Каха

— Ты же говорил, что не приедешь сегодня? — фыркнул Марат, окидывая меня удивленным взглядом с ног до головы, но в сторону все же отошел, пропуская в свою квартиру, а я лишь раздраженно передернул плечами, не желая вдаваться в подробности.

Да, говорил.

И планы у меня на этот вечер были как минимум грандиозные.

Потому что я искренне верил, что одна конкретная вредная жопа наконец-то перестанет выпендриваться и уже начнет танцевать в нужную мне сторону. А вот, глядите — ни фига.

Снова выбесила!

— Есть что пожрать?

— Только подножный корм, дружище. Пицца, бургеры. И еще девки заказали суши.

— Ну, что за день, а? — закатил я глаза, скидывая с плеч ветровку и проходя в гостиную.

А там уже народ заседал вовсю. У огромной плазмы, вальяжно развалившись в креслах, рубились в приставку мои друзья: Артем Бенедиктов, Тимофей Исхаков и Захар Летов, который учился в другой школе и поступил в другой институт. Кстати, с его отцом мой папаша активно вел бизнес, на пару с ним владея крупнейшей в стране развлекательной империей: ночными клубами, концертными площадками и ресторанами.

Я наслаждался этим временем, когда мы еще могли быть в полном составе.

Еще пару лет тому назад я думал, что хоть в студенчестве мы вместе оторвемся на полную катушку. А нет. Мой старик поставил себе за цель, чтобы я получил высшее образование где-нибудь подальше от родины. И метил в Национальный университет Сингапура, который входил в десятку лучших вузов мира. Вот только туда принимали после двенадцати лет обучения, а следовательно, сейчас мне для зачисления не хватало всего лишь года подготовки и сдачи профильных тестов. Так что, пока приходилось корчить из себя студента здесь — на родной земле.

Но я был не против свинтить, учитывая некоторые семейные обстоятельства.

Кстати, о птичках…

— Марат, вот скажи мне, какого художника тут трется Толмачева? — раздраженно передернул я плечами.

— А по длине ее мини-юбки что непонятно? — усмехнулся Асхадов.

Я скривился. Марат заржал. Лола стрельнула в мою сторону хищным взглядом, но я лишь устало потер веки и потопал в зону кухни, торопясь заесть стресс после стычки с моей Крапивой.

Не девчонка, а чертова Кровавая Мэри. По крайней мере, выдержку и самоуверенность она мне почикала мастерски. Хотя, казалось бы, да? Что еще надо?

Я ведь ей все по красоте разложил. Не прикопаешься.

Да и по части романтики все провернул как надо. Всегда ведь прокатывало. Всегда! Вообще, осечек не было.

Ни одна нормальная девчонка против такого тарана не устояла бы. Эта же…

Ненормальная, блин!

Парня у нее нет — я проверял. Что еще надо-то, а? В фантастический вариант, где бы ей моя персона тупо не зашла, я не верил. Это просто бред сивой кобылы. Да и история с ее похищением — ну такое. Парни, конечно, зажестили, спору нет. Но не я же!

Я вообще ангел во плоти…

Почти.

Нимб сломался. Не чинится, зараза.

— Вау! Вот это губы! — присвистнул над моим ухом Летов, пока я пялился на Крапиву в экране своего телефона и попутно жевал кусок "карбонары".

— Ага, это из-за нее милашка Толмачева сушит весла, — пробасил Исхаков, хватая с тарелки горсть картошки-фри и закидывая ее себе в рот. Замычал от удовольствия и выдал блаженно. — Господи, боже ты мой, какая же мерзопакостная круть!

И я уж только собрался свернуть вкладки на телефоне, да спрятать его куда подальше от алчных зенок своих друзей. Но не успел. Летов выхватил мобильник у меня из рук и приблизил фотку Марьяны к своему любопытному носу.

— Слушай, а почему я ее знаю?

— О, пошел мыслительный процесс, — хохотнул Марат, который уселся напротив меня и принялся смешивать нам незамысловатые увеселительные коктейли. Сегодня же была пятница. А завтра на пары только к обеду.

Чем не повод немного покутить, да?

— Нет, ну точно, — продолжил хмуриться Захар, вглядываясь в черты лица Крапивиной. — О, точно! Я ее где-то видел. А где?

Я выдрал из рук друга телефон и все же убрал его куда подальше. А затем поджал губы, так как разговорчивый Асхадов уже кайфанул от ситуации. И принялся жечь.

— Это та самая сестра Когана.

М-да…

Повисла напряженная пауза. Летов уставился на Марата сначала вопросительно, а затем глаза его понимающе распахнулись. Захар звучно выматерился, повел нервно плечом и оскалился. Глаза его при взгляде на меня налились кровью.

— Надеюсь, у тебя есть, чем порадовать нашего бывшего друга, м-м?

— Лето, осади, — отмахнулся я.

— Чего? А ты не припух ли, часом, друг мой сердечный, а? Тебе напомнить, что гнида по имени Стасик Коган сделал с нашей Полиной, м-м? С той самой девочкой, с которой мы все вместе росли!

— Я помню…

— А мне кажется, что ты забыл! — рявкнул друг, да так громко, что некоторые ребята в зоне гостиной с подозрением на нас покосились. — Давай по порядку. Эта конченая тварь сначала до полусмерти избил беззащитную официантку. Ни за что! Просто так! А ей было всего девятнадцать, между прочим. Она весила вполовину меньше, чем эта мразь! А осталась на всю жизнь инвалидом, Каха. Но папочка Стасика отмазал. Чтобы уже через месяц его шизанутой сынуля изуродовал еще одну невинную девушку. И снова ничего — примирение сторон. А потом была наша Поля!

— Она его даже не знает, понятно! — процедил я.

— О, да неужели?

— Лето, эта девчонка живет в замызганной панельной девятиэтажке. Ок? А коммерческое отделение нашего вуза и приставленный к ней водитель — это максимум, на что сподобился сраный Константин Рудольфович. Какой мне резон ее ломать, скажи? Даже если я ее ниже плинтуса опущу и распедалю по полной программе, то сомнительно, что семейство Коган как-то огорчит это событие. Ясно?

Мы полировали друг друга убийственными взглядами несколько секунд.

— Ты уверен? — прорычал Захар.

Тот еще отмор, если честно. Собственно, такой же, как и я, Исхаков, Асхадов и Бенедиктов.

— Уверен, — выдохнул я и потер лицо ладонями.

— Твою ж…

Летов отшвырнул кусок пиццы, а затем всадил в себя полный бокал той бурды, что намешал для нас Марат. Скривился. А затем снова поглядел на меня хмуро.

— Так, погоди, Каха, ты чего от этой белокурой феи поплыл, что ли?

— О, дошло до касатика, — фыркнул Исхаков.

Асхадов захлопал в ладоши и заржал. Я же лишь буркнул.

— Отвали.

— Нифига! — вытянул губы трубочкой Захар. — Неделя прошла, так? А ты до сих пор на картинки этой телки в телефончике зависаешь, как мамин тугосеря вместо того, чтобы как минимум весело и задорно чилить между ее стройных бедер прямо сейчас. А как максимум — давно на ней поставить "галочку", как на продегустированной.

— Иди в зад, Летов!

— Отвали от него, дружище, — рассмеялся Тимофей, — это тебе сладенькому телки с полпинка дают, а у нашего Царя с голодухи усики девственности проклюнулись!

— Блин, точно, Каха, — потянул ко мне свои оглобли Захар, — вот же они! Растут, родимые…

М-да уж…

Пора признать прискорбный факт — я дружил с дебилами.

Летов стремительно выпадал в нерастворимый осадок. Асхадов и Исхаков молча бились в нервной истерике, хватаясь за животы и стирая с глаз слезы. Кони педальные. Я же продолжал флегматично жевать свою пиццу и ждать, когда у этих феерических придурков закончится запал стебать меня. И наступит моя очередь прочищать им трубы.

И это наконец-то случилось.

— У меня бы давно уже все было в шоколаде, ребятишки, если бы кое-кто не подкинул мне жирную свинью на той вечеринке. И после, когда меня не предупредили, что она — это она! — прорычал я.

— Я не при делах, — поднял руки вверх Захар, — Маратик сказал, что привезут сестру Когана немного шугануть и сбацать увеселительный ролик для ее папаши. Думал, прикольно будет…

— А получилось, как всегда, — кивнул я. — Благодаря вам эта девчонка примерно в курсе, что я не милый и романтичный увалень. И что друзья у меня далеко не мальчики из духовной семинарии. А потому развешивать на ее милые ушки макаронные изделия мне сейчас, ой как, непросто. А так… Пф-ф-ф! Мы бы уже давно "спелись в умопомрачительном дуэте".

Это факт!

Я нон-стопом прокручивал в голове тот наш с Марьяной поцелуй. И готов был руку дать на отсечение, что ее от него вставило ничуть не хуже, чем меня. А вставит еще хлеще, когда она перестанет мне сопротивляться.

Это случится.

У нее нет шансов.

Я. Ее. Хотел!

Сильно!

— Что, реально ее ничего не берет? — нахмурился Летов. — Старый добрый джентльменский набор не подействовал? Цветы, подарки, нассать как следует в уши. Нет?

— Нет, — отрицательно дернул я подбородком.

— Хорошо, Царь, — бортанул он меня в плечо. — А невестушка-то твоя ненаглядная, на этом фоне, что делает, м-м?

Я отыскал глазами в дальнем конце комнаты стройную фигурку Толмачевой. И вздохнул, ощущая непривычное для этой ситуации раздражение. Прям навынос!

Но отреагировал я спокойно. Впрочем, как всегда.

— Что делает? Да как обычно, — пожал я плечами и улыбнулся, — прогибается под изменчивый мир…

Парни принялись что-то довольно улюлюкать, пока вовсе не сменили тему. А вот мой мозг капитально так обожженный моей строптивой Крапивой ни о чем бы то ни было другом думать отказывался. Руки снова потянулись к телефону.

Нашел ее фото в сети.

Мотор за ребрами затроил и пропустил удар, а я в который раз поразился, какая она красивая. До одури! До зудящих пальцев, которым не терпелось ее…

Испортить.

А вообще, плевать. Нравится, не нравится — терпи моя красавица.

Все равно эта девчонка будет моей.

Все. Я так решил.

Каха

Я открыл специальное приложение по доставке цветов и пожевал губу.

Так!

Если один букет не помог мне взять неприступную крепость по имени Марьяна Крапивина, значит, придется провернуть капитальную осаду. Что тут у нас есть в арсенале?

Эустомы? Берем. Гортензии? Тоже! Хризантемы? Да. Диантусы? Я без понятия, что это, но пусть будут. Розы? Само собой…

И всего этого добра побольше! Чтобы дева красная от ванили захлебнулась, и она у нее из ушей покапала. А дальше ей уже и совесть не позволит меня такого "влюбленного" на три веселые буквы слать.

Так, еще что?

Еще в каждый этот веник надо бы записки царские сунуть. Чтобы до девчонки как следует дошло, что у меня к ней самые серьезные намерения. Серьезней не бывает — пока не добьюсь ее, не выдохну и не успокоюсь. Она — теперь мой персональный вызов.

А я проигрывать вот вообще не привык.

Делать это и сейчас не собирался.

Ну а теперь осталось лишь придумать текст для открыток: самой красивой, самой обаятельной и привлекательной. Самой вредной!

Однозначно!!!

Я еще минут десять напрягал все свои извилины, чтобы родить для Крапивиной что-то помимо банальной романтичной лабуды. А когда все же справился с поставленной задачей, то оформил доставку так, чтобы у нее не было шанса не восхититься широтой моей души.

А дальше…

А дальше я понял, что я буду не я, если все-таки не разведу на разговор эту ядовитую язву. Снова открыл ее профиль в сети. Прошерстил немногочисленные фото. Выбрал одно, где Марьяна счастливо улыбалась.

Снова завис…

А затем сохранил себе этот снимок в галерею. Ну, потому что красивый. На нем Крапивина сидела в каком-то парке. Ее волосы эффектно развевались на ветру. Сама без грамма косметики и каких бы то ни было фильтров.

Но идеальная на возможный максимум. Так бы и смотрел бесконечно.

Но нужно было действовать, чтобы она себе там не навоображала в своей симпатичной головке, что я сожру все это дерьмо с ее отказами и свалю в закат. Ага, сейчас! Только лыжи намылю…

И я нажал на специальную иконку под фото, чтобы переслать его ей же. А затем улыбнулся, наконец-то придумав, что именно я напишу Марьяне, чтобы она не смогла отвертеться и не ответить мне.

Итак. Приготовились. Огонь!

"Я готов поставить свою левую почку на то, что ты смолотила тарелку пельменей, прежде чем сделать это фото".

Отправил. Вздрогнул…

— Каха!

Да блин…

— Нам надо серьезно поговорить.

Я перевернул телефон экраном вниз и положил его на стол. И на тяжелом выдохе поднял глаза на Толмачеву, которая стояла прямо передо мной и пыталась ментально просверлить в моей черепной коробке несколько дырок. Я оглянулся на притихших парней, которые с любопытством поглядывали, то на Лолу, то на меня, и кивнул.

Спустя всего пару секунд мы на кухне остались одни.

Вот только разговаривать с Толмачевой я не хотел. Я весь был сосредоточен лишь на моем мобильнике и мысленно уговаривал его завибрировать от входящего сообщения. Это все, что мне было нужно в конкретно этот момент.

Но Лола была решительно настроена в очередной раз эпически пробить дно.

— Я хочу, чтобы ты перестал позориться, Каха.

— Моя ж ты хорошая! Хоти себе на здоровье. Я разве тебе запрещаю?

— Думаешь, я не знаю, что ты уже сделал ради этой белобрысой швабры? Царенов, алло! Проснись, дорогой, ты обосрался! — и она пощелкала перед моим носом своими наманикюренными пальцами. — Рекламные щиты в ее честь? Иллюминация во всю панельку? Что серьезно? Ты просто жалок…

— И кто у нас крыса? Сафонова, что ли? — рассмеялся я.

— Ее брат. Он влюблен в меня с девятого класса, — горделиво задрала нос Толмачева, а я фыркнул.

— Слушай, а может, ты за него замуж тогда и выйдешь, раз у вас такая идиллия, м-м? — дурашливо спросил я и радостно выпучил глаза, будто бы открыл Америку.

— Ты прекрасно знаешь, за кого я выйду замуж, Каха. И это не обсуждается!

— Нет, не выйдешь, Лола, — подмигнул я ей, — если продолжишь исполнять вот эти все показательные акробатические номера. А еще, если будешь путаться у меня под ногами. Если я узнаю, что ты снова гоняешь Крапивину со своей свитой, то пеняй на себя. Это понятно? Есть контакт или повторить для особо одаренных?

Видно, что не очень.

Да, и давайте честно — я откровенно блефовал.

— Я расскажу отцу, как ты ведешь себя со мной! И он…

— Валяй, — легко прервал я поток ее сознания и пожал плечами просто потому, что слышал все эти угрозы уже как минимум миллион раз, — дверь вон там. Проводить? Волшебный пендель для скорости вставить?

— Как ты смеешь? — вдарила Толмачева со всей дури ладошкой по столу, а я закатил глаза, не в силах терпеть этот дешевый концерт.

— Лола, перестань. Даже если ты прямо здесь и сейчас скончаешься от апоплексического удара ввиду своих поруганных чувств, то я и тогда ничем не смогу тебе помочь. Но вот что я тебе скажу с максимальной уверенностью: если ты продолжишь выносить мне мозг, устраивать сцены и закатывать истерики, то я точно выйду из этой игры. Я тебе это прям обещаю. Ты поняла меня? Кивни, если есть контакт.

И после непродолжительного сражения наших упрямых взглядов Толмачева все же сделала то, что от нее требовалось. Она прогнулась. Опять. Снова. В очередной и незамысловатый раз.

Но делать из меня отрицательного героя я бы не торопился.

Она дура и себя не уважает. А я тут при чем?

Так что, проехали…

Я решительно встал из-за стола и вопросительно поиграл бровями, глядя на девушку:

— Еще что-то?

— И долго это будет продолжаться, Каха? — словно побитый щенок поглядела на меня Лола, а мне прям жалко ее стало.

Но ответил я честно.

— Пока не надоест.

А дальше я, прихватив со стола все еще молчащий телефон, пошагал к своим парням, окунаясь в атмосферу вечера, смеха и всеобщего веселья. Но, нет-нет, да на экран мобильного все же нервно поглядывал, веря в то, что дело все-таки выгорит и Марьяна мне ответит.

Но время шло, а воз и ныне был там.

К полуночи я все же смирился с тем, что Крапивина в очередной, юбилейный раз меня отбрила. Мое понурое, разочарованное лицо не заметил разве что ленивый. Вот даже Летов не отказал себе в удовольствии меня стебануть:

— Что, Царская Морда, послали тебя, да? Расскажи хоть, как ощущения, м-м? А то у меня самого еще ни разу такого не было, чтобы девчонка бортовала.

— Иди в зад, Захар, — огрызнулся я и снова зачем-то проверил все еще молчащий телефон.

Вот же зараза строптивая, а!

— А я бы отнесся к этому философски, дружище, — похлопал меня по плечу Исхаков. — Не хочет? Ну, так сама виновата. А красивых девчонок их вон, сколько много. Да и чего добру пропадать, верно?

Верно.

Конечно, не то чтобы мне прям сильно хотелось, но да. Я заставил себя улыбаться. А после, когда Лола все-таки "нечаянно" упала мне на колени и сунула мне язык в рот, то я ее не оттолкнул. Наоборот, запустил руки под ее короткую юбку.

А затем встал и решительно пошагал подальше от посторонних глаз…

Но свет включать в комнате не стал. Зачем-то вообразил себе, что я пропускал между пальцами, не каштановые волосы Толмачевой, а белокурые пряди Марьяны. И что это ее губы касались моих жадно, почти с отчаянием. Что это ее тепло я чувствовал рядом. Ее дыхание на своей шее…

И ниже.

Ее губы на моем члене. Пиздец…

Я закрыл глаза и позволил себе утонуть в этой иллюзии.

И в каждом движении, каждом прикосновении я видел ее — Марьяну. Не Лолу.

И потом, когда я лежал на животе, пытаясь отдышаться, я представлял, что это ноготки моей Крапивы нежно царапали мне спину. И что это ее тихий, хрипловатый шепот разорвал тишину комнаты:

— Каха, я люблю тебя. Так сильно…

Где-то на этом моменте я и пришел в себя. Резко. Дернулся на кровати и словил хлесткий удар сердца по ребрам.

Бам!

И навынос!

И все потому, что мой телефон вдруг коротко завибрировал, валяясь где-то на полу, будучи в заднем кармане джинсов. А я почему-то знал, что это ОНА! Только моя Крапива могла пить мне кровь несколько часов кряду, а затем все-таки рискнуть написать мне какую-то лютую дичь, от которой я все равно приду в неописуемый восторг.

Я подтянулся и слепо отыскал свой мобильник, а там уж и застонал в голос, видя уведомление о входящем сообщение.

ОТ НЕЕ!

"Царенов, вот скажи мне: ты реально дурак?"

Я реально дурак, да!

Ну все, моя хорошая, поехали!

Встал. Оделся поспешно, напрочь игнорируя вопросы, что летели в мой адрес.

— Каха, ты куда? Что случилось? Это она тебе написала, да? Ты сейчас к ней поедешь? Каха! Я тебя спрашиваю!

А я лишь молча вышел за дверь, на ходу строча ответ Крапивиной и совершенно забывая о той, кого только что использовал и оставил без каких бы то ни было объяснений в одиночестве.

Почему?

Ну, потому что мне было плевать…