ФЕСТИВАЛЬ как поток, как мощная горная река, вбирающая в себя тоненькие ручейки. Еще позавчера в Екатеринбург приехали самостоятельные театры, держались отдельными группами, а сегодня уже все смешались, и только тюменцев из студии «Диалог» еще можно было распознать по фирменным футболкам. Спектакли сменяли один другой, перемежались короткими и бурными обсуждениями. Студия из Омска показала потрясающие «Фантазии Фарятьева», москвичи растерялись и весь спектакль отыграли на одной эмоции. А «Старый дом» устроил настоящую фантасмагорию по сказкам Гофмана. Обыкновенные ширмы превращались то в королевский дворец, то в базарную площадь, то в заколдованный сад. Актеры выезжали на ширмах, вращали их, сталкивали между собой. Милена словно в сказке побывала – ироничной, злой и очень увлекательной.

После спектакля она вместе с Вероникой и Вилей раздала участникам фестиваля горячие обеды и теперь искала свободное место, чтобы поесть. Со всех подоконников доносились разговоры о театре, косплее, новых компьютерных играх и сериалах, которые Милена не видела. Столько удивительного и неизвестного было в мире. Ее ровесники увлекались скалолазанием и черлидингом, читали какую-то «небожижу» и писали фанфики, слушали кей-поп и что-то еще, неизвестное и малопонятное. И крошечной части не охватить, но как прекрасно, что в мире столько разного!

В поисках свободного места Милена столкнулась с коренастой девочкой. Та мигнула и звонко сказала:

– Нам понравились маски!

Из-за коренастой выглянула еще одна девочка:

– Да, очень.

– Спасибо. – Внутри разлилось тепло, будто в промозглый день отхлебнула какао с корицей. – А чем именно?

– Ну, красиво было. – Коренастая снова моргнула.

– Никто не знает, что у тебя внутри, а объяснить это сложно. Поэтому на помощь приходят маски, – сказала ее подружка.

– И похожие маски объединяются, – добавила коренастая.

– Вот! И я говорю, Милена молодчина! – Из-за колонны внезапно возник Саша. – Простите, дамы.

Он потянул ее через вестибюль к боковой лестнице. Милена не успела опомниться, как они уже сидели на ступеньках.

– Эй, ты чего?

– Да тут место удобное. Ну? Как тебе?

– Что? – огляделась Милена. – Лестница?

– Наш спектакль! – засмеялся Саша.

– Хороший.

– Лаконично.

Милена прикинула, стоит ли с ним обедать. Федор уехал за лампочками, девочек тоже не видно. Но Саша-то… Примчался, утащил, не спрашивая, хочет она или нет. Мысли были вязкие, как картофельное пюре в пластиковом контейнере. Раздумывая, она мяла картошку белой вилкой.

– Это вообще съедобно?

– Вполне! – Саша продемонстрировал полупустой контейнер.

– На вид как в школьной столовке. – Милена попробовала пюре. – И на вкус тоже.

– У вас сцена больше, чем у нас, поэтому финал чуток развалился.

– Ну никто ведь не знает, как должно быть. Мне понравилось. – Милена ковырнула котлету, и вилка с хрустом переломилась пополам.

– Чем она тебе не угодила? – Саша вскинул брови и поднялся. – Сейчас новую принесу!

– Не надо. – Милена тоже вскочила на ноги. – Пойду дома поем.

– Ладно. – Саша взял из ее рук контейнер и вместе со своим бросил в урну. – Пошли.

Милена в недоумении уставилась на него. Он воспринял ее слова как приглашение?

Саша усмехнулся:

– Да я просто прогуляюсь! – Он ткнул пальцем в экран смартфона. – До показа сорок минут. Кто там следующий? Челябинск?

* * *

На улице на них набросился ветер, растрепал волосы. Милена застегнула молнию на куртке, подняла капюшон.

– Прости, что я вчера… – начал Саша.

Рядом прогрохотал трамвай.

– Что?

Саша не ответил, перепрыгивая через ступеньку, спускался по лестнице.

– Я просто не расслышала.

– Глупо это все. Забудь.

– Ладно. Мне туда, – она махнула рукой в сторону дома.

– Я помню, – кивнул Саша. – Если дальше пройду, попаду на пруд?

– Да.

– Рисуешь что-нибудь новенькое? – спросил он, когда перешли дорогу.

– Нет. То есть да. Ты видел, что ли?

– Ничего не видел.

– А откуда знаешь? – Милена остановилась, достала из рюкзака скетчбук и, перелистнув, протянула его Саше.

Из карандашных линий проявилось девичье лицо, заинтересованный взгляд, растянутые в улыбке губы.

– Это Ленка?

– На спектакле омичей. Смотрела так живо, что я не удержалась!

Приятно, что Саша узнал подругу. Еще приятнее было то, что он не отдал скетчбук сразу.

– Можно остальные гляну?

Милена кивнула. Федор давно не интересовался ее работами, она и забыла, когда в последний раз спрашивал, что она рисует.

– Маркеры?

– И карандаш немножко.

Саша не спеша рассматривал рисунки, и когда они дошли до подъезда Милены, ему оставалось еще больше половины.

– Пошли, досмотришь, пока я ем. – Милена прижала электронный ключ к замку домофона.

Мамы и Андрюши дома не было, а папа только выглянул из спальни и рассеянно махнул, видимо, говорил по телефону. Так что ей удалось избежать расспросов о фестивале и нежданном госте. Милена разогрела вчерашний суп, разлила по тарелкам, нарезала хлеб, краем глаза наблюдая за Сашей. Он рассматривал рисунки так внимательно, будто должен был поставить оценку на экзамене. А Милена и ждала этой оценки, и страшилась ее. Но, добравшись до последнего рисунка, Саша молча отложил блокнот и принялся за суп.

– Очень вкусно.

– Мамин фирменный. Минестроне. А как тебе скетчи? – спросила она, помолчав.

Саша оторвался от тарелки.

– Вот не буду тебя хвалить! Не буду, и все!

– Почему? – опешила Милена.

– Сама знаешь, что крутые.

– Не знаю.

Сашины глаза смотрели пристально. Он словно пытался разгадать ход ее мыслей.

– Тебе легко это дается, да?

– Рисовать? По-разному. Иногда я представляю, как должно получиться, а на бумаге выходит совсем по-другому… Но в целом, – Милена отложила ложку и придвинула к себе скетчбук, – в целом мне это в радость. А что? Если легко дается, то и хвалить не надо?

– Да нет, я про другое. Если что-то получается само собой, то кажется: стоит заняться чем-то другим, правда? Тем, что требует больше усилий. Есть такое?

– Ну, знаешь, всегда можно поставить задачу посложнее. Вот мы недавно руки рисовали на занятии. Это ж замучиться можно!

– Я с шести лет на сцене. Если не раньше. И мне всегда нравилось выступать, и держался я органично. Прирожденный талант. Природное обаяние. Деду все говорили. Да я уже в двенадцать полный зал держал. А в четырнадцать…

Саша замолчал.

– Тебе больше неинтересно! – догадалась Милена.

Он дернул уголком рта, взъерошил волосы.

– Мой отец уже несколько лет в Вильнюсе. Работает по контракту, так что я все время с дедом. Он мечтает, что я отучусь, буду играть в питерских театрах и помогать ему в «Старом доме».

– А ты не хочешь поступать!

– Куда я денусь? Дед только об этом и говорит. Кажется, он со мной на учебу ездить собирается, – горько усмехнулся Саша.

– Вот почему ты уверен, что мне нужно рисовать!

– Я не знаю. Может быть, для тебя это тоже слишком просто.

– По-моему, дело не в простоте, а в радости. Где радость, там и смысл.

Они доели остывший минестроне и пошли во Дворец культуры.

Обеденный перерыв закончился десять минут назад. Милена думала, им придется тихонько пробираться в зрительный зал и искать места. Но вестибюль, как и час назад, гудел разговорами.

– Еще не начали? Странно.

Саша махнул Лене, которая, выискивая пустоты в толпе, пробиралась к ним.

– Ты где была? – К Милене протиснулась Тася.

– Потом расскажу. А почему не начинают? Опять что-то с реквизитом?

– Анжелу на скорой увезли.

– Что?

Наверняка из-за гула голосов она не расслышала Тасю, слишком уж неправдоподобно это звучало. Анжелу, которая до самых морозов ходила без шапки? Анжелу, которая прошлым летом потащила их на Остров, невзирая на затяжные дожди? Да, в последние недели она была бледная, раздраженная и все забывала, но из-за этого ведь не вызывают скорую помощь. Может, несчастный случай? Оступилась и упала с лестницы?

– Анжелу в больницу увезли, – повторила Тася. – Федор с ней поехал.

– Саш, нужно наших собрать. – Лена наконец-то прорвалась сквозь толпу. – А то хаос какой-то.

– Ладно, – Саша кивнул и вдруг гаркнул на весь вестибюль: – Друзья, все в зал! Смотрим показ Челябинска!