заговорщически улыбалась.

Но зря я это сделала. Ой, зря!

Мы вошли в мою комнату. Я щелкнула выключателем, чтобы зажечь свет, но мама тут же на меня шикнула.

— Погаси!

— Да, что такое? — развела я руками, но та лишь нетерпеливо сама ударила по клавише, и комната вновь потонула в вечерней темноте.

— Иди сюда, — и потащила меня едва ли не на буксире к окну, а меня прямо в то же мгновение ошпарило пониманием, что увиденное мне явно не понравится.

И как в воду глядела.

У меня из окна открывался потрясающий вид. Я уже, кажется, говорила об этом: Битцевский лесопарк, как на ладони. Наискосок, правда, немного портил пейзаж торец соседней панельной девятиэтажки. И все бы ничего, да?

Да вот беда — теперь это здание напротив еще малость "преобразили". Совсем чуток. Так, что у меня от шока и ярости едва ли кровь из глаз не пошла.

Ну, все потому, что на глухой бетонной стене теперь ярким заревом горела световая инсталляция. И не какая-то там обезличенная. Нет! На ней красовался мой портрет, нарезанный, по всей видимости, где-то на просторах социальных сетей. И не абы как, а в ореоле пульсирующих сердечек и поцелуйчиков.

А ниже огромными буквами горел призыв к действию:

"Инструкция: посмотри в окно → улыбнись → вспомни обо мне".

Жесть!

Как он вообще это провернул?

— Какой кошмар, — прохрипела я, в ужасе хватаясь за шею.

— Почему же, Марьяна? — искренне удивилась мама и глянула на меня вопросительно. — Ведь это так романтично! Ты посмотри, что этот мальчик ради тебя творит. Он же влюбился в тебя по уши! Не иначе…

— Мам! — закатила я глаза.

— Ну ты гляди, как он из кожи вон лезет, чтобы тебя впечатлить, детка!

— Он уже…, — скривилась я.

— Может, все-таки дашь этому парню шанс?

— Мам, не разочаровывай меня, — в отчаянии выдохнула я.

— Но почему?

— Да, потому что, блин! — рассмеялась я, правда сама поразилась тому, как истерично звучит мой голос. — Этот персонаж поставил на поток такие вот ухаживания. И цель у него не меня впечатлить, уж поверь. Ему просто необходимо поставить галочку. Закрыть гештальт. Похвалиться перед друзьями. Любой ценой. А когда средства располагают, то ничего не жалко для ее достижения. Понимаешь?

— Понимаю, — улыбнулась мама, а затем кивнула в сторону окна и усмехнулась. — Но красиво, черт побери! Для меня никто и никогда даже близко такого не делал.

— Какие твои годы, — тепло обняла я родительницу, глядя с ненавистью на световой луч, который делал меня звездой на районе благодаря спятившему царевичу, который не воспринимал слово "нет".

А жаль. Придется теперь как следует разучивать его вместе с ним. Потому что "да" ему явно не светит.

Без шансов.

Каков итог?

Ну…

На достигнутом Царенов не остановился. Почти в полночь вновь прислал сообщение сомнительного характера:

"Думаешь обо мне?"

Разумеется, черт побери! Гуглю, как наложить в кратчайшие сроки порчу на человека. Но сообщать ему об этом не стала. Смысл?

А он на своем не остановился и снова настрочил:

"А я о тебе думаю".

"И вспоминаю, как целовал тебя".

"Мне понравилось. Очень!"

"Теперь не знаю, как доживу и не сдохну в ожидании, когда это случится снова…"

Вот за что мне это все, а?

До глубокой ночи не спала. Пялилась в окно на свой мигающий портрет и дебильное послание, мысленно посылая на буйную голову Кахи Царенова всевозможные небесные кары. И да, все, как он и хотел, уснула я с его именем на губах:

— Что б ты провалился, Кахаслав…

Вот только обнаглевший в край царевич наутро был живее всех живых. И снова принялся меня изводить!

Марьяна

Хотите честно?

Я не верила, что барского запала надолго хватит. Ну и искренне надеялась, что у этой коронованной личности мозгов в черепной коробке достаточно, чтобы оценить степень моего к нему пренебрежения. Вот только я даже не догадывалась, как эпически я ошибалась.

И что градус прибабахнутых поползновений в мой адрес от Кахи Царенова день ото дня будет только крепчать.

Но так оно и случилось.

Четверг встретил меня на удивление благосклонно. Я чувствовала себя бодрой и полной сил. Сделала зарядку, плотно позавтракала и припустила было уже на выход, дабы отправиться на учебу. Расцеловала маму, желая ей доброго и продуктивного дня. Обулась. Оделась. Потянула на себя входную дверь.

И зависла.

Потому что прямо напротив меня стоял курьер в фирменной куртке известной на всю Москву сети кофеин и улыбался от уха до уха, держа в руках стакан с неизвестным напитком в картонном держателе. А я даже и послать его по известному маршруту не успела.

Растерялась.

Хотя и понимала, откуда вестимо. И не ошиблась.

— Марьяна?

— Я…

— Доброе утро, Марьяна! Разрешите скрасить начало вашего дня чашечкой ароматного латте, заказанного специально для вас пылким и ярым поклонником.

Застрелите меня!

— Итак, этот напиток был создан в вашу честь и носит название "Пряный Восток".

Очень оригинально…

— Основа: американо на обычном молоке, с добавлением капельки сиропа кардамона, шафрана, меда и щепотки морской соли. Вкус обещает быть загадочным и пикантным, а послевкусие богатым и насыщенным.

— М-м, круто, — подняла я два больших пальца вверх, но напиток у курьера все-таки приняла. Демонстративно скрутила крышку с верхнего защитного колпачка и прилично отхлебнула.

Прикрыла глаза и закивала.

— Ладно, грузинская морда, живи пока, — пробормотала я.

— Простите? — криво улыбнулся мне курьер и переступил с ноги на ногу, заламывая руки, но я лишь отмахнулась от мальчонки и кивнула ему, давая добро как-то побыстрее скрыться с моих глаз, что он тут же, пулей и сделал.

А я фыркнула и застонала потерянно.

— Что, дочка, мальчик нашел твое слабое место? — за моей спиной хмыкнула мама, а я лишь пожала плечами.

— На заднем дворе садил картошку, а нашел нефтяную скважину, — фыркнула я, прихлебывая из кружки.

А вкусно, черт побери. Прямо девять баллов из десяти. Так уж и быть, не откушу сегодня нос этому Альфа-Кебабу. Пусть дальше заветривается и тухнет. Мухам же нужно тоже что-то кушать.

А так — да, я была повернута на кофе. И отказаться мне от него было практически нереально. Да и какой в том практический смысл? Все равно Царенов от меня не отвалит, да и я назло трамваю ходить пешком не собиралась. А так хоть любимого напитка попью. Хоть какая-то моральная компенсация мне будет за потрепанные нервы.

Сама себя успокоила и помчалась вниз по лестничным пролетам.

А когда уселась в машину к водителю, то достала телефон и закатила глаза. Так и знала ведь! Уже настрочил, окаянный!

"Доброе утро, неприступная! Надеюсь, что ты проснулась и сразу же вспомнила, что я еще в твоей голове? Не благодари — это подарок. Кстати, рецепт твоего кофе я придумал сам. Не выливай его в урну, пожалуйста. Он не в чем не виноват!"

Собака сутулая!

Сообщение смахнула, естественно, оставив его без ответа. А вот по личной страничке надоедливого самовлюбленного царевича решила немного полазить. Чуть-чуть совсем. Подумаешь, одним глазком посмотрю, что там у этого придурка в ленте мелькает.

Поди, лишь голимые понты: девочки, тачки, бары, рестораны…

А нет.

Сторис — пусто. Да и в ленте почти нет фото. Провалилась в альбомы: тренировки, путешествия — но все без лиц. Просто какие-то макро-кадры, борцовский ковер, медали, сбитые костяшки.

Скроллила на автопилоте.

А потом — бац. И зависла…

Я прокашлялась и заозиралась по сторонам, будто бы меня кто-то мог поймать с поличным и ударить по рукам за то, чем это я тут вздумала заниматься в столь прекрасное утро. Бессовестная.

Ну а чего он?

Фотографии такие выкладывает, а?

Ну и не то, чтобы я прям впечатлялась. Пф-ф-ф! Тоже мне. Эка невидаль. Да я на соревнованиях и покруче видала парней. Наверное…

А тут — он. Сам Царь. В одних трениках, преступно низко висящих на узких бедрах. Без футболки. Без стыда и без совести. Вообще! Зато с этой своей ленивой улыбкой на скуластом лице, от которой за километр фонило раздутым до самых небес самомнением.

Кликнула на фото.

И, прикусив губу, приблизила в том месте. Ну, в том самом…

Знаете ли!

Уф!

Обычное дело. Обычное тело. У всех же есть пресс, да? У всех эти дурацкие восемь кубиков в наличии и узкая дорожка волос, уходящая под резинку чертовых штанов. Подумаешь, нашел чем удивить. Тоже мне…

А, может, это и вовсе фотошоп? Кто знает? С этого доморощенного мажорского хинкального короля станется себе чего-нибудь привлекательного на телеса прикрутить.

Блин!

Ключицы какие…

А это что? О! Капелька воды на груди. А, ну да. После душа здесь. Босой. Хм-м-м…

Капец, тип! Хоть бы шрамом от аппендицита разжился, что ли. Не знаю. Пальцы ног не мог себе кривые и волосатые заиметь? Это что еще за фигня? Преступление такому бессовестному троглодиту таким быть.

Ну, таким…

Ужасным!

Заблокировала экран. Тут же снова его включила. Засмотрелась опять.

Вздрогнула лишь спустя несколько секунд, роняя телефон из рук. Он с громким шлепком упал на пол, а я чертыхнулась. Это водитель кого-то задул клаксоном, а я на измену с перепуга присела. Глупая.

— Что случилось? — поинтересовалась я и вытянула шею, чтобы рассмотреть, что там происходит на дороге.

— Да вон, раскорячились "интеллектуалы" сразу на две полосы, а из-за них пробка собралась.

— Вот же упыри, — закивала я часто и подалась еще ближе, рассматривая аварию впереди, по причине которой мы десять минут кряду плелись со скоростью улитки, торопясь опоздать на пары.

А затем громко заковыристо выругалась, потому что перевела взгляд чуть левее и выше. И наконец-то во всей красоте разглядела то, на что до этого вообще внимание не обращала.

И тут же выпала в нерастворимый осадок!

— Гад! — зарычала я. — Скотобаза бессовестная! Ржавый шампур! Кусок петушиного фарша! Ну, я ему задам!!!

И кулаком для пущей убедительности погрозила в сторону цифровых билбордов, на которых красовался возмутительный призыв к действию. И нетрудно было догадаться, кто именно постарался разместить все это непотребство в аккурат возле моего дома!

Три штуки. Одни за другим.

На первом мигало во весь экран мое имя капслоком.

На втором: "Пожалуйста!"

И на третьем: "Пошли со мной на свидание!!!".

А я в шоке прижала пальцы к губам и поняла, что сводить Каху Царенова все же надо. Вот только не на свидание, а в дурку. Да там и оставить мальчика, пока его основательно не прокапают сильнодействующим успокоительным.

Эх, знала бы я, что это все лишь начало и господин только начал разминаться. Ягодки пойдут потом…

Марьяна

Но в тот момент я для себя твердо решила, что единственно верный путь избавиться от банного листа по имени Каха Царенов — это стойко его игнорировать. Тут же пожалела, что приняла чертов кофе, пусть он хоть тысячу раз был создан ради меня таким вкусным и необычным. Плевать!

Теперь, наверное, этот недорезанный аппендикс вообразит себе, что это что-то, да значит.

Что его морда самовлюбленная могла бы мне понравиться. И что я лишь цену себе старательно набиваю прежде, чем дать ему зеленый свет. Блин, вот я глупая гусыня!

Но стаканчик все же до конца добила, мысленно повторяя себе, словно священную мантру о том, что я более ни за что на свете и даже если мне за это заплатят, не полезу на страничку к кареглазому мартовскому коту. И уж тем более не стану залипать на его все эти его выдающиеся части тела.

Мне что, заняться нечем?

Пусть он хоть в лепешку расшибется со своими дурацкими ухаживаниями и скупит все рекламные баннеры в столице. Ничто не вечно под луной, вот и невыносимый мажор с явной манией величия выдохнется рано или поздно.

А я точно не собираюсь становиться очередной поматрошенной и брошенной галочкой в бесконечной коллекции разбитых девчачьих сердец Кахаслава Непрекрасного и Непримудрого.

Короче, накрутила я себя, как следует. На славу! Так, что, кажется, мысленно прокляла не только надоедливого царевича, но и всю его семью до седьмого колена. Нечаянно! Не стоит думать обо мне плохо. Это вышло совершенно случайно. Да и вообще, не я виновата в том, что Шарик у нас балбес.

Вот в таком душевном раздрае я и добралась до вуза. Выдохнула напряжение и приготовилась к очередной схватке с тенью. А там уж торопливо припустила к главному входу. Но уже будучи рядом с раздевалкой, существенно замедлилась, а потом и вовсе притормозила.

Судя по оголтелому визгу, внутри тусовалась местная ошалевшая дива — Лола Толмачева со своим гаремом из заклятых, завистливых подружек. А я и не знала, как быть. Потому что, по всей видимости, там снова унижали мою подругу. Вот только защищать мне ее запретили.

Я неуверенно переступила с ноги на ногу, до боли прикусив щеку изнутри, и только уже было потянулась к дверной ручке, чтобы все же переступить порог раздевалки, но снова замедлилась, замечая субтильную фигурку, мелькнувшую за высокой кадкой с деревом в конце коридора.

Присмотрела и выдохнула.

Рюмка.

— Ты чего тут окопалась? — спросила я у девушки, добравшись до нее и усевшись рядом с ней на широкий подоконник.

— Толмачева сегодня не в настроении. Я решила не рисковать своей шкуркой, — пояснила Юлька.

— Кто обидел принцессу? — вопросительно приподняла я брови и дурашливо скривилась.

— Царь.

Пф-ф-ф!

— Корону не поделили? — хохотнула я, доставая из сумки кислого мармеладного червяка. Сунула один в рот Юльке. Второй — себе. Зажмурилась от удовольствия.

— Если бы. Каха снова кинул Лолу.

— Снова? — напряглась я.

— Ну, да. Я же говорила тебе, что его порой клинит и он временно дает Толмачевой отставку, чтобы покуролесить на стороне. Потом нагуляется и снова к ее ногам бежит, как верный и преданный пес.

Вот как…

— Устроили шоу на парковке. Минут как десять тому назад. Лола орала Кахе, что ей осточертела его блудливая натура и все эти его резиновые "пятиминутки", которых он неистово натягивает на свой "глобус" пачками. А тот лишь щелкнул ее по носу и выдал, что она должна радоваться и уйти в чертов загул, избавившись от такого малопривлекательного балласта.

— Высокие отношения, — пробормотала я.

— Интересно, кто она? — усмехнулась Рюмка.

— Она? — недоуменно нахмурилась я.

— Ну, новая жертва Царенова, — пожала плечами Сафонова.

А я пожевала губы и все же решила кое-что для себя прояснить. Ну так, чисто на злобу дня, не более.

— Кстати, о птичках. Слышала вчера разговор двух девчонок в библиотеке. Они как раз обсуждали этого вашего Казанову на минималках. Так вот, одна авторитетно и с пеной у рта вещала другой, что Лола и Каха — просто друзья детства. Считай, что молочные брат с сестрой. И сказал ей это все не абы кто, а сам Царь. Прикинь?

Юлька на этом месте резко ко мне повернулась. Замерла. Прищурилась. А затем смерила меня долгим, до ужаса пронизывающим взглядом. Неприятным, аж жуть!

А дальше выдала:

— И давно Царенов тебе эту фантастическую лапшу на уши развесил, Марьяна? А главное — когда успел? Вы же без году неделю знакомы. Кого там — сегодня пятый день!

Вот же черт!

Да, да, я не умела врать. Каюсь! Двоечкой по кумполу мочить — это было по мне. А вот эти все социальные игры — не мое.

— Да ну тебя, — отмахнулась я, рассмеявшись, — зачем мне врать?

— Затем, что ты очень красивая, Марьяна. Тебя две первые недели сентября не попытался склеить разве что ленивый. Так что не надо мне тут ля-ля. Каха бы тебя точно не пропустил. А значит, уже начал плести вокруг тебя свою паутину. Что, уже звезду с неба в твою честь назвал? Еще нет? А может, на кране в твое окно с букетом белых роз влез? Что, тоже еще не успел? А может…

— Юль, перестань! — шикнула я на подругу.

— Это ты перестань, Крапивина. Царенову впору методички писать, как добиться девушку и разложить ее в коленно-локтевой за пару дней. А потом, когда огонь "первой любви" пройдет, он снова побежит к своей "сестренке" и примется на глазах у всего института запихивать язык ей в рот и по темным углам выбивать из ее рта томные стоны.

— И сколько раз он это проворачивал? — скривилась я.

— Овердофига, Марьяна, — закатила глаза Юлька и изобразила рвотный позыв.

— И Лола спокойно жрет все это дерьмо? — в полнейшем непонимании развела я руками.

— Любовь зла, моя милая.

— Да уж…, — устало потерла я виски, по которым болезненно заухала вскипевшая от неприятия кровь.

Ну, потому что, какого художника, а? Фу! Просто фу!

— Расскажешь, что он сделал, Марьяна? — заговорщически пихнула меня Сафонова.

— Да ничего такого, — пожала я плечами.

— Ну же, колись. Или клянусь, я прямо здесь и сейчас помру в самом расцвете лет от острого приступа любопытства, — и рассмеялась.

И я вместе с ней.

— Ну, такое, — дернула я подбородком, — сначала просто подвалил после занятий и позвал на свидание. Потом начал в сети строчить и в друзья набиваться. Кофе сегодня под дверь мне припер. А еще…

— Что?

— На здании мою фотку подсветил с какой-то ванильной лабудой и рекламные щиты выкупил, призывая сказать ему "да".

— Какая эпическая кринжатина, — сморщила нос Сафонова.

— Не говори, — закивала я, соглашаясь с тем, как бредово все это звучало.

— Надеюсь, ты всем этим пылепусканием в глаза не впечатлилась, Марьяш? — участливо и с некоторой степенью жалости глянула на меня Юлька, а я фыркнула.

— Я похожа на дуру?

— Честно? Нет! Поэтому я за тебя и переживаю. Иначе мне было бы плевать совершенно, что ты со стопроцентной вероятностью станешь еще одной из тех, кого поимел и бросил наш Царь-царевич, Король-королевич.

— Юль, ну все!

— Просто он обалденный. И все девочки писаются от него кипятком. Вот я и переживаю.

— Все будет нормально, — отдала я ей под козырек.

— Будет, да. Если ты ни в коем случае не станешь ему верить, Марьяна. Потому что Каха — лжец восьмидесятого уровня. И вообще…

— И вообще, — дернула я за прядку подругу, — я устала о нем говорить. Давай переведем тему, я очень тебя прошу. Иначе меня стошнит.

Как раз в этот момент из раздевалки выпорхнула толпа девчонок под предводительством Лолы Толмачевой. И мы с Юлькой тут же припустили в ту сторону, так как до звонка оставались лишь жалкие пять минут.

Пулей переоделись. Переобулись. И погнали дальше.

Но спустя два лестничных пролета притормозили, потому что у Юльки развязались оба шнурка на ботинках. И пока она по новой себя шнуровала, то, запыхавшись, спросила:

— Через две недели в Лужниках концерт Вани Дмитриенко. Отец подарил мне билет в VIP-ложу, но, честно говоря, я не хочу идти туда одна. Пойдешь со мной?

— На Ваню я бы сходила, — потянула я и тут же полезла смотреть стоимость билетов.

Нашла. Нервно сглотнула. Офигела!

Вот только сказать, что для меня это за гранью, язык не повернулся. В вузе никто не знал, что я по факту из обычной семьи со среднестатистическими доходами, а личный водитель — это лишь подачка с барского плеча моего биологического отца, который долгие годы задвигал меня на полку.

— Я подумаю, Юль, — туманно отмахнулась я и заблокировала телефон.

А дальше мы снова бросились бежать, так как звонок наконец-то прозвенел, объявляя начало учебного дня. Немного опоздали, конечно. Но не критично. Уселись за свои места и чуть перевели дыхание, а там уж окунулись в увлекательный мир финансов и налогов, который захватил нас с головой.

Всех, да не всех.

Потому что спустя всего ничего мой телефон вдруг завибрировал у меня в кармане пиджака. А я взяла и зачем-то его достала. А затем обварилась негодованием, когда увидела, что это очередное входящее сообщение от распутного, бесстыжего и бессовестного короля института.

И уж не знаю почему, но я зачем-то кликнула по экрану и прочитала то, что он там мне удумал строчить. И зависла…

Потому что в сообщении был лишь прикрепленный электронный билет в VIP-ложу на Ваню Дмитриенко в Лужниках. На тот самый концерт, на который меня и приглашала Юлька. На тот самый, на который я совершенно точно не пошла бы, постыдившись просить у мамы столь огромную для нас сумму. И на который и теперь не пойду.

Но, блин, как он узнал?

Хотя неважно! В любом случае зря Царь старался. Икрой заморской баклажанной меня не впечатлить. Я скала! Неприступная крепость! Фиг ему, а не я!

Да только запал мой быстро сошел на нет, когда следующим после билета сообщением от Кахи прилетело еще одно.

Смайлик — сердце.

А за ним приписка, от которой моя челюсть метафизически бахнулась на пол и разбилась:

"Спасибо, что заценила мою фотку сегодня. Ты сделала мой день. Кстати, раз пошла такая пьянка, то я закинул специально для тебя целый приватный альбом. Не благодари".

Чего???

И руки мои форменно затряслись…

Марьяна

Я суматошно полезла в профиль Царенова. И плевать мне было, что я обещала себе этого не делать. Мне нужно было кровь из носу знать, насколько эпически я накосячила.

Сердце за ребрами заухало, как шальное.

Во рту пересохло.

А спустя всего лишь минуту я со всей дури впечаталась лицом в свою ладонь и застонала.

Боже!

Я фантастическая неудачница!

Но да, черт возьми, да! Очевидно, в тот самый момент, когда мои глаза узрели этот испанский стыд, в виде рекламных щитов, призывающих меня пойти с Кахой на свидание, телефон решил, что поставить лайк-реакцию на его фото в сети — это то, что мне не хватало для полного счастья.

Блин!

Конечно же, я тут же убрала сердечко там, где его и отродясь быть не должно. А затем оголтело принялась жевать губу, прикидывая, как можно выкрутиться из создавшегося щекотливого положения.

Мне-то плевать, но…

Это грузинское божество, обглоданное всеми девицами потока, еще апоплексический удар на радостях хватит. А мне потом на могилку к нему ходи, пластмассовые цветочки носи. Вспоминай добрым словом.

А я не хочу!

Что же делать-то, а?

— Крапивина, телефон мне на стол, — громоподобный голос преподавателя заставил меня вздрогнуть и снова чуть не выронить мобильный из рук. Но на этот раз я не оплошала, а даже нашлась, что ответить по теме.

А там уж и про Кахатолия Приставучего забыла, слава богу, усиленно вгрызаясь зубами в гранит науки. И хочется сказать, что очень даже успешно.

До самой большой перемены жила себе припеваючи и горя не знала. Но в огромном зале столовой мне, ни заскучать не дали, ни поесть нормально не позволили. Друзья весь аппетит изнахратили, подсунув мне под нос очередные страсти мадридского двора.

— О, Толмачева открыла свой аккаунт в сети, — потянул Юрик и присвистнул, разворачивая к нам фотографию Лолы в одном лишь тонюсеньком купальнике, который почти ничего не скрывал на идеальном и загорелом до черноты теле.

— Еще интересные новости будут? — закатила глаза и зевнула Юлька.

— Я что-то пропустил? — нахмурился ее брат.

— Царь бросил Царевну, — пожала плечами Сафонова.

— Вау! И кто новая фаворитка? — дурашливо поиграл бровями Юрка, а я, не успев пнуть подругу под столом, услышала ее ответ и выдохнула.

— А разве есть разница? Этот мартовский кот потаскается по чужим крышам и обратно превратиться в преданного экстерьера Толмачевой. Нам ли это не знать? Сколько это уже было раз, м-м? — задумчиво постучал по нижней губе Юрка.

— В прошлом году только раза три. Или нет, кого! Даже четыре, — закивала его сестра, а затем усмехнулась. — Интересно, в этот раз файтинг будет? Прикинь, Марьяна, год назад, вот также в сентябре, в корпусе довузовского образования заруба прямо была. Лола подошла к сопернице и при всех вылила на ее голову остатки супа, слитые в одну тарелку. А затем прикинулась невинной овцой и сделала вид, что это все случилось совершенно случайно. И все вокруг подтвердили, что так оно и было.

— А сам Каха, что сделал? — спросила я, гоняя по тарелке зеленый горошек и, кажется, ненавидя весь этот волшебный серпентарий на предельных значениях.

— А его в тот день не было, — фыркнул Юрка.

— Ясно…

— Последнюю девочку жалко было, — грустно потянул Сифон.

— Это да, — кивнул его сестра.

— Что с ней сделали? — покрылась я колючими, пробирающими до костей мурашками.

— Пригласили на вечеринку. Типа, как примирение сторон и все такое. А потом эту дуру наивную чем-то там накачали запрещенным, раздели догола и все непотребство слили в сеть. Но скандала не было, родители ее быстро забрали и в другое место доучиваться перевели, — флегматично рассматривая свой маникюр, спокойно и безжизненно выговаривала Сафонова.

Затем подняла на меня уставшие глаза, пожала плечами и зафиналила:

— Я ж тебе говорила, что Лола — отбитая на всю голову тварь. И ей за радость травить людей. Хлебом не корми, дай кого-нибудь опустить ниже плинтуса.

— Боже, — зажала я рот ладонью, — и после всего этого Каха продолжает с ней встречаться?

— Как видишь, — подтолкнул ко мне свой телефон Юрка.

А я уставилась на фотографию, по которой поняла, что Царенов от первого и до последнего слова мне врал. Ибо на том самом снимке он тепло обнимал Толмачеву, старательно засовывая язык ей в рот. Она сидела на капоте уже знакомой мне машины, которая принадлежала лживому мажору. А рядом с ней раскорячился огроменный букет алых роз.

Дата — август этого года.

Подпись под фото и вовсе не оставляла поля для фантазии:

"Любимый поздравил меня с Днем рождения".

Какая грязь!

Как раз на этом месте в столовую, весело гогоча и улюлюкая, вломилась компания Царенова в полном своем составе: все те парни, что когда-то скрутили меня посреди парка и увезли в неизвестном направлении и он — перебродившая отрыжка этого мира.

Ой, мне что-то нехорошо!

Я прямо вот сейчас вспомнила, как этот великовозрастный враль совал мне язык в рот. Как елозил там им. Как грабарками своими меня лапал.

У-у-у!!!

Мне срочно нужна дезинфекция! Немедленно!

Решительно отодвинула от себя поднос с едой, понимая, что не смогу проглотить ни кусочка. А еще, что не в силах сидеть тут и ощущать на себе липкие, совершенно провокационные взгляды одного конкретного персонажа, который явно попутал берега! Ну и на фига козе баян, да? Я решительно кивнула ребятам и сообщила, что мне нужно в туалет.

А там уж спокойно покинула столовую, ощущая на себе чей-то сверлящий взгляд.

Вот только чей? Вопрос…

И у меня не было бы сомнений, если бы уже после последней пары этот день не вознамерился вновь устроить мне чертово фаер-шоу. Хотя я могла бы и сразу догадаться, что дело пахнет керосином.

Шутки ли?

Весь институт ломанулась домой, а тут подозрительная тишина. Какая-то даже зловещая, но я предпочла ее не замечать. И зря…

Потому что стоило мне только зайти в раздевалку, как за мной в нее скользнули несколько теней. Дверь с громким хлопком закрылась. Завертка провернулась. А передо мной, словно королевишна, на пуфике расселась она — звезда пленительного счастья!

Нога на ногу. Белозубая улыбка сверкала так, что затмевала свет солнца. Ресничками хлопала. А затем, когда я оглянулась по сторонам и оценила всю прелесть ситуации, Лола Толмачева встала со своего насеста и пошла на меня.

Медленно. И все еще приветливо мне улыбаясь.

Остановилась в шаге от меня и дернула подбородком.

— Ты Марьяна, да?

— Да, — кивнула я.

— А я Лола.

— Супер, — хмыкнула я и состряпала вопросительное выражение лица.

— Будем знакомы?

— Угу…

И девчонка не стала ходить вокруг да около. Она протянула ко мне ладонь, требовательно пошевелила наманикюренными пальцами и ультимативно рубанула:

— Дай сюда свой телефон, Марьяна. Живо!

Воу…