По всем людным местам из дома в дом переходит в монашеской одежде странник. В руках, в черном кожаном переплете, книжка с золотым крестом, по которой он собирает подаяние. Одним говорит, что в селении близ Иерусалима злодеи-турки сожгли православную церковь и он командирован иерусалимским патриархом делать сбор на построение новой церкви; другим, что собирает на колокол, который разбили те же нехристи-турки. В карманах у него богатая коллекция образков, крестиков, роговых сердечек, четок, разнообразных пузырьков с маслом из святых мест и водой из Иордана и цветных камешков со двора иерусалимского храма. Объясняя ломаным языком, что он говорит по-персидски, халдейски и турецки, он рассказывал о нуждах монастыря, зверствах турок и о блаженстве в будущей жизни для тех, кто не поскупится подаянием.

Во избежание подозрения, что он собирает деньги на свои личные нужды, неграмотным он показывал искусно сделанную на обеих руках татуировку, изображающую кресты, головки херувимов и терновый венец; грамотным же предъявлял удостоверение за подписью и с печатью патриарха, кстати сказать давно умершего.

По заграничному паспорту он значился турецким подданным. Дела его шли довольно бойко, пока с ним не случилось маленькое недоразумение. Один из купивших у него пузырек с маслом стал упрекать его в обмане, говоря, что масло сильно пахнет керосином. Сначала он стал говорить, что это произошло от недостатка веры, а потом на дальнейшие упреки произнес ругательство. Оскорбленный заявил о случившемся полиции. Приглашенный в полицейский участок, он стал давать сбивчивые объяснения, в паспорте оказались неточности и подчистки, и он был арестован.

При обыске у него были найдены письма довольно любопытного содержания. Какой-то отставной писарь требовал от него вознаграждения за оказанные услуги и давал отчет о своей деятельности, говоря, что образки и печатные благодарности от имени патриарха по сообщенным адресам посланы. Заканчивая письмо, сообщник спрашивал, все ли обстоит благополучно и не нужно ли переменить паспорт, добавляя, что паспорт на имя французского или греческого подданного можно приобрести в Одессе за сорок-пятьдесят рублей.

Содержась под стражею, странник держал себя с достоинством, продолжал утверждать, что он монах, и постоянно читал Евангелие на халдейском языке.

Когда было наконец установлено, что он разорившийся торговец-перс из Курдистана, он сознался, что никогда к духовному сословию не принадлежал, но тем не менее своего сообщника не выдал. Хотя он и не отрицал того обстоятельства, что деньги собирал не на церковь, а на собственные нужды, тем не менее говорил, что книжку для пожертвований ему подарил неизвестный человек, а что образки, крестики и прочие вещи он приобрел для подарков родным и знакомым. Что же касается паспорта, то он, как человек благонамеренный, приобрел привычку всегда иметь при себе паспорт и поэтому, когда у него однажды собственный паспорт украли, он немедленно купил у неизвестного другой.