Когда Эви вернулась домой, родители её не встретили, и это было необычайно странно. Как правило, они ждали её на кухне или в гостиной, чтобы расспросить о том, где она была, с кем, чем занималась и по-прежнему ли розарий матери Саманты стоит в пышном цвету. Исключением не были даже те дни, когда Эви так уставала, что единственное, чего ей хотелось – упасть в кровать и никого не видеть и не слышать.

Сегодня, раз уж выпал такой приятный случай получить кухню в своё единоличное распоряжение, она первым делом приготовила себе перекусить: налила стакан смородинового сока и сделала тост с маслом и мармеладом. А потом направилась в свою комнату.

Но, едва она открыла дверь, застыла в жутком удивлении. Её мама, взобравшись на стремянку, вешала на стену полки, а папа приволок в комнату ящик с куклами и теперь выкладывал их всех на кровать.

– Что вы делаете? – спросила Эви.

– Эви, мы подумали, что настал момент начать всё сначала, – торжественно сказал сеньор Суэ. – Ты так много трудилась, готовясь к экзаменам и тратя все вечера на факультативные занятия. Конечно, то происшествие в парке было постыдным, но мы решили, что пора забыть о нём. А это – наш способ выказать тебе поддержку.

– Твоя комната будет выглядеть просто шикарно, – заверила сеньора Суэ. – Здесь будет темно и мрачно, как в средневековом склепе.

Эви глубоко вздохнула. Она вовсе не хотела, чтобы её комната походила на средневековый склеп. На самом деле последние дни она даже думала, что, пожалуй, стоило бы разрисовать потолок звёздами и лунами, чтобы они блестели в ночи. Вот это было бы здорово, да. Но сказать об этом родителям… совершенно невозможно. Тем более что они уже успели купить ей зеркало, в котором она даже не видела своего отражения.

Она быстро оглядела комнату, и её взгляд вдруг задержался на корзине для грязного белья. В ней лежала майка, которую подарили ей друзья! Как она туда попала? Ведь она нарочно спрятала её под матрасом!

Эви поняла, что больше терпеть просто не может. Достав майку из корзины, она сунула её в ближайший ящик. Что же ей сделать, чтобы родители наконец начали относиться к ней с уважением? Чтобы приняли её такой, какая она есть? Они только и делали, что волновались об экзаменах и факультативах, но при этом ни разу не спросили её, не хочет ли она пригласить к себе своих друзей, не поинтересовались, как девочки нянчились с Ифаном или будут ли их ещё приглашать сидеть с детьми. И, конечно, они и не подумали выяснить, как именно она хотела бы обставить комнату. Свою комнату!

А что хуже всего, они её… стыдились. И Эви решила, что больше не желает следовать всем без исключения пожеланиям её родителей. А главное, не хочет продолжать им лгать.

– Никакого факультатива нет, – пробормотала она.

– Что-что ты говоришь?

– Я говорю, никакого факультатива нет, – повторила она, на этот раз громко и ясно. – Всю первую неделю учёбы я приходила домой поздно, потому что отрабатывала наказание. Я просто не говорила вам, чтобы не расстраивать.

– То есть ты сказала нам неправду? – строго осведомился сеньор Суэ.

Эви прикусила клыками язык. Ответить на этот вопрос решимости ей уже не хватало.

– Наверное, это наша вина, Эви. Не знаю, правильно ли мы сделали, что притащили тебя сюда, в этот город, где все такие… необычные, – заговорила её мать, неосознанно переводя взгляд на стену, отделяющую их дом от дома Саманты.

Для Эви это стало последней каплей. Ей не нужно было, чтобы мать перекладывала её вину на кого-то другого. Она всего лишь хотела, чтобы родители слушали и понимали её. Хотя, если подумать, прямо сейчас она просто не желала больше разговаривать с ними. И тогда она решила высказать своё желание именно так, как её учили: сдержанно, вежливо и чётко:

– Пожалуйста, я хочу, чтобы вы вышли из моей комнаты.

Родители на секунду замолчали. Высказывание Эви было безупречно корректным и воспитанным – именно так и надлежало выражаться истинному вампиру.

– Разумеется, дорогая, – ответил отец и вышел из комнаты, унося с собой корзину с вещами для стирки.

– Да, сейчас, дорогая, – следом за ним сказала сеньора Суэ, после чего собрала все инструменты и аккуратно прикрыла за собой дверь.

Эви тяжело повалилась в кровать. Особой гордости за себя она не испытывала, но, по крайней мере, можно было больше не врать.

И от этого она почувствовала себя гораздо лучше.

И любимая майка осталась у неё. На этот раз ей удалось спасти её от стиральной машины, но можно ли рассчитывать, что ей будет и дальше так везти?

И тут ей пришла в голову одна мысль. Ни факультатива по руноведению, ни экзамена на самом деле не было, но она всё же научилась вместе с подругами рисовать руны, а ещё ей вспомнилось, как донья Силура заговорила витрины с кристаллами в своём подвальном классе.

Эви взяла фломастер и написала на боковинах только что повешенных полок те же слова заклинания: «Что принадлежит мне, да не падёт в твои руки».

Готово. На этих полках она будет хранить вещи, которые ей бы не хотелось, чтобы трогали её родители.

Осталось только начертать рядом руну воздуха и активировать её.

Теперь, когда решение было принято, она почувствовала себя спокойнее. Завтра же она одолжит у Саманты книгу про руны.

После этого она открыла тетрадь по «Природной магии» и принялась за уроки. Следовало ответить на целую страницу вопросов уже к следующему понедельнику, а значит, лучше приняться за дело как можно скорее. Иначе ей опять придётся побывать в кабинете доньи Фантомы.

И пока она вчитывалась в объёмистые параграфы учебника, с другой стороны стены ей почудилось лёгкое сотрясение. Эви посмотрела на стакан со смородиновым соком. Потыкала его пальцем… и его застывшее содержимое не заколебалось. Даже самую капельку не шелохнулось.

Тогда она подошла к стене, отделяющей её от комнаты Саманты, и прижалась к ней ухом. Неужели её подруга сумела активировать руну воды?