На другое утро Рутерфорд, чуть встал, залез на верхушку сосны и просидел там больше получаса. Спустившись вниз и убедившись, что за ним не следят, он подошёл к частоколу и долго с глубоким вниманием смотрел в щель. Когда он вернулся к порогу дома, лицо его было так серьёзно и таинственно, что Джек Маллон встревожился.

– Я вижу, ты что-то затеял, Рутерфорд, – сказал он. – Отчего ты мне не расскажешь?

– Нам с тобой опять придётся поработать, Джек, – ответил Рутерфорд.

– Поработать? Ты хочешь делать нары?

– Нет, совсем не нары, – усмехнулся Рутерфорд. – Нары могут подождать.

И, усевшись на пороге, он рассказал товарищу план, о котором думал уже несколько недель.

– Эта деревня замечательно расположена, – начал он. – В случае войны овладеть ею почти невозможно. Спереди её ограждает река, а сзади – глубокий овраг, который начинается сразу за частоколом. Склоны этого оврага так круты, что по ним не только нельзя подняться, но даже спуститься…

– Зачем ты мне это говоришь? – перебил его Джек Маллон. – Ведь нам оттого не легче, что их проклятая деревня так хорошо расположена. Нас это не касается…

– Нет, касается, – возразил Рутерфорд. – В этом всё наше спасение. Выслушай меня до конца. Овраг, о котором я тебе говорю, тянется миль на пятнадцать в обе стороны и там соединяется с другими оврагами, уже не такими глубокими. Но в наш овраг спуститься можно только в пяти милях отсюда. Другого спуска нет…

– Откуда ты всё это знаешь? – снова перебил его Джек Маллон.

– С верхушки сосны великолепно видны все окрестности. Кое-что я разглядел на охоте, а кое-что мне рассказала Эшу. Но слушай. Если бы мы вдруг оказались на дне этого оврага, прошло бы не меньше двух часов, прежде чем наши преследователи могли бы спуститься туда. А если бы мы очутились на дне оврага совсем незаметно, да притом ночью, мы оказались бы милях в тридцати отсюда, прежде чем новозеландцы догадались, куда мы делись…

– Как же мы окажемся на дне оврага? Ведь ты сам сказал, что ближайший спуск находится в пяти милях отсюда.

– Не перебивай…

– Я догадался, – заявил Джек Маллон, – ты хочешь перелезть через частокол и спуститься в овраг по верёвке.

– Нет, – возразил Рутерфорд, – ты ошибся. Между частоколом и оврагом есть узкое пространство, где постоянно дежурят воины. Ведь новозеландцы сторожат свои и-пу снаружи гораздо усерднее, чем изнутри. Нас непременно заметят, если мы станем перелезать через частокол. Да и где мы достанем верёвку, чтобы спуститься в овраг? Здешние верёвки тонки и рвутся, как паутина, а канаты с «Агнессы», которыми нас вязали в первую ночь плена, Эмаи подарил жителям прибрежных деревень. Нет, мой план хотя очень труден, но зато гораздо вернее.

– Ну так расскажи его мне.

– Слушай. Наш дом стоит в десяти шагах от частокола и, значит, в пятнадцати шагах от оврага. Нужно вырыть подземный ход. Он должен начинаться в нашей хижине и кончаться в овраге, в самом низу. Нам предстоит тяжёлая работа, потому что овраг очень глубок. Но дикари никогда не заходят в наш дом, и мы можем спокойно работать по ночам. Почва здесь довольно мягкая. Если мы усердно примемся за работу, через три месяца подземный ход будет готов. Все лягут спать, а мы спустимся на дно оврага. Верхнюю часть хода мы заложим чем-нибудь, чтобы никто не мог догадаться, каким способом мы удрали. Когда Эмаи пошлёт за нами погоню, мы будем уже далеко!

Джек Маллон подпрыгнул от радости.

– Ура! – крикнул он. – Через три месяца мы свободны.

Рутерфорд печально улыбнулся:

– Не торопись так, Джек. Предположим, мы убежим через три месяца. Ведь нас всё равно тогда поймают. Если мы попадём не к Эмаи, так к какому-нибудь другому вождю. Наше положение после побега станет много хуже. Нет, бежать отсюда можно только для того, чтобы сразу же бежать и из Новой Зеландии. Мы покинем деревню, едва услышим, что у новозеландских берегов стоит какой-нибудь корабль. А до тех пор мы будем жить здесь и делать вид, что и не помышляем о бегстве. О корабле мы услышим сразу, чуть он появится. Здесь вести передаются быстро по всему острову. Я знаю, что корабль в конце концов придёт, потому что европейцы хоть редко, но посещают берега Новой Зеландии. Вот тогда-то мы и спустимся в овраг.

Рутерфорд замолчал, задумался и наконец прибавил:

– Но это всё в будущем. А пока мы должны работать и терпеть.