«Лавка» – это воплощение уюта и спокойствия. Мягкий треск поленьев в угловом камине, глубокое кресло, предназначенное лично для Осло, и уютный диванчик для гостей – каждая деталь здесь дышит безмятежным покоем.

На подоконнике ровными рядами стоят горшочки с цветами, которые Осло растит с нежной заботой. А над ними – огромная створка окна, которую можно поднять вверх, чтобы впустить в помещение ласковые солнечные лучи или приятную прохладу легкого ветерка.

Вся противоположная стена магазина – от пола до потолка – стеклянная. Зимой сквозь нее можно наблюдать, как на землю ложится пушистый снег. А уж вид на буйство красок весенних и летних цветов или на охру пылающей осенней листвы – это особая, неизменная роскошь «Лавки». Снаружи прямо перед стеклянной стеной разбит маленький садик с аккуратным заборчиком, а в нем – простой деревянный столик. По весне и осенью Осло неспешно выходит в сад, чтобы попить чаю с гостями и неторопливо побеседовать.

У другой стены, прямо рядом с хозяйским креслом Осло, огромный стеллаж, занимающий все пространство от пола до потолка. Вещицы на полках купаются в мягком, словно лунном, сиянии, придающем магазинчику налет таинственности. Более габаритные «снотворные» принадлежности хранятся рядом, за легкой занавеской. И каждый раз, когда она колышется, кажется, будто по стенам пробегает дрожь лунного света.

– Добро пожаловать! – Осло, дремавший в своем кресле, вздрогнул от звонка над дверью и, пытаясь сохранить деловитый вид, произнес приветствие. Правда, край маски для сна, поднятой на лоб, упрямо норовил сползти вниз.

Заза, наблюдая эту сцену, бесшумно подлетела к его плечу и аккуратно подцепила коготком кончик маски, водрузив ее на законное место. С каждым днем Осло становился все более безмятежным и умиротворенным. И сова от всего сердца надеялась лишь на одно: чтобы хозяин «сладких снов» если уж и клевал носом, то лишь тогда, когда в лавке никого не было.

– Это и есть «Лавка сладких снов»?

– Да, именно она. Прошу.

Окончательно поборов дремоту, Осло пригласил гостя к мягкому дивану. Когда сознание прояснилось, он наконец разглядел своего первого сегодняшнего посетителя.

Усталые глаза, полные тревоги, за стеклами-лупами толстых очков. Короткая стрижка, примятая кепка, серая толстовка и черные штаны. Толстовка, похоже, была его привычной верхней одеждой – на ней виднелись пятнышки. С минуту гость с любопытством разглядывал сову, неотлучно сидевшую на плече хозяина, а затем взглядом, в котором смешались любознательность и нервозность, принялся изучать каждый уголок магазинчика. С выражением лица, выдававшим изрядную долю скепсиса, гость опустился на диван, на который указал ему Осло.

– Вы у нас впервые, верно?

– Да, друг сказал, что здесь мне помогут справиться с бессонницей.

– Очень рад вас видеть. Я сам создаю и продаю вещи, которые дарят сладкий сон. Вы выглядите немного уставшим, позвольте сначала предложить вам чашечку душистого медового чая. В нем есть чуть-чуть волшебного порошка, что навевает дрему. Выпейте не торопясь, поболтаем, и вы сами не заметите, как вас охватит приятная тяжесть и вы провалитесь в сон.

Каждый раз, привирая гостю, Осло чувствовал, как совесть тихо колет его в самое сердце. Но он тут же утешал себя мыслью, что эта ложь – всего лишь часть ритуала, помогающего обрести желанный покой.

На самом деле никакого волшебства в медовом чае не было. И все же, как ни странно, большинство посетителей, едва осушив чашку, тут же начинали клевать носом.

«Должно быть, они засыпают благодаря этой умиротворяющей атмосфере… Так вот он какой, эффект плацебо», – размышляла Заза, наблюдая за гостем, в глазах которого все еще читалось напряжение. И не мешкая она полетела за пуховой подушкой и чаем, чтобы вручить их посетителю.

Ловкость ее коготков была такова, что она могла перенести чашку, не проронив ни единой капли, – и это было предметом ее особой гордости.

– Сова подает чай… И впрямь необычный магазин.

Приняв чашку, гость не стал пить сразу, а замер в нерешительности:

– А если… я усну и не смогу проснуться? Я пришел сюда потому, что очень хочу справиться с бессонницей, но теперь меня одолевают сомнения…

Услышав это, Осло и Заза молча переглянулись. Взгляд был красноречивее любых слов: «Мы должны его успокоить».

– Прошу прощения, – мягко начал Осло. – В последнее время к нам часто приходят те, кто уже наслышан о нашем секрете, и я забыл, что вам нужно рассказать подробнее. Все гораздо проще. Выпейте этот сонный чай и позвольте себе задремать. Наша Заза – не простая сова. Пока вы спите, она сможет заглянуть в ваши сны. А в снах, если уметь смотреть, можно разглядеть корень беспокойства – все те тревоги, заботы и сожаления, что не дают вам уснуть. Этот чай – всего лишь ключ, который откроет ей дверь в мир ваших сновидений, – терпеливо объяснил он.

– Так, значит, ее зовут Заза! Сова, которая может заглянуть в мои сны… Звучит волшебно, но мне все же тревожно: а вдруг все мои сокровенные мысли станут видны?

Гость, похоже, все еще не мог полностью отпустить сомнения.

– Не беспокойтесь об этом. Заза видит лишь то, что связано со сном, – ту ниточку, что ведет к вашей бессоннице. Она путешествует по сновидениям, чтобы найти укромный уголок, где прячется проблема, мучающая вас. Она не способна прочесть все ваши мысли, – сказал Осло своим теплым, бархатным баритоном. Этот низкий уверенный голос был еще одним его секретным оружием, помогающим внушать доверие.

Сова Заза, сидевшая рядом, с важным видом опустила клюв, а затем подмигнула одним глазом. Осло ласково погладил ее по голове и продолжил:

– Пока вы будете крепко спать, Заза ненадолго заглянет в ваши сны. Может, это прозвучит странно, но если я надену эту маску для сна с совой, то смогу увидеть картины, что явятся ей. Так мы и обнаружим причину вашей бессонницы. И тогда я смогу подобрать для вас ту самую вещь, что подарит вам долгожданный отдых. И кстати, все эти вещицы я создаю своими руками. – Осло постучал пальцем по маске с совой, что по-прежнему красовалась у него на лбу, и лукаво улыбнулся.

Гость с выражением легкого недоумения на лице кивнул и сделал глоток теплого медового чая.

– Вы издалека к нам?

– Да, путь был весьма неблизкий. Всю ночь ворочался, так и не смог уснуть. Поэтому вышел к вам на рассвете, стоило показаться первым лучам солнца. Видимо, это все стресс перед экзаменами дает о себе знать, и я совсем перестал спать…

Гость тяжело вздохнул, снял кепку и провел рукой по взъерошенным волосам. Многие посетители не спешат делиться своими историями. Когда внутри все слишком перепутано, бывает трудно подобрать слова. Осло понял, что и этому гостю его тревоги кажутся слишком тяжелыми, чтобы о них говорить напрямую, и мысленно посочувствовал ему.

– Должно быть, вы очень устали. Спасибо, что нашли силы добраться до нас.

Услышав слова Осло, гость отвел взгляд в сторону и устремил его в окно. За стеклом виднелась аллея, по которой неспешно прогуливались местные жители. Вот студенты, радостно смеющиеся над чьей-то шуткой, идут под руку с приятелями. А вот вдали человек, выгуливающий собаку.

И тут посетителя осенило: как же давно он не видел этих простых, обыденных картин. Сколько времени прошло с тех пор, когда он просто сидел у открытого окна, чувствуя на коже ласковое тепло солнца?

С новой остротой гость понял, как много этих маленьких радостей он упускал. Воспоминания о потерянных днях всплывали в сознании медленно и торжественно, словно распускающиеся один за другим лепестки цветка. А потом, сам того не заметив, он тихо и безмятежно погрузился в сон.

Осло, наблюдая эту картину, тихо выдохнул. Ему так хотелось снять с гостя груз тревог и наполнить его душу теплым, целительным сном. Заза, видя, что веки гостя сомкнулись, тоже принялась готовиться к своей работе.

Спустя какое-то время после того, как она начала помогать в «Лавке», Заза обнаружила в себе удивительный дар, о котором и не подозревала: стоило ей лишь прикоснуться лбом ко лбу спящего, как она могла войти в его сновидения.

– Счастливого пути, Заза, – ласково проворковал Осло, поглаживая ее по крылу.

– Я скоро вернусь – этот медовый чай еще не успеет остыть! – бодро ответила Заза, вскинув крылья. Она всегда демонстрировала новым гостям, что значит быть расторопной помощницей, и на этот раз была полна уверенности.

На самом деле обычные люди не могли слышать речь Зазы. Лишь Осло, проведший с ней бок о бок так много времени, понимал ее.

Без лишнего шума сова подлетела к изголовью спящего, чье дыхание теперь было ровным и спокойным, и нежно прикоснулась своим лбом к его виску.

– Ну что же, пора в путь.

Сова устремилась в хаотичный вихрь сновидений. В тот же миг ее большие глаза потемнели, словно ночное небо, а в их глубине вспыхнули и закружились таинственные сполохи северного сияния.

Поглотив в себя целую вселенную, Заза обрела новую форму – явилась ее душа, закутанная в звездную мантию. Легко и бесшумно душа совы скользнула в спящее сознание гостя.

Осло, наблюдавший за этим в безмолвном благоговении, вернулся в свое уютное кресло и надвинул на глаза маску с изображением совиных окуляров. Теперь их души были связаны воедино, и все, что видела Заза в мире грез, проецировалось в его собственное сознание – таинственный мост между бодрствованием и сном был возведен.

Внутренний мир гостя оказался темным и полным смуты. В отдалении можно было разглядеть очертания юноши – плечи его сгорбились от тяжкой ноши забот и ответственности.

Он готовился к экзаменам для трудоустройства. Каждый день – учеба. Кофе пился чаще воды, а грезы не навещали до рассвета. Его сон был прерывистым и неглубоким, и, просыпаясь среди ночи, он уже не мог заснуть снова до самого утра, захлестываемый волнами тревоги. Случайно проснувшись, он пытался сесть за учебники, но истощенное тело брало свое, и он снова клевал носом над страницами.

В отчаянии юноша изливал душу другу за чашкой кофе:

– Я совсем не сплю последнее время. Стоит лечь в кровать – и меня накрывает: сколько еще это может продолжаться? Мысли крутятся без конца. А что, если и через несколько лет ничего не изменится? Я даже не уверен, что делаю все возможное. Плюс ко всему одному в большом городе непросто: аренда, учебные материалы… Все это ложится тяжелым грузом.

Друг похлопал его по плечу:

– Ты и так более чем справляешься. Но когда внутри пустота, даже привычные вещи валятся из рук. Похоже, ты просто не можешь спать от всей этой тревоги и переживаний.

От этих слов у юноши покраснели глаза.

– А ты слышал про «Лавку сладких снов»? Говорят, туда часто заглядывают те, кто не может уснуть. Там ищут причину бессонницы и помогают наладить сон. Тебе бы туда сходить. Держись! – продолжал его друг.

Юноша лишь покачал головой – ни сил, ни времени на это не было – и сделал очередной глоток кофе. Впрочем, и это не принесло облегчения, и вскоре он, торопливо вернувшись домой, принялся наверстывать упущенное за день. Ложась в постель, он уговаривал себя: с прогулкой и ночными разговорами уж сегодня-то сон придет.

«Кажется, я больше так не выдержу. И сна ни в одном глазу. И эта адская тяжесть в голове…»

Прошли часы, а сна все не было.

Мысль о том, что его конкуренты в этот самый момент не спят и учатся, не отпускала его ни на секунду. Виски сдавливала тупая боль.

«Скоро экзамен… Неужели можно так бездарно тратить время?..»

Чем глубже он погружался в пучину тревог, тем длиннее становились его ночи без сна. И тут в памяти мелькнуло название, которое когда-то обронил его друг, – «Лавка сладких снов».

«Решено, – подумал юноша, смирившись с тем, что может наткнуться на очередных шарлатанов. – Попытка не пытка».

И с такими мыслями, не сомкнув ночью глаз, он вышел из дома, едва занялся рассвет.

Душа Зазы, развевая за собой шлейф плаща грез, выпорхнула из мира сновидений. Ночное небо в ее глазах растаяло, сменившись привычным ясным и пронзительным взглядом. Теперь и Осло, и Заза понимали, через что проходит их гость – через ту всепоглощающую тревогу, что заставляет чувствовать вину даже за несколько минут отдыха в мягком кресле.

Спустя некоторое время молодой человек открыл глаза, и на лице его появилось выражение непривычного спокойствия.

– Кажется, я впервые за долгое время выспался по-настоящему. Сколько же я проспал?

– Не так уж много, не тревожьтесь. Ну что, теперь вы чувствуете себя немного лучше?

– Такой бодрости я не чувствовал очень давно. Должно быть, в вашем чае и впрямь заключена какая-то особая магия.

И хотя никакого волшебства в чае не было, Осло лишь кивнул с легкой усмешкой, мысленно допуская, что в нем все же есть иная магия – та, что тихо просачивается в самое сердце.

– Очень рад это слышать. А теперь позвольте предложить вам кое-что из наших сокровищ. Пройдемте?

Осло с улыбкой наблюдал, как гость блаженно потягивается, будто скинув с плеч тяжкий груз, а потом подвел его к стеллажу, где царило мягкое лунное сияние.

– Ух, сколько всего удивительного! – воскликнул гость.

Услышав это, Осло расплылся в довольной улыбке.

– Для вас я бы порекомендовал музыкальную шкатулку, которая играет «Песню рассвета». Не хотите взглянуть?

Осло аккуратно взял с полки стеллажа музыкальную шкатулку. Вещица казалась полной волшебства. Было сложно поверить, что это и в самом деле творение человеческих рук. Напоминающая полную луну шкатулка сияла так ярко, словно самое настоящее небесное светило сошло с небес. Она была настолько реалистичной, что можно было разглядеть даже лунные кратеры. А если присмотреться повнимательнее, внутри прыгали и резвились лунные зайцы.[1]

Мягкий серебристо-пепельный свет окутывал лунный шар нежным сиянием, а когда Осло открыл его сердцевину, полилась музыка. Странная музыка – то ли светлая, то ли сумрачно-меланхоличная и в то же время удивительно живая.

С первыми же нотами на душу гостя опустилось то же умиротворение, что и после глотка медового чая, а веки сами собой начали смыкаться в блаженной истоме.

– Шкатулку «Полная Луна» я рекомендую тем, кого терзают особенно глубокие тревоги, – продолжил Осло. – Это одно из самых прекрасных творений в моей коллекции. В те ночи, когда заботы не дают вам сомкнуть глаз, просто заведите ее, и пусть «Песня рассвета» наполнит вашу комнату. А лунные зайцы прискачут к вам в сны и спросят: «Как прошел ваш день? Что случилось? Что вы чувствовали?»

Выговоритесь им во сне, расскажите все-все, и на вашу душу сойдет невероятное облегчение. Ведь нет ничего лучше, чем проснуться после доброго, светлого сна.

– Невероятно красивая вещь. Уж очень мне хочется ее заполучить… Не подскажете, сколько она стоит? – Юноша, все еще с любопытством разглядывая шкатулку, наконец спросил о цене.

Услышав от Осло довольно круглую сумму, он заметно смутился и неловко заерзал.

И тут Осло осенило:

– Ох, вот я незадачливый! Предложил дорогую вещь студенту, у которого, скорее всего, каждая копейка на счету…

Не мешкая он провел рукой по полке и достал другую вещицу, поставив ее рядом со шкатулкой.

– Знаете, если хорошенько подумать… мне кажется, вот эти настольные часы подойдут вам куда больше.

Настольные часы были компактными, но увесистыми и словно хранили в себе какую-то тайну. Обрамление, сделанное из обработанной древесины и металла, купленных на Лунном базаре в полнолуние, выглядело невероятно благородно.

Все вещицы в «Лавке сладких снов» проходили через руки Осло. В каждую из них, сделанную им собственноручно из купленных материалов – дерева, металла, ниток, ткани, – он вкладывал частичку своей души. Но эти часы были особыми, над ними он трудился особенно долго и трепетно.

От часов исходило тихое, убаюкивающее тик-так, но стрелки на циферблате почти не двигались. Да и цифр на нем не было, так что определить по ним точное время было невозможно.

– У меня и так полно часов: и наручные, и настольные, и будильник, и даже секундомер… – признался гость.

Готовясь к экзаменам, он обзавелся хронометрами на все случаи жизни. Нужно было выжимать из каждой секунды максимум, учиться эффективности и тренироваться решать задачи против времени.

– Эти часы – особенные. Они идут очень медленно. Говорят, чтобы совершить полный круг, им нужно… сто лет, – тихо произнес Осло, и на его губах проступила легкая загадочная улыбка. – Вам может казаться, что вы застряли в бесконечно медленном и долгом процессе, но поверьте, жизнь – это очень длинная дорога. Я бы хотел, чтобы, глядя на эти неторопливые часы, вы по крупицам обретали душевный покой и внутреннюю уверенность.

Молодой человек, не отрывая взгляда от часов, которые протянул ему Осло, вдруг просиял, словно его озарила важная мысль.

– Так вот почему по ним нельзя узнать точное время… Это часы, что идут в ритме моей собственной жизни. А скажите, господин, как вы решились открыть вашу лавку?

С лица гостя понемногу спала тень усталости, уступая место живому, заинтересованному выражению.

– Когда-то и я переживал непростой период, меня мучила неопределенность будущего. Я метался, хватался за любую возможность, что появлялась на горизонте, – просто чтобы заглушить тревогу. Не сказать, что тот опыт был бесполезным… но я не понимал, зачем бегу, и от этого было невыносимо тяжело. А потом в один прекрасный день я просто… отпустил все. И спросил себя: что же я на самом деле люблю и что у меня получается лучше всего. – Глаза Осло загорелись, и он продолжил, словно делясь самым сокровенным: – Я вдруг вспомнил, что с самого детства обожал спать. Мне даже не приходилось прилагать усилий, чтобы заснуть, – мой сон всегда был безмятежным и сладким. И я постепенно начал замечать, что отличаюсь от других. Большинство людей, когда их одолевают тяжелые мысли, зачастую не могут сомкнуть глаз. Я утешал друзей, жаловавшихся, что не могут уснуть, но… так и не смог понять их по-настоящему. Пока однажды и сам не столкнулся с бессонницей. Именно тогда я хоть чуточку прикоснулся к той боли, о которой они говорили. Так во мне и родилась мечта – открыть место, которое будет утешать сердца тех, кто лишен сна. Ведь крепко выспаться и увидеть добрый сон – это же такое счастье!

Выслушав его, гость улыбнулся – на сей раз широко и светло – и кивнул, словно говоря: «Теперь я понимаю». И лунный свет, окутывавший «Лавку», в тот миг показался им обоим особенно ярким и живым.

– Я запомню все, что вы мне сегодня рассказали, и постараюсь собраться с силами. Надеюсь, когда-нибудь и я смогу жить, занимаясь тем, что люблю, как и вы.

Осло в ответ безмятежно улыбнулся и кивнул.

Юноша расплатился и вышел из магазина. И его силуэт в дверном проеме казался теперь чуть более внушительным, чем тогда, когда он переступал порог. Словно тяжкий груз, давивший ему на плечи, наконец-то стал легче.

Если для полного оборота стрелкам нужна целая вечность – значит, незачем торопиться. Значит, не о чем так сильно беспокоиться. И Осло от всей души желал, чтобы каждый в этом мире смог понять эту простую и прекрасную истину.