Дюмон-Дюрвиль обратился за помощью к Синглтону.

– Неужели у вас на острове нет ни одного человека старше пятидесяти лет? – спросил он.

Синглтон задумался.

– В центральной области острова живёт одна старуха по имени Томага, – ответил он. – Сколько ей лет, я не знаю, но она гораздо старше всех здешних жителей. Она дочь царя Тубо, который, по преданию, правил островом полвека назад. Островитяне считают Томагу колдуньей и раз в год съезжаются к ней на поклон.

– Ведите меня к ней, Синглтон, – сказал Дюрвиль. – Я хочу поговорить с Томагой.

Но отправиться вглубь острова было опасно. Дюмон-Дюрвиль стал уговаривать обоих вождей, Палу и Тагофу, остаться на корабле до его возвращения в качестве заложников.

– Я хочу поклониться вашей великой колдунье Томаге, – объяснил он вождям. – Оставайтесь пока на корабле. А вернувшись, я вас выпущу и щедро награжу.

К его удивлению, вождей не пришлось долго уговаривать. Палу и Тагофа сразу согласились. Их с почётом заперли в капитанской каюте и, чтобы они не скучали, дали им множество разных сластей: изюму, пастилы, пряников и засахаренных орехов. У дверей каюты был поставлен вооружённый караул, который должен был сторожить заложников.

Дюмон-Дюрвиль с небольшим отрядом моряков подъехал к берегу на двух шлюпках. Их сразу окружила несметная толпа вооружённых островитян. Но они держали себя очень дружелюбно.

– Пока Тагофа и Палу на корабле, вы в безопасности, – говорил капитану Синглтон. – Воины, опасаясь за жизнь своих вождей, не посмеют дотронуться до вас пальцем.

Небольшой отряд моряков направился вглубь острова. Остров был густо населён.

Дюмон-Дюрвиль прошёл через много деревень, оставил за собою много пашен и кокосовых рощ. Наконец он увидел зелёный холм, на вершине которого стояла хижина. В этой хижине, вдали от всех, жила колдунья Томага.

Томага вышла навстречу гостям. Это была сморщенная, лысая, крохотная старушонка с умными, подвижными глазами. Дюмон-Дюрвиль подарил ей топор, бусы и кусок красного сукна.

Завязался разговор. Синглтон служил переводчиком. Дюмон-Дюрвиль стал задавать колдунье вопросы.

– Помнишь ли ты Кука, Томага? – спросил он.

– Помню, помню, – прохрипела старуха. – Кук был первый бледнокожий предводитель кораблей, который посетил нас. Я тогда была совсем маленькая девочка. Вот такая!

И она показала Дюмон-Дюрвилю на стоявшую в толпе девочку лет семи-восьми.

– А помнишь ли ты, Томага, д’Антркасто? – продолжал спрашивать Дюмон-Дюрвиль.

– Ну, его я помню отлично, – ответила колдунья. – Когда он приехал, я была уже замужем. Мой отец, Тубо, властелин всего Тонгатабу, устроил в его честь праздник на берегу залива. Я тоже была на этом празднике. Мы сначала пели, потом плясали, потом выпили очень много кавы.

«Отличная память у этой старухи», – подумал Дюмон-Дюрвиль.

И задал ей третий вопрос:

– Скажи, Томага, а не видала ли ты здесь каких-нибудь кораблей после Кука, но раньше д’Антркасто?

– Да, – ответила старуха. – После Кука, но раньше д’Антркасто к Тонгатабу подходили два корабля, на которых было очень много пушек. Командира этих кораблей мы называли Луиджи. Он приехал на берег и подарил моему отцу много железа. Отец принял его очень хорошо, но один воин убил младшего брата Луиджи и отнял у него молоток. Все младшие братья Луиджи стали стрелять и убили много наших воинов. Тогда Луиджи увёл своих младших братьев на корабль и уплыл в море.

– Не помнишь ли ты, какое знамя было на кораблях Луиджи – с красными полосами, как у Кука, или белое, как у д’Антркасто?

– Помню, – твёрдо сказала колдунья. – На кораблях Луиджи было белое знамя.

– Это был Лаперуз, – решил Дюмон-Дюрвиль. – На фрегатах Лаперуза развевались белые знамёна королевской Франции!