— Никто нас не подслушает, не парь голову, — посоветовал Фарелл. — Проблема в ином. Новиг тоже запросил дело себе, в семьдесят первый. И если оно попадёт к нему, жди беды.

Помассировав веки, я вздохнул.

— Так он ведь замешан? Как можно дать дело тому, кто в нём по уши?

— Вот именно! — поднял он палец. — Я обратился к своему лейтенанту. Скорее всего вопрос будет переадресован самому́ шефу полиции. Думаю, расследование пройдёт под его контролем.

Это хорошо? Сука! Ни хера не понятно!

— Есть, что расследовать? — нахмурился я. — Вроде вчера всё нормально обсудили.

— Ха! Насмешил! Кое-что да, кое-что нет. Стивенс, Маруд и Диксон утверждают, что их избил ты, Лоуфорд, — Фарел выбросил пустой стаканчик из-под кофе в урну. — Напал на Стивенса, забрал его ствол, угрозами загнал их в переговорку и вырубил ударом по затылку. Травмы подтверждают их версию.

— Блядь. Это плохо.

— Не совсем. У нас есть своя версия, — начал листать он бумаги. — Ты пришёл в «Олбани Файнэншл Сервисез», поболтал со Стивенсом, обещал закрыть долг. Ушёл. Потом Стивенс, Маруд и Диксон повздорили и началась драка с тем самым выстрелом. Наш новый стукачок Харви подтвердит всё, что нужно — я настоял, чтобы ублюдка поместили в отдельную камеру и общался он только через меня.

— Ага, — облизнул я губы, — значит нужно продавить правильную версию, так?

— Так. В версии Стивенса нет мотива. Ты позвонил ему, пришёл на разговор, а потом напал? Предположим, но почему использовал пушку Стивенса? Если бы пришёл с целью напасть, имел бы свою, верно? Или хотя бы нож. В общем, не сходится.

Я кивнул. Всё оказалось не так просто, как можно было ожидать. Но, благо, на моей стороне есть человек, который в курсе, как работают такие дела.

— Стивенс не может признаться, что угрожал тебе, — усмехнулся Фарелл. — Это поднимет такой ком дерьма, что его адвокат — Перейра, кстати — ни за что ему этого не позволит. Выходит, версия о твоём нападении на эту троицу слабая. На неё играют только не слишком подходящие для драки травмы, но не думаю, что это сильно изменит общее положение дел.

— Это хорошо, — аккуратно сказал я, ожидая, что он добавит следом.

— Перейра подаст на тебя встречный иск, но не парься. Это стандартная процедура и полная херня. При таком количестве новых улик против Стивенса иск просто теряет смысл — прокурор сам надавит на Перейру, чтобы тот не раздражал суд мелочёвкой, когда его клиент по уши в дерьме.

— Новых улик? Ты про то, что нашли в офисе?

— Конечно! — хлопнул он по столу. — Это просто кладезь всего незаконного! Стоит только копнуть и — вуаля! — готовая пачка новых обвинений. Улики против компашки Стивенса растут, как грибы после дождя — всё-таки в его офисе творилось немало дерьма. У меня есть четыре запуганных свидетеля, которые готовы дать показания против Стивенса — бывшие клиенты, которых он выпотрошил, как рыбу. И Перейра во всём этом замешан по уши!

Ага… Всё не так плохо, как я подумал поначалу. Не идеально, но будто бы нормально. Так ведь?

— Моя роль? — коротко уточнил я.

— Во-первых, вот, — передал он мне одну из бумажек, вытащенную из папки, — это твоя версия произошедших событий. Я расписал всё детально, но без чёткого времени, чтобы ты мог давать ответы реалистично. Вызубри ключевые моменты, на уточняющие вопросы отвечай аккуратно или говори: «Точно не помню».

— Отвечать на вопросы? — приподнял я бровь.

— Придётся давать показания в суде, — хмыкнул Фарелл.

Я мысленно выругался. Суд! Отлично. Только его мне для полного счастья не хватало. Прокурор, присяжные, сраный хитровыебаный Перейра с кучей мутных вопросов с подковыркой.

— Мне стоит подыскать адвоката?

— Всегда стоит иметь под рукой хорошего адвоката, — кивнул детектив. — Бесплатных не рекомендую. Им похуй. Посмотри на Перейру! Вот чья шкура под угрозой и этот угорь теперь извивается. Ствол Стивенса даже не думал отмазывать, зато в мелкие несоответствия нашей легенды вцепился, как клещ. Не удивлюсь, если уже начал перепрятывать улики против Стивенса и его дружков.

— Это проблема? — вздохнул я, мельком оглядев распечатку.

— Конечно, проблема. Но не настолько критическая, чтобы о ней париться. По другому и быть не могло.

— Логично. Так что будет, если всё-таки дело заберёт Новиг?

Несколько секунд Фарелл молчал, поправляя листы в папке. Потом криво усмехнулся.

— Валить в другой штат, вот что, — выдал он. — Иначе точно составишь компанию Стивенсу на зоне.

— Ты меня не порадовал, — покачал я головой.

— Не верю, что до этого дойдёт, но на всякий случай буду держать тебя в курсе, — выдохнул Фарелл.

— Что же, хотя бы так, — аккуратно свернул я бумажку и спрятал в карман. — Дальше?..

— Ждём передачу дела. Точнее — ты ждёшь, попутно зубря материал. Я — занимаюсь своей работой. Будь на связи, Лоуфорд. Возможно понадобится твоя помощь.

— В чём? — удивился я.

— Есть возможность реанимировать одно старое дело, которое приведёт к Новигу и взгреет его жопу так, что ублюдок завертится, как на адской скороде. Проблема в том, что ниточка ведёт в Браунсвилл.

Фарелл подал это с таким видом, будто речь шла о границе с Польшей осенью тридцать девятого. Похоже один из тех районов, куда копам без серьёзного подкрепления лучше не соваться.

— Я, конечно, всеми руками и ногами за то, чтобы засадить всю их компанию далеко и надолго, но… Ты уверен, что я тот, кто тебе нужен? Ни за что не поверю, что не найдётся более подходящего человека.

— Как ни странно, — достал он сигарету, — ты — лучший вариант, Лоуфорд. Я видел результат твоей работы с квартетом этих сраных коллекторов. Это… блядь, это было круто. Реально круто. А потом ты догадался вызвать меня, попутно превратив Харви в стукача. Отличная работа, показывающая наличие мозгов и яиц. В Браунсвилле мне может понадобится напарник. Не волнуйся, я сделаю всё сам.

— Но страховка не помешает, — кивнул я. — Ладно, помогу, чем смогу.

Фарелл воодушевился, затянулся, прикрыл глаза.

— Порадовал, Лоуфорд, — выдохнул он. — Тогда жди звонка.

Спустя полтора часа после выхода из полицейского участка, я торчал на углу Флэтбуш и Кингс, в пиццерии «У Дино», хотя никакого Дино тут сроду не было — владелец, толстый грек по имени Пападакис, купил заведение вместе с вывеской в девяносто третьем и менять ничего не стал, потому что, по его словам, людям нужна иллюзия, что за прилавком стоит итальянец — пиццерия же! Всё это я узнал из его активной болтовни, покуда ожидал заказ.

Взял две пиццы. Стандартную пепперони и маргариту — без мяса. Потому что вдруг Эби не ест мясо? Я не в курсе, живут ли клятые веганы в двухтысячном, но кажется, это дерьмо есть абсолютно везде. Покопаешься, отыщешь такого дауна даже в Африке, в племени папуасов.

— И шесть холодного пива, Пападакис, — постучал я костяшкой пальцев по стойке.

— Сей момент, — улыбнулся он. — Устраиваешь вечеринку?

— Скорее собираюсь извиниться перед одной женщиной… В идеале извинение будет обоюдоприятным.

— О, тогда возможно стоит…

— Не начинай, — поднял я палец, — возможно, невозможно… У меня ограничен бюджет, понятно тебе? Кроме того, я не строю иллюзий.

— Но пачку презиков, поди, взять не забыл? Иллюзионист малолетний.

— Пападакис, — дождался я, пока он обернётся, — тебя когда-нибудь ебали бутылкой пива? Нет? Просто у меня ощущение, что такое уже случалось и ты очень выпрашиваешь продолжение. Если хочешь изображать бармена, который трепется с посетителями, тебе нужно немного подкачать харизмы, а не свиное брюхо.

Он скорчил злобную морду, но так как уже начал готовить, не стал кричать и выгонять меня из помещения.

Усевшись на пластиковый стул у окна, я уставился на улицу. По Флэтбуш тащился автобус, из которого вышла женщина с коляской и двумя пакетами с логотипом «Кей-Март». Мимо прошли двое подростков в широких футболках на пару размеров больше, активно что-то обсуждая и махая руками.

Покосившись на хозяина, официанта и повара в одном флаконе, я задумался, осмелится ли он харкнуть мне в пиццу, но быстро выкинул мысль из головы. Скорее всего нет. Мы просто будем молчать, изображая, что не существуем друг на друга, вот и всё.

Телефон в кармане завибрировал. Я достал его, изучая очередной незнакомый номер. Сбросил. Однако менее чем через минуту он снова начал вибрировать.

— Чего надо? — не скрывая раздражения, спросил я.

— Лоуфорд? — раздался смутно знакомый голос. — Это Дэвис.

— А, — узнал я приятеля-охранника с работы. — Привет, что-то случилось?

— Марсон говорит, послезавтра надо подойти пораньше. То есть, в семь утра.

— Это с какого хрена? — не думал я прятать негатив.

— Он предупреждал, что ты так и отреагируешь, — хмыкнул Дэвис. — Из-за ночной смены. Там одному пораньше уйти надо…

— Второй же есть? — перебил я.

— В одиночку ему неудобно будет всё закрыть. Марсон сказал, подойти.

— Постой-ка, — озарила меня догадка, — только мне или всем?

— Боишься, что лично тебя припрягли?

— Опасаюсь. Не люблю выделяться.

Дэвис хохотнул.

— Не знаю, на счёт всех, но я тоже буду.

Проглотив пару отборных ругательств, я почесал лоб.

— Это должно отобразиться в зарплатном табеле, Дэвис, — уже без всяких шуток сказал я.

— Ты уже этот вопрос с Марсоном поднимай, — проворчал он.

— То есть тебе норм? Ладно, я подниму сам. Себе. А ты можешь продолжать вкалывать бесплатно.

— Спокойно, Лоуфорд! Сам ведь знаешь, Марсон за цент удавится.

— Значит будет повод сплясать на его похоронах. Ты знаешь, что я хорошо танцую? Нет? Будет повод посмотреть.

— Блядь, Иэн, — потерял он терпение, — ты придёшь или нет?

— Приду, Пит. Это всё?

— Да.

Не прощаясь, я сбросил звонок. Может после этого вот разговора, на новой смене Дэвис отстанет и не будет доставать меня «смищными» шутками по рации каждые пять минут?

Переведя взгляд на стойку, заметил, что Пападакис уже выставил на неё две коробки пиццы и пакет с пивом.

— Двадцать восемь баксов, — сухо сказал грек. — И скажи своей девушке — она достойна лучшего.

Я неспешно внёс контакт Дэвиса и встал лишь после этого, играя на терпении Пападакиса. Рассчитался.

Когда вернулся домой, уже темнело. На улице стояла духота, встречные люди обливались потом. Я едва сдерживал улыбку, ведь ощущал себя словно под кондиционером. Кайф, костюм — это лучшее изобретение человеч… Кхм, стоп. А человечества ли? Признай, Сла… Иэн, технологии явно опережают время лет эдак на триста. Сказал бы и больше, но не хочу соврать. Людям семнадцатого века не могло и в голову прийти существование айфонов и искусственного интеллекта. Значит, через триста лет люди вполне возможно смогут телепортировать друг друга на расстоянии и создавать подобные моему костюмы.

Это что выходит, сюда каким-то образом попали технологии из будущего? И нашедший их не придумал ничего лучше, чем проводить безумные гладиаторские бои? Стоп, но откуда тогда гигантские муравьи? Это он их создал? Или за кулисами идёт некая тайная война?

Мотнув головой, прошёл на кухню, включил свет, почесал затылок, мысленно сплюнул, вытащил шлем-очки, подрубил радар, убедился, что Эби в комнате, поправил волосы, выключил кухонный свет и, ощущая несвойственное мне волнение, направился к ней.

Подросток, сущий подросток, очкующий позвать на свидание понравившуюся девочку!

Постучал. Звук телевизора, который я расслышал, когда приблизился, ощутимо убавили.

Дверь приоткрылась, показалась Эби, глядя на меня своими тёмно-карими глазами с остатками не до конца смытой туши.

— Лоуфорд, — изучила она меня с ног до головы, отметив коробки и пакет.

— Я принёс пиццу.

Она промолчала, продолжая ждать.

— И пиво, — звякнул пакетом.

Ничего не изменилось.

— Я сегодня разобрался с зачётом по экономическому анализу. Да и вообще куча всего хорошего произошло, — слегка покривил я душой. — Пустишь?

— Дай подумаю, — не сдвинулась она с места. — Зачем?

Я закатил глаза.

— Ночью я разбудил тебя. Это было… — поджал я губы, качая головой, — неправильно. Поэтому пришёл извиниться. Это правильно.

Эби несколько удивлённо хмыкнула, скрестила руки на груди.

— Что случилось, Лоуфорд? Такие кардинальные перемены в жизни! Вылетел с работы? Поссорился с матерью?

— А разве изменения бывают только плохие? — усмехнулся я. — Рассказал же, сегодня день перемен. Приятных перемен, ради разнообразия.

— Пу-пу-пум… — задумчиво выдала она. — Ночная побудка и правда вышла неприятной. Пятый час утра, Лоуфорд. А ведь я работала в субботу, работала в воскресенье и в понедельник. Вторник был моим единственным выходным. Единственным, чёрт тебя дери.

— И он ещё не закончился, — снова побренчал я пивом. — Пропускай, давай выпьем.

Миг спустя Эби посторонилась, хотя и сделала это с ощутимой неуверенностью.

Что же, может быть получится всё изменить?.. Ну, ради разнообразия?

Эбигейл Нова Хименос оказалась урождённой пуэрториканкой, переехавшей в США ещё шесть лет назад. С образованием дело не задалось, внешность была интересной, но без нужной для этого времени изюминки. Всё-таки латиносов и без того было полно. Поэтому ныне Эби работала официанткой в ночном клубе.

Всё это я узнал, напрямую сказав о своей ситуации. Не о попадании, само собой, а о проблемах с памятью. Поначалу Эби хихикала, считая какой-то странной формой подката, которую она, — по её же словам далее, — готова была терпеть лишь до тех пор, пока было весело. Но потом изменения в моём поведении, а также куча подробностей, которыми я продолжал делиться, откровенно перевесили.

— В больнице был? — покусывала она ногти. — Это серьёзно, Иэн!

Уже не Лоуфорд, ха!

— У меня нет страховки, Эби, — развёл я руками. — Да и что мне сказать? Никаких следов! Чёрт, я всё ещё списываю это на какой-то замороченный психологический трюк. Ну, дескать, часть личности под напором адреналина как-то изменилась и всё такое.

Девушке я скормил байку о тех же латиносах, только в моей версии пули прошли мимо, ЕДВА не убив меня с дружком-болтуном Тони.

— Ты-ы… разводишь меня, да? — вновь начала сомневаться она. — Так не бывает! Я ведь не дура, ну!

— Может и не бывает, — пожал я плечами. — Только вот знаешь, что я делал вчера ночью? Ездил договариваться с коллекторами об отсрочке. Думаешь, прошлый-я стал бы так поступать? Чтоб вас всех, у меня номер этого типа был подписан «Не брать трубку»!

Эби сидела в старой футболке университета, которого не заканчивала, лопала пиццу, запивая пивом и, судя по виду, никак не могла понять, верить мне или нет. Вентилятор лениво обдувал комнату, даруя едва уловимое спасение от жары. Я подмечал маленькие капельки пота на её шее. Взгляд удавалось отвести с ощутимым трудом.

Но разговор двигался. Негатив постепенно менялся, пицца подъедалась, пиво заканчивалось, а Мел Гибсон в телеке бегал от каких-то террористов и взрывал здания. Мы изредка посматривали в экран, не всматриваясь и не вслушиваясь — как люди, которым было куда интереснее общество друг друга. И если про меня всё и так было ясно, то Эби… Непонятно. Кажется, даже если бы я не был попаданцем, то нужно было придумать это, чтобы кадрить девчонок. Не знаю, как в моём прошлом, но здесь и сейчас работало безотказно!