После дуэли долгое время ничего не происходило — казалось, Дельгадо начисто забыл про свои планы. Точнее, забыл про свои планы в отношении меня, в чём бы они ни состояли. Раз в неделю у нас происходили короткие встречи, когда он давал мне очередное бесполезное задание. Вообще-то, не совсем бесполезное — в целом эти задания были полезными, вот только они никак не помогали мне развиваться как магику. Если использовать аналогию: для бойца полезно подтягиваться и отжиматься, но вряд ли получится стать умелым бойцом, если заниматься исключительно подтягиваниями и отжиманиями. Впрочем, я не протестовал и вообще не показывал никаких сомнений. Претензии ни к чему бы не привели, зато могли навести Дельгадо на мысль, будто я что-то подозреваю. Пусть уж лучше считает меня доверчивым дурачком. Судя по его эмоциям, которые я прекрасно чувствовал, именно так он и считал.

Зато отношение его дочери Мирны полностью сбивало меня с толку. Со мной она соблюдала дистанцию и держалась неизменно корректно, но в эмоциях у неё творилось нечто совершенно непонятное. Доброжелательное отношение ко мне могло резко измениться на неприязнь, затем на сочувствие, а потом ещё на какую-то дикую смесь чувств, в которой я уже не мог разобраться. Может, женщины вообще таким образом думают? За Арной я такого не замечал, но она всё-таки была довольно нетипичной. С другими женщинами после пробуждения эмпатии я слишком мало общался, чтобы делать какие-то выводы.

В целом всё было спокойно, но во мне крепло ощущение, что вскоре спокойная жизнь закончится. Очередной визит Сиги Дель только добавил в этом уверенности.

Я как раз занимался в комнате, когда услышал, что пришёл Сиги, а дальше начало происходить что-то непонятное. Слов было не разобрать, только слышно было, что Арна веселится, а Сиги что-то недовольно бурчит в ответ. У меня разыгралось любопытство; я отложил методичку по трансформациям и пошёл посмотреть, что же там происходит.

У Сиги вокруг обоих глаз были одинаковые синяки, и это делало его ужасно похожим на суриката — правда, не уверен, что в Полуночи этот зверь водится. Выглядел он ужасно забавно, и Арна тискала его, со смехом убеждая, что ему очень идёт. Сиги вполголоса бубнил что-то недовольное и безуспешно пытался вырваться.

— Отпусти человека! — распорядился я, с трудом удерживаясь от улыбки. — Если хочется кого-то потискать, тискай вон Марусю — она только счастлива будет.

— Марусю твою я и так целыми днями обхаживаю, — недовольно сказала Арна, но всё-таки послушалась и с явным сожалением отпустила ребёнка.

— Не сердись на неё, Сиги, женщины часто смеются над тем, чего не понимают, — сочувственно сказал я. — Как тебя угораздило-то? Надеюсь, тот парень выглядит хуже?

— Я ему зуб выбил, — гордо ответил Сиги. — Передний. Походит сейчас пару месяцев без зуба, пока ему новый не вырастят.

— Учительница сильно выступала?

— Не, совсем не выступала. Это же не просто какая-то драка была, а перевыборы.

— Это как? — не понял я. — Что значит «не просто драка»?

— Ну я ведь сейчас класс держу, — объяснил он. — То есть я староста класса. А Орик, ну тот, с которым я подрался, решил сам пойти в старосты и устроил перевыборы. А сейчас ходит без зуба, и никуда не избирается.

Я потряс головой, чувствуя, что у меня слегка заходит ум за разум.

— Объясни подробнее, пожалуйста, и с самого начала, — попросил я. — Какие перевыборы и при чём тут драка?

Сиги недоверчиво на меня посмотрел. Он, похоже, не вполне верил, что я над ним не смеюсь, и в самом деле не понимаю такие простые вещи.

— Ну вот смотри, — всё же решил объяснить он. — Я староста, то есть, отвечаю за класс. Если кто-то плохо себя ведёт или, например, плохо учится, учительница поручает мне разобраться.

— Каким образом разобраться? — заинтересовался я.

— Да каким хочешь образом, — пожал плечами он. — Проще всего морду набить, но сначала разговариваю, конечно.

— А с девочками как?

— У девочек своя староста, за ними она смотрит. Ну и бьёт, если нужно. Мы с ней вместе работаем.

— Интересная система, — озадаченно заметил я. — А перевыборы — это что?

— Если хочешь стать старостой, нужно сначала получить поддержку от большинства класса, а потом доказать, что ты сильнее нынешнего старосты. Побить его, то есть. Вот Орик и попробовал, сейчас ходит с дырой в зубах. Но вообще он машется здорово, только я всё равно лучше.

— Драться обязательно?

— А как иначе в классе за порядком следить? Люди ведь по-хорошему редко понимают. Староста обязательно должен быть сильнее всех в классе.

— Так ты сказал, что ещё нужна поддержка большинства класса. А если её нет?

— У кандидата обычно поддержка есть, старосту ведь никто не любит. Никому же не нравится, что можешь в любой момент от старосты по морде получить.

— Ну так-то да, это вряд ли кому-то понравится, — с сомнением согласился я. — А если, допустим, в классе есть кто-то сильнее тебя, и он сам тебя бьёт, но при этом в старосты идти не хочет?

— Тогда его учительница назначит, — пожал плечами Сиги. — Будет старостой, никуда не денется. Всё же просто: не хочешь быть старостой? Значит, подставляй морду и не чирикай.

— А родители учеников как к такому относятся?

— Родители обязаны сами своего ребёнка воспитывать, — наставительно сказал Сиги, явно повторяя слова старших. — А если родители с воспитанием не справляются, то школа поможет.

— Интересная система, — повторил я в полном замешательстве. — И что, часто тебе одноклассников бить приходится?

— Не, совсем редко, — легко махнул рукой Сиги, на секунду оторвавшись от почёсывания Маруси. — У нас все хорошо учатся. А если что, обычно предупреждения хватает.

В общем-то, система выглядит вполне рабочей, хоть и производит впечатление некоторого сумасшествия. Ну, на мой взгляд, в Дельфоре практически всё вызывает ощущение лёгкого безумия. Хотя аборигены находят свои обычаи совершенно нормальными — возможно потому, что прямо со школы и начинают с ума сходить. Но при этом, заметим, всё здесь просто замечательно работает, так что у них, пожалуй, всё-таки есть основания считать свои порядки нормальными.

А ещё интересно видеть, как стремительно Сиги превратился из забитого ботана в школьного авторитета, стоило только добавить ему немного уверенности. Я здесь, похоже, сделал то, что следовало бы сделать его отцу. Если бы его родители не уехали куда-то в голубые дали, то помощь постороннего дяди ему бы, возможно, и не понадобилась. А бабушка Мирна с воспитанием пацана явно не справляется.

— Как там, про твоих родителей ничего нового не слышно? — полюбопытствовал я. — Возвращаться не собираются?

— Ничего не слышно, — печально вздохнул он. — Последнее письмо давно было. Они не вернутся, конечно.

— Почему ты думаешь, что не вернутся? — удивился я.

— Я раз услышал случайно, как прадед ругал бабушку за то, что она помогла им сбежать, — хмуро ответил Сиги. — Думаешь, они такие дураки, что захотят вернуться? Я сам к ним уеду, только не знаю, получится или нет сбежать.

— Думаешь, прадед тебя не отпустит?

— Конечно, не отпустит, — уверенно ответил он. — Я же сам слышал, как он говорил бабушке, что без неё решит, как меня использовать. Он и тебя собрался как-то использовать, только там я уже не слышал, что они про тебя говорили.

— Это для меня совсем не новость, — мрачно сказал я. — Посмотрим, что у него выйдет. А если у тебя всё-таки получится свалить, приезжай к нам с Арной в Корус.

— Обязательно приеду, — кивнул Сиги.

* * *

Сегодня вместо простой выдачи очередного недельного задания Дельгадо повёл себя неожиданно. Был он непривычно ласков, прямо отец родной, и я сразу насторожился. Не то чтобы он на меня постоянно рычал — вёл он себя всегда достаточно ровно, но такая отеческая любовь была ему совершенно несвойственна. Так что я немедленно заподозрил, что меня непременно ожидает какая-нибудь подлянка, и резко напрягся.

— Я тобой доволен, Артём, — заявил Дельгадо, взирая на меня добрым взглядом. — Ты, конечно, только в начале пути магика, но мы с тобой заложили хорошую основу для дальнейшего развития.

Это точно, мы заложили хорошую основу, вот только не с тобой. Занимался я с Лераном, который оказался на удивление хорошим учителем — объяснял понятно, никогда не раздражался тупостью ученика и всегда добивался полного понимания, прежде чем идти дальше. Он определённо не врал, что долго преподавал в Обители. Если нам с ним удастся успешно вылезти из всего этого, обязательно устрою школу магиков в Корусе, ну и мы с Арной сами будем там первыми студентами.

— Спасибо, учитель! — восторженно отозвался я. — Это твоя заслуга. Ну и я старался, конечно.

— Сейчас тебе пора идти дальше, — продолжал он. — Я составлю новую программу занятий. Кстати, какое именно направление тебя больше всего интересует?

— Боевая магия, — уверенно ответил я. — Мне не нравится, что любой стражник может гонять меня по арене пинками.

— Ну, на то он и стражник, — покровительственно усмехнулся Дельгадо. — У нас в стражники лучшие идут.

— Всё равно, — упрямо помотал головой я. — Лучшие там или не лучшие, но так позорно проигрывать не хочу. Да и вообще, наши враги наверняка ещё не успокоились. Хочется быть готовым.

— Разумно, разумно, — одобрительно покивал он. — Ну что же, буду составлять программу для тебя с упором на боевую магию.

— Спасибо, учитель! — восторженно отозвался я.

— Не благодари, — отмахнулся он, — это мой долг как учителя. Но у нас есть одна небольшая проблема, которую нам стоит решить. Я имею в виду твою клятву. Проблема действительно небольшая, но она мешает тебе развиваться.

Это, кстати, в самом деле так, здесь Дельгадо сказал чистую правду. Вообще, я привык считать, что клятва — это просто слова, и её выполнение зависит исключительно от личных моральных принципов. К своему удивлению, я обнаружил, что для магиков это совсем не так. Не знаю, как с этим обстоит дело в моём родном мире — с магиками я там никогда не сталкивался, — но здесь неисполненное обязательство ощущается как зуд, который со временем увеличивается, и от которого хочется избавиться как можно скорее. Развиваться такое обязательство действительно мешает, иногда прямо создаётся ощущение, что тебя душит что-то вроде питона — говоря фигурально, конечно. Даже не представляю, что будет, если нарушить клятву — скорее всего, ничего хорошего. Хотя, что касается меня, ничего особо представлять и не нужно. Мне пришлось поклясться магией и жизнью, так что совершенно ясно, чем мне придётся заплатить. В общем, я быстро усвоил, что к своим обещаниям, даже к самым безобидным, здесь надо относиться очень серьёзно, а главное — давать их как можно реже, а лучше никогда.

— И как это можно решить, учитель? — осторожно осведомился я. Лично я эту проблему небольшой вовсе не считал.

— Ну как это можно решить? — пожал он плечами. — Нужно освободить тебя от клятвы, как же ещё? Но просто освободить невозможно, клятва должна быть исполнена, иначе она так и будет висеть. Поэтому мы сделаем один хитрый ход: я на днях еду в Бревик, и там мне потребуется ассистент. Помощь от тебя будет небольшой, но клятва её вполне может засчитать за исполнение.

— И как сделать, чтобы она засчитала эту помощь за исполнение?

— Нужно сделать так, чтобы эта помощь стала предметом клятвы, — объяснил Дельгадо, отечески на меня глядя. — Мы же не уточняли предмет клятвы, верно? Так вот, я сейчас официально заявляю, что твоя помощь в моём ритуале и является предметом клятвы. После того как ты окажешь мне помощь в его проведении, клятва будет считаться исполненной.

Я почувствовал, как клятва шевельнулась. Это слово, разумеется, не описывало её реального поведения или моих ощущений, просто более подходящего слова не нашлось. Клятва как будто слегка сдавила меня, а затем снова успокоилась — во всяком случае, ассоциация была именно такой.

— Что-нибудь почувствовал? — Дельгадо проницательно посмотрел на меня.

— Почувствовал, учитель, — подтвердил я.

— Магики в таком случае говорят, что свободная клятва приняла уточнение и превратилась в формализованную. Впрочем, это не столь важно. Главное, что скоро ты от неё избавишься и сможешь со всеми силами погрузиться в учёбу.

Отчего-то кажется мне, что разговор про дальнейшее погружение в учёбу ведётся исключительно для моего успокоения, а в будущем ритуале я буду не столько ассистентом, сколько главным действующим лицом.

— А этот ритуал не опасен, учитель? — я просто обязан был задать этот вопрос. Иначе он бы наверняка удивился такой доверчивости и обязательно что-то бы заподозрил.

— Совершенно не опасен, — категорически заявил Дельгадо. — Готов тебе в этом поклясться. Вот тебе моё формальное заявление: ритуал буду проводить я, и этот ритуал совершенно не угрожает твоей жизни и здоровью, и свидетелем в том пусть будет моя магия.

Я растерялся. С одной стороны, я давно уверил себя в том, что он задумал в отношении меня что-то нехорошее. Да и не было это просто моими фантазиями — все признаки об этом говорили! С другой стороны, ни один магик не сделает подобного заявления, если не уверен глубоко в его правдивости. Даже для меня, довольно слабого магика, такое закончилось бы очень плохо. Для Дельгадо с его силой результат был бы просто смертельным, возможно, даже в буквальном смысле.

От Дельгадо моё замешательство не укрылось, и он усмехнулся.

— Благодарю тебя, учитель, за то, что развеял мои сомнения, — всё ещё растерянно сказал я, пытаясь понять, где же спрятана ловушка. — Но в такой клятве не было необходимости, я бы поверил тебе и без неё.

Вообще-то, вряд ли бы поверил, но сейчас поверить всё-таки пришлось. А как можно было не поверить ясно высказанной клятве?

— Необходимости большой не было, — согласно кивнул он. — Но лучше не оставлять ни малейшей почвы для сомнений.

— У меня нет сомнений, учитель, — твёрдо заявил я.

Вроде бы и нет сомнений, но я по-прежнему ему не верю. В жертву он меня приносить не собирается, это замечательно, но что-то неприятное для меня наверняка присутствует. Не может не присутствовать.

— Что я должен сделать? — я изгнал посторонние мысли и изобразил напряжённое внимание.

— У меня пока есть кое-какие дела в Обители, — сказал Дельгадо, листая пухлый ежедневник. — Сделаем так: через пять дней ты должен быть в Бревике и ждать меня. Я туда тоже подъеду через день-два, максимум три. Ты вроде с Лераном Сторн неплохо сошёлся?

— Ну да, познакомились, отношения поддерживаем, — кивнул я.

— Вот он с тобой и поедет, — Дельгадо решительно захлопнул свой ежедневник, обозначив таким образом конец разговора. — Места там всё-таки не совсем безопасные. Он сильный магик, а ты пока нет, вот он и поможет, если что.

— Я всё понял, учитель, — кивнул я. — Сделаю.

* * *

Арна моим пересказом разговора с Дельгадо была озадачена не меньше меня. И сильно встревожилась.

— Я боюсь за тебя, Артём, — хмуро сказала она.

— Вроде нечего бояться, — не вполне уверенно возразил я. — Он явно сказал правду, что я буду жив и здоров. Он просто не мог соврать в таком формальном заявлении. Собственно, это ведь и был вариант клятвы.

— Для меня это всего лишь значит, что он гораздо хитрее, чем мы думали, — решительно заявила Арна. — В общем, я еду с тобой.

— Мне кажется, тебе лучше посидеть дома. Что тебе там делать? — моя попытка её уговорить выглядела не очень убедительно даже для меня самого.

Она ничего на это не ответила, а я не стал дальше её убеждать — и так ясно было, что она своего решения не изменит. Вообще-то, я был полностью с ней согласен — у меня Дельгадо тоже не вызывал ни малейшего доверия. Ведь к чему был этот фокус с фиктивным ученичеством? А мне давно стало ясно, что моё ученичество именно фиктивное — исключительно ради того, чтобы держать меня под рукой. А зачем нужна была специальная программа обучения? В общем, все эти хитрости говорили о том, что конечная цель мне совсем не понравится.

— Хорошо, поехали вместе, — неохотно согласился я. — Хотя мне это не нравится. Я бы предпочёл, чтобы ты сидела здесь, в безопасности, и мне не приходилось о тебе волноваться.

— Лучше волнуйся о себе, — посоветовала она, — там скорее тебе что-то будет грозить. И есть ещё одна причина, почему я не хочу разлучаться. Если нам придётся убить Дельгадо, то оставаться здесь будет слишком опасно. Нам надо будет убегать вместе.

— Убить Дельгадо! — я закатил глаза. — Ну у тебя и фантазия! Ты в самом деле считаешь, что у нас получится убить великого?

— В самом деле считаю, — серьёзно ответила она. — Я случайно обнаружила одну вещь, про которую никто не знает. То есть, кто-то знает, конечно, но не рассказывает.

Арна покрутила головой, увидела плошку с огурцами и удовлетворённо кивнула. Взяла в руки огурец, сосредоточилась, и вокруг огурца образовалась защитная оболочка.

— Неплохо у тебя получается, молодец, — уважительно заметил я. — У меня вот не получится так быстро создать оболочку такой плотности.

— Я больше тебя с этим тренировалась, — пожала плечами она. — Попробуй этот огурец разрезать.

— Зачем? — хмыкнул я. — И так ведь ясно, что не получится.

— Всё равно попробуй.

Я взял со стола ножик и честно попытался разрезать огурец пополам. Разумеется, безо всякого успеха.

— И к чему это было? — скептически спросил я, бросив бесплодные попытки.

— А теперь попробуй вот этим, — предложила она, протягивая мне нож, в котором я узнал один из наших кристаллитных ножей.

До меня начало что-то доходить. И в самом деле, кристаллитный нож прошёл сквозь оболочку безо всякого сопротивления.

— Неожиданно, — пробормотал я. — Но очень интересно.

— Кристаллитный нож — это оружие магика, — наставительно сказала Арна. — Именно поэтому кристаллитные ножи стоят намного дороже мечей или копий.

— Твоё копьё точно так же пройдёт защиту, — возразил я.

— Верно, — кивнула она. — Но магики с копьями не ходят. А вот нож, который свободно проходит защиту, может помочь победить даже более сильного магика. И его можно носить незаметно.

— В самом деле интересно, — задумался я. — Получается, наше кристаллитное оружие может помочь нам справиться даже с великим?

— Если у нас будет возможность напасть неожиданно, и со спины, — улыбнулась она. — Вряд ли Дельгадо позволит тыкать себя ножом.

— То есть, если он начнёт делать со мной что-нибудь плохое, ты ударишь его ножом в спину.

— Ну да, — кивнула она. — Но и ты держи нож поближе.

— Хороший план, — одобрил я. — Главное, надёжный: просто зарезать, в случае чего. Что может пойти не так?