Рутерфорд с трудом сел, плюясь и фыркая. От ушиба ныла вся спина. Глянув вверх, он увидел две высокие земляные стены, между которыми извивалась узкая тёмно-синяя речка неба, усеянная яркими звёздами. Ему сделалось дурно при мысли, что он упал с такой высоты.

– Где мы? – спросила Эшу чуть слышным голосом.

Она лежала рядом с ним и испуганно глядела вверх.

– Мы в овраге, – сказал Рутерфорд. – В овраге за деревней. К счастью, мы упали на кучу песка. Только это спасло нас.

– А где тот большой страшный воин, который гнался за нами?

– Он остался там, наверху. Они больше не будут преследовать нас, – рассмеялся Рутерфорд. – Они уверены, что мы разбились насмерть.

По дну оврага с тихим плеском бежал ручеёк. Рутерфорд заметил его, потому что в нём отражались звёзды. Подойдя к ручейку, Рутерфорд с наслаждением вымыл разгорячённое лицо. Неужели это тот самый ручеёк, который течёт из его подземелья? Поражённый этой мыслью, Рутерфорд обернулся к девушке и сказал:

– Идём!

– Куда? – спросила Эшу. – Ближайший выход из этого оврага в двух днях пути отсюда.

– Идём! – настойчиво повторил Рутерфорд и протянул руку, чтобы помочь ей встать.

Эшу поднялась, но сейчас же, вскрикнув, снова повалилась на песок. Падая в овраг, она растянула себе связки на левой ноге и ходить не могла. Рутерфорд взвалил её на плечи и понёс. Он быстро шагал по дну оврага, направляясь против течения ручья.

Почти всё дно оврага было завалено острыми камнями, и, упади они немного правее или левее, их ждала смерть.

Ломая кусты, раздвигая тростник, Рутерфорд шёл всё дальше. Наконец ручей круто свернул, и Рутерфорд нащупал руками вход в пещеру. Он тащил удивлённую и испуганную Эшу по тёмным подземным коридорам, ощупью находя себе путь во мраке. Девушку он придерживал на плече левой рукой, а правой беспрерывно касался потолка, чтобы не пропустить шахты, ведущей наверх, в его дом. В конце концов он нашёл эту шахту и остановился.

– Держись крепче! – прошептал он девушке.

Эшу обхватила его шею руками и повисла у него на спине. Он полез по шесту вверх. В узкой, как печная труба, шахте им двоим было тесно, и они с трудом протискивались вперёд. Шест гнулся под их двойной тяжестью. И всё же они благополучно добрались до его верхушки.

– Становись мне на плечи, Эшу, и подыми доску, которую найдёшь у себя над головою, – сказал Рутерфорд.

И через минуту они были уже в доме пленников. Но Эшу всё ещё не понимала, где она находится, и испуганно жалась к своему спасителю. Рутерфорд отодвинул щеколду и распахнул дверь.

Им в лицо хлынул такой ослепительный свет, что они на мгновение зажмурились. По земле бегали тени. Прыгающие языки пламени со всех сторон лизали чёрное небо.

– Мы в нашей деревне! – воскликнула Эшу.

– Воины Сегюи подожгли частокол, – сказал Рутерфорд.

Частокол горел сразу во многих местах. С грохотом рушились тяжёлые брёвна. Люди, окружённые кольцом огня, беспомощно метались под гам собак и плач детей. Воины подымали копья – им хотелось скорее сразиться с врагом. Но враг был неуязвим, заслонённый стеной пламени.

Ветер носил искры по воздуху, и соломенные хижины вспыхивали одна за другой. Они сгорали сразу, с необыкновенной быстротой – в одно мгновение на месте большой хижины оставалась маленькая тёмная кучка пепла. Хозяева даже не пытались спасать свои жилища – они знали, что загоревшуюся солому потушить невозможно.

В самом конце улицы возле заложенных брёвнами ворот частокол внезапно рухнул, образовав широкое отверстие. В это отверстие хлынули осаждающие, прыгая босыми ногами через горящие поваленные столбы. Защитники деревни преградили им дорогу. Наконец-то враги сошлись лицом к лицу. На таком близком расстоянии ружья были бесполезны, и завязался отчаянный рукопашный бой.

При ярком пламени пожара Рутерфорд с порога своего дома видел, как впереди защитников мелькали длинные перья Эмаи. Верховный вождь с необыкновенной ловкостью владел мэром, и рука его не знала промаха. Рядом с ним стояли его воины, готовые защищать каждый вершок родной улицы. Но как их мало, храбрых защитников, и как многочисленны нападающие! Все воины, которых Эмаи послал сопровождать соседних вождей, погибли. Другие пали на склоне холма перед деревней. И теперь у Эмаи осталось всего несколько десятков человек, преграждающих путь целому полчищу врагов.

Они медленно отступали меж двух рядов горящих хижин. С каждой минутой их становилось всё меньше. То один, то другой падал под ноги врагам, ожесточённо продвигающимся вперёд. Эмаи находился всё время в первом ряду защитников, в самой гуще боя. Он, казалось, был неуязвим. Всякий, кто пробовал приблизиться к нему, падал под тяжестью его мэра, прежде чем успевал опомниться. Копья, летящие в него издалека, он ловил на лету рукой и швырял назад. И всё же он отступал.

Враги овладели уже половиной деревни и ловили перепуганных свиней, выскочивших из своих загородок. Эмаи отступил мимо висячей могилы своей матери, мимо своей пылающей хижины – самой большой во всей деревне. Скоро ему некуда будет отступать. Сзади, шагах в сорока, пылающий частокол, а за частоколом – глубокий овраг.

Окружив хижину верховного вождя, многие воины Сегюи непременно захотели проникнуть в неё, надеясь найти в ней несметные богатства. Они, обжигаясь, голыми руками разгребали пылающий тростник и разбрасывали его во все стороны. И вдруг раздался взрыв, встряхнувший весь холм, на котором стояла деревня. Хижина взлетела в воздух. На её месте в земле появилась глубокая воронка, вокруг которой лежали обгорелые трупы. Это в хижине вождя взорвалась бочка с порохом, привезённая с «Агнессы».

Взрыв произвёл среди наступающих такие опустошения и так испугал их, что они, растерявшись, в тревоге хлынули назад, давя друг друга.

– За мной! – крикнул Эмаи.

Горсть храбрецов не отставала от него ни на шаг. Враги дрогнули под этим отчаянным натиском и покатились обратно меж двух рядов догоравших хижин. Эмаи пядь за пядью возвращал себе родную деревню. Вот он вновь овладел пепелищем своего дворца, вот опять висячая могила его матери находится за широкой спиной сына. Была минута, когда казалось, что Эмаи выгонит врагов из деревни за частокол.

Но воины Сегюи скоро опомнились. Под напором задних рядов передние остановились и снова перешли в наступление. Защитников деревни оставалось слишком мало. Их было так мало, что они с трудом загораживали улицу и опасались, как бы их не обошли с тылу. Они бились с отчаянным, безнадёжным мужеством, но опять отступали, и на этот раз быстрее, чем прежде.

И вот их загнали в самый конец деревни. У Эмаи теперь было не больше тридцати человек. За ним горел частокол. Они уже все твёрдо знали, чем кончится битва: их вдавят в огонь и они сгорят.

Вдруг совсем рядом Эмаи увидел бревенчатый дом своего белого пленника. На пороге стоял огромный человек с огненными волосами и махал ему здоровенной рукой. Маленький отряд теснимых воинов, ища прикрытия сзади, решил отступить к плотным стенам этого домика… Едва Эмаи оказался возле двери, как Рутерфорд схватил его за плечи и втащил внутрь. Все бойницы были открыты, и свет пожара проникал в комнату. Эмаи увидел девушку, сидевшую на полу.

– Эшу! – вскричал он дрогнувшим голосом. – Ты здесь? Я думал, что ты у них, в плену…

Рутерфорд откинул ногой доску и показал вождю чёрную яму.

– Здесь ваше спасение, – сказал он. – Пусть воины по одному спустятся туда, вниз, и все вы будете свободны.

Вождь молчал и не двигался с места.

– Ты мне не веришь, Эмаи? Спроси свою дочь.

– Он говорит правду, отец, – сказала девушка.

Бой происходил возле самых дверей дома. Эмаи по одному втаскивал своих воинов в комнату и каждому приказывал спуститься в яму. Воины не понимали, в чём дело, но повиновались беспрекословно.

– Идите по течению ручья! – кричал им вслед Рутерфорд.

В доме стало жарко и запахло дымом. Нападающие повторили свой манёвр – они подожгли заднюю стену дома. Когда снаружи не осталось ни одного воина, Рутерфорд захлопнул дверь и закрыл её на задвижку.

– Теперь вы должны спуститься, – сказал он Эшу и Эмаи.

В дверь бешено колотили палками. Её крепкие сосновые доски гнулись.

– Иди и ты с нами, – проговорил Эмаи, обращаясь к Рутерфорду.

– Нет, я останусь, – ответил Рутерфорд. – Я должен завалить вход в подземелье, чтобы они не нашли его и не пустились за нами в погоню.

Он вынул из-под сена свой пистолет, сунул его в бойницу возле самой двери и выстрелил. Стук в дверь сразу прекратился. Он снова и снова заряжал свой пистолет и снова стрелял. Сквозь круглое отверстие бойницы он видел, что осаждающие отошли далеко в сторону и не смеют приблизиться к двери. Комната наполнилась удушливым дымом, дышать стало почти невозможно. На стенах от жары пузырилась смола. Сквозь щели между брёвнами врывалось пламя. А Эмаи всё ещё стоял возле ямы, не решаясь спуститься и оставить Рутерфорда одного.

– Иди! – крикнул ему Рутерфорд. – Ты должен нести свою дочь, потому что она не может ходить. Не бойся, – прибавил он, усмехаясь, – я скоро догоню вас.

Эмаи взвалил на плечи Эшу и исчез вместе с нею в яме. Оставшись один, Рутерфорд сунул свой пистолет за пояс и взял топор. Одним ударом разрубил он проволоку, которая привязывала жерди крыши к верхним брёвнам сруба. Жерди сразу погнулись и осели под тяжестью наваленной на них земли. Держа в руке конец проволоки, Рутерфорд спустился в яму и крепко обхватил ногами верхнюю часть шеста. Опершись спиной о стену шахты, он изо всех сил дёрнул за проволоку.

Жерди крыши съехали с бревён, и всё сразу рухнуло вниз в комнату. Вход в подземелье был завален трёхфутовым слоем земли.

– Ну, теперь они никогда не догадаются, куда мы исчезли, – сказал себе Рутерфорд, опускаясь по шесту.

Через минуту он был уже в овраге. Эмаи, Эшу и воины ждали его. Он с жадностью вдыхал свежий ночной воздух – лёгкие его были отравлены дымом пожара.