1.

Безграничные руины города Ангелов утопали в предрассветном мраке. Холод пронизывал черные небоскребы, искалеченные в минуты Великой Войны.

Шон вкрадчиво шагал по разбитому асфальту, вглядываясь в тени, брошенные машины и пустые оконные проемы. Над юношей нависали бетонные гиганты, тонущие в низком черном небе. Он искал дом, вид которого вызвал бы в нем интуитивный отклик.

Парень поднял голову и заметил легкое свечение: это работал чудом уцелевший телевизор, миниатюрный атомный аккумулятор которого до сих пор хранил довоенную энергию.

Сердце парня слегка подпрыгнуло, он ощутил необъяснимый прилив счастья. Его лицо растянулось в довольной улыбке, а ноги сами двинулись к зданию. На ходу он пальцем сосчитал этажи, выбрав нужный – с легким белоснежным сиянием, исходившем из разбитого окна. Ему предстояло подняться на семнадцатый этаж.

Чутье никогда не подводило Шона. Он всегда точно знал, куда ему нужно идти, чтобы найти нечто поистине ценное. Сокровища прежних времен хорошо продавались, и на заработанные деньги он жил месяцами – до следующего выхода в Могильник, в уничтоженный город Лос-Анджелес, даунтаун которого переполняли озлобленные призраки и ненасытные плотоядные чудовища.

Многие рыскали на руинах, и многие бесследно исчезали, издав эхо предсмертного крика. Однако Шон выживал, почти не прикладывая усилий: ему сказочно везло, все опасности сами обходили его стороной. Полагаясь на интуицию – и только на интуицию, – он выбирал безопасные пути и видел вещи, скрытые для глаз менее талантливых людей.

Шон аккуратно потянул на себя створку, и высокая дверь из массивного дерева поддалась почти бесшумно. Парень проник внутрь, погрузившись в кромешную темноту. Подошвы тихо стучали по кафелю, оставляя следы в слое пыли. Шон пересек вестибюль, невнятные очертания мебели выделялись во тьме густой синевой.

Вдруг раздался нестерпимый грохот, отдававшийся звоном в ушах и тревогой в сердце. Шон с испугом пригнулся, рефлекторно схватившись за рукоять пистолета. Он замер, вслушиваясь в шум: где-то высоко над ним по шахте лифта гудели тросы и ржавые механизмы, истязаемые временем. Железо стонало внутри древнего бетона. Вскоре шум прекратился, и здание вновь умолкло.

Проскрипела дверь. Шон проник на лестничную клетку. Между этажами звучал легкий электрический треск: по силовым кабелям гулял ток. Лестницу освещали тусклые оранжевые лампы. Одни пролеты погружалась в темноту, другие выныривали на островки света.

Шон поднимался, слабея этаж за этажом. В душной бетонной коробке не хватало воздуха. Но малец знал: оно того стоит.

В своей лавке Шон продавал не только полезные вещи, но и с виду совершенно никчемные безделушки. Он обещал, что они приносят счастье – и никогда не обманывал. Его вещи действительно притягивали везение. В этом убедились покупатели: став обладателями этих вещей, они замечали, как обстоятельства удивительным образом складывались в их пользу.

Спустя несколько лет Шона прозвали «торговцем удачи». За ним закрепилась добрая слава честного предпринимателя, пускай и со странностями. Конечно, были и скептики, считавшие его мошенником. Они говорили, что удачи не существует – есть только совпадения, которым очарованные дураки придают мистическое происхождение.

Так это или нет, но от рождения Шон умел определять вещи с неординарными свойствами. Беря в руки нечто особенное, он ощущал прилив странной силы, эффект которой он не мог описать словами, однако понимал, что теперь он станет чуточку удачливее.

Везение могло принести что угодно: маленькая игрушка, пуговица, патрон, кепка, довоенная купюра, заводные часы, обувь или канцелярская скрепка.

Несколько таких вещичек Шон брал с собой на вылазки. Он знал, что его пистолет повышает шансы на успех, если зарядить магазин ровно шестью патронами. В рюкзаке лежали ножницы, раскрытые так, что их острые полотна образовывали угол в сорок семь градусов: чтобы закрепить этот показатель, Шон крепко затянул винт и положил ножницы в футляр со специально выточенным ложе. В кармане зеленых джинс покоилась нераспакованная пачка жевательной резинки: если не удержаться от соблазна, раскрыть пачку и сжевать хотя бы одну пластинку, таинственный эффект пропадет, и предмет превратится в заурядный мусор.

Когда Шон поднялся на шестнадцатый этаж, центральная стена пролета перешла в некогда шикарное панорамное окно, ныне целиком выбитое. Внутрь просачивался завывающий ветер. Мелкие осколки стекла хрустели, когда Шон наступал на них. Боясь высоты, он двумя руками схватился за поручень, перебирая вспотевшими ладонями, помог себе подняться на следующий этаж.

Юноша вышел в коридор с редкими, но работающими светильниками на неровных стенах, покрытых толстым слоем коричневой краски.

В черно-оранжевом полумраке Шон продвигался вперед, ступая по ковру, тяжелому от пыли. Входы в квартиры скрывались в темных извилистых проемах – один из них источал легкий свет.

Приблизившись, Шон услышал слова довоенной рекламы: диктор бодрым голосом советовал купить винтовку «Ред Райдер» для маленьких ковбоев.

Парень зашел в прихожую квартиры с настежь раскрытой дверью. Работающий телевизор он заметил сразу и пошел в его сторону. Свет пузатого экрана ложился белой полосой по полу, и Шон следовал по этой тропе. Со стен на него смотрели актеры кино с постеров за стеклянными рамками.

Телевизор стоял в ополовиненной комнате: часть строения разрушилась, обнажив вид на ошеломляюще высокую пропасть. По городу пробежала утренняя заря, и в красных лучах поднимающегося солнца заблестели исполинские фигуры атлантов, прикованных к фасадам высотных домов. На утреннем свету медные исполины казались зеленовато-голубыми.

Шон боялся идти дальше, опасаясь обрушения, но все-таки сделал шаг вперед. На экране за пляшущими помехами стоял улыбающийся мальчик, одетый в стиле Дикого Запада, со звездой шерифа на жилете. В руках он крепко держал пневматическую винтовку. Диктор рассказывал о чувстве уверенности, которое дарит оружие.

Маленький стрелок направил ствол на фигурки бандитов и точными выстрелами сбил их. После каждого щелчка он быстро и ловко перезаряжал винтовку, двигая скобой вокруг спускового крючка – эти действия оператор эффектно заснял крупным планом. После плавного перехода появилась кинозвезда вестернов верхом на лошади. Фигура уверенного в себе мужчины превратилась в логотип бренда «Ред Райдер».

Видео началось заново. Эту зацикленную рекламу телевизор крутил больше ста лет в пустой комнате.

На столике рядом с детской кроватью лежала коробка в прекрасно сохранившейся подарочной упаковке. Шон поднял ее и огляделся, но не увидел останков ни родителей, ни ребенка. Вероятно, подарок предназначался мальчику, родившемуся 23 октября, в день падения бомб.

Шон потянул атласную ленту и развязал праздничный бант. Из упаковки освободилась коробка, в которой лежала абсолютно новая пневматическая винтовка, точно такая же, как в рекламе по телевизору.

Когда Шон взял эксклюзивное пневморужье «Ред Райдер» и прикоснулся к деревянному прикладу, по всей его нервной системе пробежали сигналы, предвещавшие невероятную удачу. Его передернуло от волнующего предвкушения счастья. Винтовка внушала чувство большого и неминуемого праздника, на котором Шону подарят вторую жизнь.

Об этом ружье грезили миллионы мальчишек. Единственная во всем мире. Идеально сохранившаяся винтовка вмещала в себе радость всех тех детей. Они давно мертвы, но их совершенно одинаковые, рожденные поп-культурой мечты продолжали жить глубоко внутри этого игрушечного оружия.

На короткое мгновение Шон ощутил себя неуязвимым.

Батарея телевизора вдруг перегрелась, экран обрел нестерпимую яркость. Белизна поглотила всё вокруг и ослепила Шона, оставив отпечаток на его зрачках.

Атомный аккумулятор вспыхнул. Пластик стремительно плавился в раскаленную жидкость, повалил едкий дым. Толстое экранное стекло лопнуло, взрыв раскидал обломки телевизора, и жар прошелся волной по всей комнате. Огнем вспыхнули свисающие обои и детские машинки. Лежащая на полу подарочная бумага загорелась.

Аномальный всплеск энергии пробежался по сети проводов всего небоскреба. На долю секунды все лампы в комнате засияли – и тут же полопались сотней желтых искр.

На техническом этаже глубоко внизу древняя автоматика дала сбой. Предохранители давно сдохли и потому не сработали. Лампочка, ненадежно вкрученная техником, засияла красной накалившейся нитью и лопнула. Ее цоколь выскочил из гнезда и со скоростью ударился о стеклянную бутылку колы. Легкого толчка хватило, чтобы бутылка чуть наклонилась и под собственным весом завалилась на полку. От удара та со скрипом дала крен.

Бутылка покатилась вниз и после короткого полета разбилась о разорванный силовой кабель на полу. Концы проводов соединились благодаря вытекшей газировке – сладкая жидкость провела электричество. В доме запитались энергией системы, не работавшие больше века. На мгновение запустились лифты, запищали интеркомы, включились насосы – и по гремящим трубам потекла радиоактивная вода из отравленных скважин.

Работающий на ядерном топливе двигатель генератора резко ускорился и мгновенно перегрелся. Изолирующая оболочка ядерного блока оказалась бракованной, не способной выдержать резкого перепада температур. Ее пустили со станка в день, когда на производстве уволили всех людей, заменив их конвейерными роботами.

Нестерпимый жар проник внутрь блока – и через пару секунд всю комнату поглотил миниатюрный ядерный взрыв.

Шон услышал череду громоподобных стуков. Стены задрожали, комнатная утварь посыпалась с полок, разбилась рамка с выцветшим фото.

Вся конструкция небоскреба дрогнула. Протяжно загудели металлические балки, трещало стекло, куски побелки сыпались с потолка. Шон, не выпуская из рук пневматическую винтовку, побежал на выход из квартиры и в полной темноте запнулся о журнальный столик. Упав на пол, он приложился ладонью о паркет и ощутил кожей дрожь камня и бетона.

Выбежав из квартиры, Шон растерялся: от напряжения он забыл, как попасть на лестницу – направо или налево. Очередной подземный толчок лишил его равновесия, он ударился затылком о стену. От боли из глаз выступили слезы, и сквозь водную преграду он заметил впереди человеческую фигуру.

Утерев слезы, Шон убедился в увиденном: в кромешной темноте выделялся человек в бежевом тренче. Неясно, насколько далеко незнакомец стоял от Шона: он пугающим образом игнорировал законы света и тени, тьма перед ним рассеялась. Казалось, даже землетрясение прекратилось на те короткие секунды, пока они смотрели друг на друга. Время замерло ради их знакомства.

Этот человек, одетый по моде старого Голливуда, приветственно кивнул Шону щегольской шляпой и спокойным шагом скрылся за углом, после чего секундная стрелка на часах парня вновь побежала с прежней скоростью.

Выставив перед собой руку, Шон помчался сквозь мусор, осыпавшийся с потолка. Трещина на стене слева расширилась, раздался треск, и коридор позади Шона завалило железобетонными плитами. Наружу вырвалась пылевая завеса, окрасившая бегущего парня в серый цвет с головы до ног.

Обогнув поворот, Шон увидел впереди яркую фигуру незнакомца: его зримый силуэт словно скользил по поверхности зрачка, а потому был заметен в облаке пыли и кромешной темноте. Шон видел незнакомца прямо перед собой – и одновременно вдали. Зрачки беспокойно то расширялись, то сужались, но незнакомец не терял четкости своего силуэта.

От этой игры воображения у него закружилась голова. Болезненно щелкнула наступающая мигрень: причуды зрения тошнотворно щекотали мозг.

Шон побежал к незнакомцу. Здание заваливалось на бок, пол уходил из-под ног. Горшки с мертвыми деревьями покатались от одной стены к другой и разбились, осыпавшись сухой землей. Шон запнулся о какой-то чемодан, но не упал. От непрерывно нарастающего шума в ушах зазвенело.

Незнакомец стоял в терпеливом ожидании и поглядывал на наручные часы. Когда малец добежал до него, тот внезапно исчез – выпал из реальности, скрывшись за белыми пятнами на зрачках.

Проморгавшись, Шон увидел перед собой выход на вантовый мост, соединявший разрушающийся небоскреб с соседним высотным домом. Паренек вновь побежал, ощущая сдавливающую боль в боках. Ноги уже отказывали, но он не замедлял ход, неся измученное тело вперед.

В осколках битых стекол блистало солнце нового дня, дорога крытого перехода утопала в прохладном воздухе. Здание позади круто накренилось. Стальные канаты, державшие мост, натянулись и сорвали крышу над головой Шона. Мост подпрыгнул – и разломился надвое.

Однако парень успел добежать на другую сторону. Задыхаясь, он упал на пол.

Перед ним открылся впечатляющий вид небоскреба, складывающегося под собственным весом. Конструкция схлопывалась этаж за этажом, из проемов и трещин вырывались обломки и пылевые тучи. Оторвавшаяся половина моста, все еще удерживаемая вантами, с громоподобным стуком врезалась в стены и проломила их вовнутрь.

В следующие секунды дом окончательно превратился в гору искореженного металла и разрушенного камня. Под завалами остались бесчисленные вещи прежних жильцов, навсегда утерянные для человечества.

Шону снова повезло. Точнее, в этот раз ему помог странный призрак. Кем он был? Добрым духом, призраком Старого Мира или, быть может, богом удачи? Или вовсе игрой воображения?

Паренек знал лишь одно: дело в пневматической винтовке, которую он держал в руках.

Розовое небо и бежевые облака внушали Шону надежду на хорошее будущее.

2.

Солнце нагрело пустыню, песок стал подобен раскаленной сковороде. Очертания горизонта плясали в волнах горячего воздуха.

Шон утер пот со лба и нахлобучил кепку. С плеча свисал на ремне самодельный чехол, в котором он скрыл пневматику. Паренек одержимо следил за ее сохранностью, все его мысли вертелись вокруг винтовки. Не расплавится ли пластик, не поцарапается ли сталь, не забьются ли механизмы песком, не выстрелит ли ружье каким-нибудь случайным образом.

Шон точно знал, что трата хотя бы одного стального шарика может израсходовать удачу, ореол которой окружал владельца «Ред Райдера», этой детской мечты наяву.

Караванщиков разморило, охрана потеряла бдительность. Люди замкнулись в себе, мечтая о воде и прохладе. Брамины шли всё медленней, поклажа с каждым пройденным футом сильнее давила на их бока.

Неделю назад Шон в очередной раз подписал месячный контракт с «Дальнобойщиками» – самыми безбашенными караванщиками Калифорнии с сомнительной репутацией. Они водили браминов по опаснейшим маршрутам сквозь радиоактивные руины, безжизненные пустыни и скопления мутантов.

«Дальнобойщики» торговали с изолированными племенами и городами. Их труд и несовместимый с жизнью риск всегда окупался. Конечно, на маршрут выходили самые опытные стрелки и купцы.

Караванщики брали с собой Шона и платили ему, лишь бы он шел с ними как живой талисман, приносящий удачу и благополучие. Пока в составе каравана был Шон, несчастья сами собой обходили караван по всей длине его пути. Так было всегда, но не в этот раз.

С момента нахождения «Ред Райдера» прошел месяц, и жизнь Шона переменилась. Счастливые совпадения прекратились, преобразовавшись в роковые случайности, приносящие страдания.

Два дня назад на караван напал гигантский скорпион, затаившийся под гребнем дюны. Он бросился на Шона и точно убил бы его, но по необъяснимой причине промахнулся в последний момент. Жало на гибком хвосте в паре дюймов разминулось с плечом мальца и воткнулось в самый большой бак с водой, пустив в него смертельный яд. Скорпион застрял – его тут же расстреляли.

За пару секунд караванщики лишились половины запасов воды, и весь поход стал куда опасней.

Затем картограф, проходя мимо Шона, подавился собственной слюной и чуть не умер. Кашляя, он порвал надвое карту. Разрыв прошелся ровно по месту пересечения магистралей, и караван потерял половину дня из-за пропуска нужного поворота.

Накануне Шон подошел к стрелку, своему давнему приятелю. Когда они заговорили, охранник отвлекся на мираж и выронил из рук автоматическую винтовку. Он пытался поймать ее, но сделал только хуже, случайно щелкнув пальцем по предохранителю. Автомат ударился о булыжник и дал тройной выстрел. Все пули попали по сторожевому псу и мгновенно лишили несчастное животное жизни. С тех пор стрелок с Шоном не общался.

Караванщики постоянно что-то теряли. Продукты кисли быстрее срока. Все плохо спали. С недавних пор их подгоняли черные тучи неминуемой бури, и это всем действовало на нервы. Брамины с самым покладистым характером теряли товары и брыкались. Люди давились едой, сжигали утренний кофе, в их обувь постоянно набивались мелкие камни, а под штаны заползали насекомые.

И при этом каждый видел: у Шона всё в полном порядке.

Кое-что случилось с ним и в городе. Пьяный боксер подсел к нему в салуне – и тут же свалился с барного стула, сломав себе ключицу. Курьер потерял все корреспонденции, кроме письма Шону. На всей улице отключился свет, и только в лавке Шона горели лампы.

Курс валюты подскочил из-за дефицита воды. Несколько торговцев разорились, кое-кто даже полез в петлю. Но на безделушки Шона рынок отреагировал иначе – его дела резко пошли в гору из-за новой моды на довоенный мусор, внезапно образовавшейся среди богачей. Покупатели словно желали быть облапошенными, и Шон продавал им севшие батарейки, неисправные часы, пластиковые игрушки и прочую ерунду за приличные деньги.

Затем Шона попыталась обокрасть какая-то шпана: они вломились к нему в магазин, угрожали армейским ножом, но не знали, что тот может стрелять. Баллистический клинок неожиданно выскочил и вонзился в шею одного из воров и порезал руки второму. В образовавшейся суматохе они залили пол кровью и убежали, больше о них Шон не слышал.

Да, ему все еще везло. Возможно, теперь даже крупнее прежнего. Но за месяц молва переменилась. Его друзья тактично отказывались от встреч, не желая попасть в неприятности. Некоторые стали называть его «порченным». Шон в своей блаженной наивности не видел связи в событиях последнего месяца.

Начальник каравана тоже не поверил сплетням и по сложившейся традиции предложил Шону место на маршруте. Однако уже в пути слухи окрепли из-за череды неудач. Люди быстро забывают добро, особенно в закрытой компании вдали от дома. Шона презирали, боялись и даже ненавидели. Его бывшие партнеры, омраченные и озлобившиеся, уже мечтали о линчевании бедного парнишки. По вечерам, когда их фантазию разгонял свет луны и запах алкоголя, они нагнетали обстановку разговорами о дьяволе, который путешествует с их караваном и притягивает несчастье.

Сегодня торговцы вошли в густую рощу колючек и высоких кактусов, отбрасывающих длинные тени. Картограф привел караван к автозаправке со зданием придорожного техсервиса, люди укрылись в тени и слегка успокоились.

Шон удалился ото всех, нашел спокойный темный угол и забился в него, думая о своем положении. Взглянув на кожаный футляр, сделанный под заказ, он не удержался от навязчивых мыслей и раскрыл его. «Ред Райдер», главное сокровище его жизни. Он привязался к винтовке и искренне верил, что именно она спасла ему жизнь в том землетрясении, как бы призвав Таинственного незнакомца на помощь.

Его руки тряслись. Смотря на выжженную гравировку с ковбоем на прикладе, Шон ощутил, как его ладони потеют – и этим липнут к винтовке. Пачкают. Загрязняют ее.

Испугавшись, юноша под стук сердца в ушах торопливо убрал пневматику обратно в чехол и обреченно выдохнул.

– Ты чего такой забитый? – обратился к Шону его приятель, тот охранник, случайно убивший свою собаку. – Пошли поболтаем, amigo, – добавил он с улыбкой.

Добродушный тон стрелка приободрил Шона. Он с радостью пошел за ним, надеясь на избавление и очищение репутации. Вместе они вышли с черного входа автомастерской.

На улице под козырьком небольшой веранды и в окружении усохших пальм стояли незнакомые Шону люди. Его приятель не удивился их присутствию.

Шон сразу понял – налетчики. На него хищно смотрели забитые татуировками мужчины, грязные, с жестокими лицами, вооруженные с головы до ног едва работающим старьем.

Один из них сплюнул и снял очки-авиаторы, чтобы получше разглядеть Шона. По его сломанному носу проходил шрам, украшенный татуировкой атакующей змеи.

– Это же ты Питон? – Спросил охранник. – С тобой я общался по рации?

– Да. Вот это дурковатый мальчишка – ваш магнит для удачи? – с усмешкой спросил Питон. Увидев ответный кивок, налетчик продолжил, – впрочем, ничего нового. Навидался я уже на таких – все живые талисманы с приветом, даже животные. У нас была собака, трахавшая сама себя в рот, но до чего везучая. Вот например…

– Мало времени, извини, – прервал его охранник каравана, – наши очень расстроятся, если с Шоном что-то случится. Так что забирайте его побыстрее.

Шон ничего не понимал. Он шагнул назад, но охранник грубо толкнул его в спину.

– Куда собрался?

Перед лицом Шона раскрылось, щелкнув, лезвие бритвы. Питон приставил нож к горлу парня и жестом приказал молчать, стукнув пальцем по губам.

Стрелок караванщиков получил мешочек крышек, поиграл с ним, как бы взвешивая, а затем широко улыбнулся и похлопал Шона по плечу.

– Бывай, старина, – сказал он и обратился к рейдерам. – Шмотки только не забудьте, побрякушки его тут не оставляйте, а то вдруг удача без них не работает? Он всегда одно и то же при себе носит.

– Да знаю я, – Питон, налетчик со змеей на носу, схватил Шона за руку и резко дернул на себя. – Я уже не первый раз кожу сбрасываю. Наш вожак, Аспид, слышал о нем? Постоянно скупает талисманы. Но долго они у нас не живут. Ты знал, что везунчики – они как батарейки? Их можно израсходовать. Надеюсь, у твоего живчика еще полный заряд, – сказав это, он потрепал Шона по щекам и дыхнул на него перегаром.

И тут Шона осенило. Правда пришла в самом неприглядном свете: он больше никому не приносит удачу. Скорее, наоборот. А вдруг он и правда «порченный»? Если эта банда коллекционирует счастливчиков, отрабатывает и убивает их… Значит, скоро он тоже умрет.

Налетчик с опасной бритвой одним махом перерезал горло стрелку, продавшему Шона. Улыбка исчезла и с его лица, кровь обильно полилась из свежей раны. Он прохрипел последние слова и упал, дрожа от внезапно подступившего холода и бледнея на глазах. Питон слизал кровь с лезвия, и Шон увидел длинный раздвоенный язык.

Убийца наклонился и обобрал умирающего. Посмеявшись, налетчики толкнули ошарашенного Шона вперед и провели его к густым зарослям креозотовых кустов и пустынной эфедры. В кустарниках стояли, слившись с местностью, мотоциклы.

Шон обернулся, с надеждой посмотрел на стоянку караванщиков, но никого не увидел – только неподвижное тело в луже блестящей на солнце крови. К месту уже слетелись пернатые падальщики.

– Держите пацана, надо его вырубить, – приказал Питон.

Налетчики схватили Шона за руки и усадили на колени. Бандит со змеей на лице утер нос и поцеловал свою руку, украшенную массивными кольцами. Он замахнулся, сжал кулак, продемонстрировав впечатляющие мышцы, и атаковал.

В этот момент рейдер, державший Шона, не выдержал и звучно чихнул, отчего его плечи сместились влево и вытолкнули жертву с дуги, по которой летела рука Питона. Удар пришелся в челюсть. Выплюнув несколько зубов, головорез упал на колени, что-то нечленораздельно промямлил и потерял остатки сознания.

Питон озадаченно посмотрел на свой кулак. На кольцах отпечаталась кровь. «Ладно», – сказал он, шмыгнул носом и снова замахнулся. Шон закрыл глаза и отвел голову в сторону.

Второй мордоворот, державший мальца, не заметил, как своим высоким каблуком раздавил яйцо в кладке какой-то пустошной твари. Из гнезда в земле выскочил зверь, напоминавший помесь крошечного койота с гремучей змеей. Угрожающе тряся хвостом, он впился зубами в бедро рейдера – тот скорчился от боли, заорал, толкнул на землю Шона – и тут же ему в ухо прилетел кулак Питона, бившего во всю дурь. Второй подонок упал без чувств.

Рейдеры выхватили пушки и принялись палить по мутанту, но тот, ловко вывернувшись, скрылся в своем гнезде.

Питон закричал от гнева и в порыве ярости пнул рейдера, лежавшего на земле без сознания. Он подлетел к Шону и, рыча и изрыгая проклятия, схватил его за шиворот и приподнял над землей.

– Еще одна такая выходка и я отрежу тебе яйца! Ты слышишь меня?!

Затем он вырубил Шона стремительным ударом по переносице.

3.

Шона вывел из беспамятства приступ удушья. Нос забило кровавыми соплями. Он широко раскрыл рот, глубоко вдохнул воздух – и подавился песком. Откашлявшись, он открыл глаза и обнаружил себя в мотоциклетной коляске.

Пронзительно ревели моторы, со всех сторон Шона окружали несущиеся на полной скорости мотоциклы, укрепленные для езды по пустыне. Байк въехал на дюну по пологому склону и оторвался от гребня, взлетев в воздух. Шона подбросило наверх, он потерял под собой кресло, у него перехватило дыхание.

В полете обороты двигателя снизились, но по приземлению поршни снова разогнались, и мотоцикл зарычал пуще прежнего. Шон упал в кресло. Из трубы позади вырвался треск выхлопного газа.

На красном небе завис пламенный диск солнца. Ветер завывал в ушах, смешиваясь с ревом движка под уходом, а песок со встречным воздухом резал лицо, забиваясь грязью в рану на разбитой переносице.

У Шона раскалывалась голова, в горле пересохло, губы слиплись, в глазах слегка двоилось. Он не сразу понял, что вообще с ним происходит – в беспорядке мыслей он ощущал только тупой, лишенный смысла страх.

Понимание пришло к нему, когда он задумался о своем «Ред Райдере». Он выгнул руку в локте и прикоснулся к винтовке сквозь футляр, закинутый за спину.

Ружье здесь.

Шону тут же стало легче, но ненадолго: он вспомнил, что с ним случилось и куда его везут.

Рейдер в седле заметил движения Шона и с размахом стукнул его в шею электрической погонялкой для скота. По телу торговца прошел ток, нервная система отключилась от перенапряжения, и малец обмяк, закинув голову к небу. Лишенный движения, не способный ни моргнуть, ни пошевелить пальцем, он смотрел назад, на облака, обрамленные свечением закатного света.

Байкеров преследовали свирепые грозовые тучи. Шона посетила абсурдная мысль: стихия гналась именно за ним. После долгих минут беспамятства, он залил лицо слезами с выпученных глаз.

По сторонам от байкеров выросли горы. Банда въехала в просторную лощину между двумя хребтами, сквозь которую проходила довоенная магистраль. Мотоциклы замедлили ход, моторы затихли, песок больше не резал лицо Шона. Его пальцы стало колоть изнутри, контроль над телом возвращался, но вместе с тем проснулась и острая боль. Парень приподнялся на месте и увидел приближающийся придорожный мотель с заправками и разрушенным рестораном.

Ворота распахнулись, и мотоциклы въехали на просторный двор, с трех сторон окруженный малоэтажным отелем. Посередине двора стояло высокое дерево. Сухой климат и время превратили его кору в огрубевшую, напоминающую железо оболочку. Само дерево из-за десятка переплетенных стволов напоминало клубок змей, пасти которых тянулись к небу. «Железное дерево» стояло в тени своей обширной кроны без единого листочка: умирая, растение растянулось во все стороны в поисках воды и света.

Дерево возвышалось над мотелем. Крепкие неподвижные ветви связали веревочными узлами, на которых держались большие навесы из сшитых между собой кусков грубой материи. Эти холщовые потолки простирались от дерева во все стороны и прикрывали тенью большую часть всего двора. Солнце проходило сквозь яркую ткань, выбивая из нее цвет на землю.

Мотоциклы подъехали к стоянке рядом с большим резервуаром бензина, запасов которого банде хватило бы еще на несколько десятков лет.

Техника заглохла, и Шон услышал забойный рок-н-ролл, игравший в лагере. Парня выволокли из коляски, уставили на ноги и толкнули вперед. К нему подошел Питон. Он схватил его за пах одной рукой, а другой надавил ему на затылок. Их лбы врезались.

– Добро пожаловать к Гадюкам, – сказал Питон, тяжело дыша. – Будешь себя плохо вести… я лично тобой займусь. Снимай сапоги.

Питон отпустил Шона. Парень подчинился и разулся. Его ноги дрожали, выдавая страх. Сам же он старался сохранить фасад достоинства и спокойствия. Питон пинком раскидал его обувь. Лодыжки парня заковали в кандалы, связанные крепкой цепью, и толкнули его вперед. Рейдер со змеей на носу накинул на Шона ошейник и, резко потянув мальца на себя, повел его к мотелю.

В босые ноги Шона впивались мелкие камни и почерневший песок, грязный от моторного масла и крови. Повсюду лежали сброшенные шкуры змей, которые Гадюки, очевидно, собирали для нужд своей дикарской веры.

Когда они проходили мимо железного дерева, на Шона обратил внимание старый обрюзгший шаман с редкими жирными прядями на почти лысой голове. Его распирало от ритуальных напитков со змеиным ядом, которые он пил всю свою жизнь. Токсины стали частью его вечно отравленного организма, смешавшись с кровью, и его постоянно терзали бредовые галлюцинации. Он считал, что с ним общались духи пустошных змей.

Шаман, потный, весь покрытый рубцами от прыщей и нарывов, поливал мертвые корни грязной водой из ведра. Заметив Шона, он бросил свое занятие и указал на него пальцем. Мальца чуть не вырвало от вида голого толстяка, болезненно распухшего и грязного.

– Духи! Духи говорили со мной! – кричал шаман, трясясь от ненависти. – Я уже видел мальчишку, убейте его, убейте скорее! Он отмечен злым роком!

Рейдеры отмахнулись от шамана и пошли дальше, а тот выкрикивал им вслед что-то на незнакомом Шону языке.

Группу провожали ненавистными взглядами многочисленные рейдеры. Среди них были и женщины, такие же грязные и облаченные в самодельную кожаную броню поверх обносок. Шон заметил разительную разницу в поведении между этими рейдерами с теми, что схватили его.

Племя делилось на две большие группы: одни жили на подстилках среди насекомых и ползающих тварей, другим же досталось место под крышей вместе с главным змеем. Аспидом.

Жившим снаружи Гадюкам доставалось меньше еды, секса и добычи. Так вождь взращивал в них жажду к насилию и грабежу. Их неуемная злоба и чувство неполноценности находили выход в садизме. Самоуверенный Аспид, такой же злобный дикарь, верил в свое доминирование. Он не понимал, что подавленная обида и ненависть неизбежно вырвутся наружу.

Сутулые, пресмыкающиеся у земли Гадюки с покрасневшими глазами и вздутыми венами, напряженные, полностью лишенные даже крупицы добра, шипели вслед Питону и его людям. В этом рукотворном аду жили звери, а не люди.

Поднялся сильный ветер, черные тучи нависли над мотелем. В небе громыхнуло, и Гадюки испуганно отступили под навесы.

Шона завели внутрь мотеля, помещения которого оказались удивительно просторными: Гадюки разбили часть стен и создали сеть проходов между комнатами, соединив их в единое пространство. Шон, вынужденный дышать ртом, процеживал воздух сквозь зубы, ощущая тошноту от вони потных тел. Стены здесь были исписаны ругательствами, краска облупилась, обои отвалились, но пол оказался удивительно мягким и застеленным коврами, хоть и сильно замусоренными.

Шона вели сквозь комнаты, в каждой из которых кипела жизнь в самых мерзких ее проявлениях. Парень постоянно отводил взгляд, не в силах выдержать вид местных зрелищ. Многие рейдеры носили цветные татуировки со змеями на бритых головах, плечах и лицах.

Шона вывели до самого большого помещения, созданного из пяти или шести комнат сразу. Стены здесь выбили почти полностью, рейдеры разбили даже несущие перегородки – их расколотили, превратив в кривые и убогие колонны. Солнце уже почти село, просторный зал освещали электрические лампочки. С потолка свисали провода, проложенные самым никудышным образом.

По ширине зала стояли крепкие столы, которые сюда притащили из придорожного ресторана, все они были завалены вонючей едой. Гадюки ели руками с жирных тарелок.

Шона увели еще дальше, к комнате, которую охраняли два амбала с кинетическими кувалдами. На них сияла отполированная металлическая броня, украшенная племенными знаками. Они расступились и отворили дверь. Питон вошел внутрь и дернул поводком, погнав за собой Шона. Дверь закрылась.

Эта комната заметно отличалась от остальных высоким потолком: Гадюки умудрились разбить пол второго этажа, соединив оба помещения. Потолок высоко наверху украшала примитивная картина в форме кольца, схематично изображавшая историю племени.

Шон опустил голову и взглянул на человека перед собой. Вожак всех Гадюк, Аспид, облаченный в костяной доспех, перевязанный красными атласными лентами, задумчиво стоял рядом со стальным сейфом. В углу комнаты сидели три невольницы, красивые, но с понурыми лицами и следами побоев.

Широкоплечий и мускулистый Аспид еле влезал в свои доспехи, он с пренебрежением взглянул на Шона, и тот почувствовал себя ничтожно мелким по сравнению с этим гигантом.

– А вот и ты. Шон, тот самый Шон, торговец удачи. Ты очень вовремя. Мой последний талисман… быстро вышел из строя.

Аспид говорил тихо и наигранно, пытаясь пародировать шипение кобры. Возможно, рейдеров такая манера впечатляла, но Шона скорее забавляла.

– Я слышал о тебе. А ты слышал обо мне? – Он подошел ближе к пленнику.

Шон промолчал, лишь качнув головой.

– Я тоже коллекционер, как и ты. Коллекционирую людей. Я знаю, что у каждого свой запас удачи, и мне прослужило очень много таких везунчиков. Так мы и выживаем.

Аспид положил ладонь на голову Шона и сжал ее, полностью охватив крепкими пальцами. Парень сжал челюсти и пристально посмотрел в глаза Аспиду.

– Как думаешь, много у тебя удачи? – спрашивал вождь, упиваясь своей властью. – Ты еще такой молодой… Я бы не дал тебе больше девятнадцати лет.

Главный змей замолчал, отпустил Шон, отобрал у Питона поводок и подвел парня к сейфу.

– Некоторые сомневаются во мне. – Прошипел Аспид. – Думают, я сошел с ума. Но я докажу им. Питон, позови своих людей. Пусть они это увидят.

Рейдер вышел из комнаты. Аспид положил ладонь на плечо Шона и вдавил его в пол, отчего парень упал перед сейфом. Петли, держащие стальную дверь, почернели от попыток срезать или взорвать их: Гадюки уже пытались вскрыть хранилище, и Шон был их последней надеждой.

Усевшись у металлического ящика, Шон растерянно посмотрел на лимбовый замок с черной поворотной ручкой. Он уже понял, что ему предстоит взломать этот механизм, а точнее – угадать код.

Внутрь зашло человек пять, и Аспид приказал Шону действовать.

Слегка повернув туговатую ручку, Шон вслушался, не щелкнул ли один из штифтов. Ничего. Попробовал еще раз, полностью прокрутив колесо – тщетно. Всё внимание он сконцентрировал на шкале индексного колеса и решил не крутить вслепую, а прислушаться к интуиции.

Он смотрел на ручку, не отрывая глаз, и вникал в свои ощущения. В его голове что-то стрельнуло, он захотел повернуть стержень направо, дрожащими пальцами схватил ручку – и в последний момент слегка повернул ее влево. Он медленно продолжал крутить колесо по одному делению в секунду в поиске нужного числа. Когда Шон прокрутил колесо до девятнадцати, он инстинктивно остановился. Предчувствие подсказывало: первое число – это «19».

Шон читал о таких замках и даже пробовал взламывать их раньше методом слепого подбора, но у него никогда не получалось. Впрочем, раньше от этого не зависела его жизнь.

Выбрав число, Шон трижды прокрутил ручку лимба и на четвертом обороте остановил ее, зафиксировав нужно число у центральной отметки. Его сердце давяще заколотилось: Шон так увлекся, что перестал дышать. Шкив за дверкой еле заметно щелкнул.

Шон быстро задышал. Волосы прилипли ко вспотевшему лбу. Ладони промокли, и он вытер их о штаны. Первое число кода у него есть. Но ему нужны еще два...

Парень устроил небольшую разминку хрустящим кистям. Вдохнул, выдохнул – и снова приложил пальцы к ручке. Теперь он поворачивал ее в другую сторону, по часовой стрелке. Перебирая число за числом, Шон пытался настроиться на невидимый, несуществующий канал, встроить свое сознание в поток информации и выловить оттуда ответ. Его голова разболелась от едкого фрустрирующего чувства, когда он дошел до восемнадцати, но на числе «19» он вновь остановился – рука замерла, словно сама знала пароль. Шон сглотнул и трижды прокрутил ручку, зафиксировав второе число кода.

В этот раз Шон не услышал щелчка, но его пальцы ощутили почти незаметную дрожь. Он верил, что второе число тоже подошло.

Однако радости он не испытывал, потому что точно знал: в третий раз ему не повезет. Сложно сказать, откуда пришло это осознание, но Шон замер в полной уверенности своего провала. Он растерянно смотрел на лимбический замок и чуть ли не плакал от своей беспомощности, не в силах прикоснуться к ручке еще раз – и этим испытывал терпение скучающих головорезов. Шон не знал, сколько прошло времени от начала взлома, зато прекрасно понимал, что скоро наступит последняя минута его жизни.

Он обернулся – и снова увидел его.

Таинственный незнакомец в бежевом двубортном пальто появился из ниоткуда, без звука, без зримых эффектов – просто воплотился в одно мгновение, когда Шон моргнул. Он стоял над парнем. Его лицо скрывала густая тень, отбрасываемая широкими полями шляпы от несуществующего в реальности светила. Незнакомца видел только Шон.

Неосязаемый человек сложил пальцы обеих рук в два кружка. «Это ноли», понял Шон. Он с энтузиазмом вернулся к сейфу и прокрутил диск влево дважды, остановив два ноля на центральной шкале.

Ничего не произошло. Шон растерянно обернулся. Незнакомец сложил пальцы в кулак и покрутил им против часовой стрелки.

Шон всё понял, вспомнив инструкцию к аналогичному сейфу. Он аккуратно прокрутил диск направо, пока тот не уперся во что-то изнутри. Через секунду стальная дверь с заметным хлопком приоткрылась.

В покоях раздался торжественный гвалт огрубевших глоток. Аспид, задыхаясь от жадности, торопливо притащил свое грузное тело к сейфу, с силой оттолкнул Шона и настежь раскрыл дверь. Наружу он вытащил странный, никем прежде не виданный пистолет. С нескрываемым удивлением Аспид вертел блестящим стволом в руках, разглядывая его со всех сторон. Рейдеры опасливо подошли чуть ближе, пытаясь из-за объемной спины своего вожака разглядеть сокровище.

Аспид достал из сейфа черный портфель, заглянул в него и, увидев пожелтевшие бумаги, бросил сумку Шону. Парень достал из нее значок федерального агента и архив голубого цвета. На титульном листе стояла красная печать TOP SECRET поверх эмблемы «Маджестик-12». Он раскрыл первую страницу и прочел единственную надпись: «Энергетическое оружие вероятно внеземного происхождения». Перевернув страницу, Шон увидел машинописный текст, почти целиком зачеркнутый черным маркером, а потому прочесть его он не смог.

Ураган снаружи вошел в полную силу. Ветер заставлял холщовый навес хлестко хлопать, о стены скрипели мириады песчинок, гонимых смерчем по пустыне. Заскрипело железо.

Узкое окно в апартаментах Аспида вдруг раскрылось, выбитое стихией. Створка раскрутилась на петлях и врезалось в кирпичную стену. Стекло звонко взорвалось, и в комнате завыл ветер подступающего урагана.

В железное дерево посреди двора ударила молния, раздался гром такой силы, что земля затряслась. Электричество ушло сквозь корни в сырую землю, из которой тут же вырвался черный дым. Дым закружился вихрем и превратился в плотное облако, изнутри которого просачивался белый свет ослепительной яркости. Облако задрожало, сжалось – и превратилось в электрический шар, окруженный паром.

Видя это, шаман распластался на земле и заревел в религиозном экстазе, не веря своим глазам. Это спасло ему жизнь: шар пронесся в дюйме над его выпирающими боками.

Аспид не обращал внимания ни на выбитое окно, ни на гром с молнией. Он направил пистолет на одну из невольниц, желая испытать новую игрушку, и нажал на спусковой крючок.

Шаровая молния снаружи резко изменила направление и полетела напрямик в окно Аспида. Электрический шар прогудел над сейвом, оставив на его поверхности искрящийся след, и настиг вожака Гадюк. Тот закричал от нестерпимой боли, дернул рукой, и бластер пальнул синей вспышкой в одного из рейдеров.

Пучок плавящейся энергии лопнул о грудь налетчика, его броня в одно мгновение испепелилась голубым пламенем. От места ранения по всему его телу пробежала волна света, пройдя до кончиков пальцев и вставших дыбом волос.

Затем волна побежала обратно, оставляя за собой только черный пепел на обожженных костях. Когда свет замкнулся на месте попадания, в комнате остался стоять лишь истонченный скелет – вскоре он рассыпался грудой золы.

Шаровая молния тем временем скакала по комнате, билась от рейдера к рейдеру, сжигая их насмерть и оставляя уродливые ожоги на телах. Налетчики визжали и ругались, один из них зажал спуск ручного пулемета и расстрелял несущееся на него электрическое облако, но не нанес ему никакого урона.

Пули пробили стены и моментально убили несколько диких Гадюк снаружи. Увидевшие это рейдеры переполошились и закричали в психическом припадке. Ненависть витала в воздухе, заразив свирепостью всех налетчиков на улице. От бешенства они схватили оружие и побежали на мотель, видя перед собой красную пульсирующую пелену. Они стреляли по окнам, и по ним открыли ответный огонь изнутри здания.

По небу пробежали всполохи молний.

Шон лежал на полу, прикрыв голову руками, и смотрел на электрический шар, впившийся в пулеметчика. Белое облако, изжарив бандита, сдвинулось в центр комнаты и сжалось до размеров бейсбольного мяча. Шарик резко вырос – и беззвучно лопнул фейерверком искр. Лампочки в комнате полопались, и наступила почти полная темнота, прерываемая вспышками выстрелов снаружи.

В комнату забежал личный охранник Аспида, один из его амбалов в стальной броне и лазерной винтовкой наперевес. Ее батарея в момент взрыва шаровой молнии перегрелась, и винтовка непроизвольно выстрелила.

Красный луч моментально пересек комнату, отразился от зеркала и вернулся обратно, прямо стрелку в голову. Лазер оставил тонкую точку на его лбу. Стражник выронил оружие, но сам не упал: он стоял, слегка пошатываясь, с лишенным осмысленности взглядом. Сам себе он случайно провел экспресс-лоботомию.

За пару секунд с момента влета шаровой молнии в покоях Аспида погибли все налетчики. Девушки, забившись в угол, чудом не пострадали. Повезло и Шону: он встал с пола, снял с плеча футляр, раскрыл его и крепко сжал в руках пневматическую винтовку, почти не соображая и ничего не понимая.

Над грудой тел стоял Таинственный незнакомец. Он поманил его за собой и вышел из комнаты. Шон посмотрел на открытое окно – можно было бы сбежать сквозь него. Однако он без лишний раздумий доверился незнакомцу, быстро выдохнул и прыгучим боевым шагом пошел за ним, держа перед собой пневматику, словно настоящую винтовку. Его замедляли кандалы.

В комнату зашел второй амбал, облаченный в сталь. Увидев Шона с пневматикой посреди горы трупов, он взвыл, замахнулся суперкувалдой и устремил ее на парнишку. Шон, отступая, запнулся и повалился на тела, горячие и пахнущие жженным мясом – благодаря падению он разминулся с кувалдой. Боек ударился прямо о цепь между его ногами, разбив одно из звеньев.

Неграмотный дикарь ранее выкрутил ползунок кинетической отдачи на полную, и поэтому кувалда, ударившись о пол, тут же отпрыгнула назад. Рассчитанная на нечеловеческую силу оператора в силовой броне, она не подходила для рук обычного бугая. Каким бы сильным он не был, но удержать кувалду не смог, и она вмяла его лицо в затылок.

Шон встал, перевел дух – и поймал на себе грозный взгляд Аспида. Он выжил и пытался встать, скидывая с себя мертвецов. Шон выбежал из покоев.

В огромном зале шел ожесточенный бой всех против всех. Гадюки убивали друг друга в мрачном свете разгорающегося пожара. На стенах играли тени сражения, от пуль разлеталась на осколки мебель и осыпались стены. Обороняющиеся рейдеры перевернули массивные столы и отстреливались, дом штурмовали их собратья, они лезли в окна и метали копья, стреляли из ружей и пистолетов.

В буйстве темных красок Шон увидел Таинственного незнакомца, неспешно идущего сквозь ряды сражающихся. Позади раздался шум яростной борьбы, парень обернулся. В окно Аспида проникли дикари и накинулись добивать своего вождя. выносливости которого хватило, чтобы выжить от удара шаровой молнии. Но у них ничего не вышло: Аспид точными ударами огромного кулака нокаутировал нескольких из них, а другому сломал шею.

Закончив, главный змей похромал к Шону. Он что-то красноречиво говорил, но его слова заглушали звуки выстрелов и борьбы.

Шон не выдержал взгляда озлобленных глаз и отвернулся, чтобы отыскать незнакомца, и двинулся за ним, пригнувшись. Над парнем блеснуло лезвие – рейдер занес копье для удара, подняв руки. Эти движением он протолкнул в свои бронхи звериную косточку, которой он подавился сегодня за обедом. Кость преградила путь воздуха к легким, налетчик выронил древко и, задыхаясь, схватился за грудь.

Копье, упав, вонзилось в ногу стоявшего рядом толстяка, отстреливающегося из дробовика: резкая боль от глубокого пореза заставила его содрогнуться, он увел ствол в сторону и выстрелил, попав в спину одного из обороняющихся. Брызнув кровью, он перелетел через столы и выронил из руки взведенную гранату.

Она упала на пол, прокатилась до середины комнаты и детонировала. Взрыв разметал столы, объедки, обглоданные кости и битую посуду. Жалкие остатки несущих стен треснули.

Давящийся костью налетчик от взрыва упал к стенке, освободив путь Шону. Следуя за своим невидимым спасителем, он выбежал прямо в центр боевых действий и привлек внимание сразу двух рейдеров – одного внутри мотеля, другого снаружи. Они выстрелили в Шона одновременно, но оба промахнулись: пули прошили неосязаемый силуэт Таинственного незнакомца и вонзились в обоих стрелков. Один смертельно ранил другого.

Падая, рейдер снаружи мотеля зажал спусковой крючок, и его автомат выпустил вихрь пуль. Одна из них пронеслась через весь двор и ударилась об анкер с веревочным узлом, державшим тканевый навес. Крепление выбилось с корнем, и половина холщовой крыши накрыла стоянку мотоциклов с бензиновым резервуаром. Навес пылал огнем, который перекинулся на ткань после удара молнии о дерево.

Шон стремглав пробежал всю комнату, наступая босыми ногами на горячие гильзы и перепрыгивая через убитых и корчащихся от боли Гадюк. Все пули просвистели мимо парня с пневматикой в обжигающей близости.

Аспид раскидал своих подручных, и навел на спину Шона бластер.

Огонь перекинулся с навеса на укрываемые им мотоциклы с бензобаками. Байки разлетелись каскадом взрывов, один за другим. Бах, бах, бах! В конце канонады раздался финальный аккорд: основной резервуар с топливом взлетел на воздух.

Земля затряслась, стены задрожали, стекла во всех окнах лопнули вдребезги. Волна нестерпимого жара накрыла всех в мотеле. Руку Аспида увело в сторону, он выстрелил и пучком чистой энергии попал в колонну. Из нее выбило ошметок вяжущей жидкости, напоминающей цемент. Колона разрушилась, неровный потолок продавился внутрь просторного помещения, надавил на остальные опоры – и все они тут же схлопнулись. На людей внутри обрушился второй этаж.

Шон успел перебежать в следующую комнату, волна схлопнувшегося воздуха толкнула его в спину, подбросила – и он вылетел в окно. Он треснулся головой об оконную раму, раскрутился в воздухе, совершив сальто, и выпал снаружи мотеля – тут же над ним сорвался навес, единственная его часть, не охваченная огнем. Шона прикрыло тяжелой тканью, как одеялом.

Сильное головокружение, боль из кровоточащей на лбу раны, нехватка дыхания из-за забитого носа после удара по переносице и внезапно наступившая темнота – все эти факторы ударили по его восприятию, и он непроизвольно уснул посреди бойни.

4.

Где-то в пустошах на всей скорости летел Хайвеймен. Водитель вдавливал педаль газа в пол, надеясь обогнать надвигающееся на него пылевое облако.

Восьмицилиндровый двигатель дрожал от переполнявшей его мощи восьми сотен лошадиных сил, но человек понимал, что его погоня с грозовыми тучами уже обречена на провал.

Буря поглотила машину, вынудив водителя ехать вслепую и надеяться на удачу.

Шон продремал недолго. В бреду он подпрыгнул и выполз из-под удушающей накидки. Бой к тому моменту прекратился. Шон увидел землю, устланную трупами, горящие руины и возвышающийся над лагерем черный дым. Смеркалось – буря слегка стихла, и сквозь песчаную завесу иногда показывалось пурпурное небо.

Схватившись за голову, он поковылял по двору, не понимая, что с ним происходит, как его зовут и что ему теперь делать. Только одну вещь он помнил: ни в коем случае не выпускать из рук пневматику.

Вокруг – ни души, лагерь обезлюдел. Озлобившиеся Гадюки сожрали сами себя, им хватило всего одной искры.

В уме слегка прояснилось, когда Шон увидел Аспида. Весь окровавленный, перемешанный с пылью и копотью, он носился по двору, гонимый местью. Увидев Шона, он переменился в лице и выпучил глаза. Он закричал, брызгая слюной, и снова поднял свой инопланетный пистолет.

Шона окружало открытое пространство – бежать некуда. В руках он все еще держал свою пневматику. Не видя других вариантов, малец поднял детскую винтовку и прицелился в Аспида.

Как вдруг раздался пронзительный автомобильный гудок. Во двор влетел автомобиль, выбив ворота бампером. Сшибая препятствия, Хайвеймен стремительно приблизился к Аспиду – и сбил его. Когда туша главного змея свалилась, машина подпрыгнула на нем, как на крутой кочке, и проехалась по нему колесами.

Автомобиль остановился, но двигатель не затих. Дверь открылась, и наружу вышел человек в синем комбинезоне. Он обошел машину и взглянул на труп Аспида.

– Опять кого-то переехал. Ну сколько можно? – сокрушаясь, спросил он самого себя.

Поймав на себе удивленный и измученный взгляд Шона, он многозначительно покивал ему головой и сел обратно за руль. К машине подбежали три бывших невольницы уже мертвого Аспида, о чем-то поговорили с водителем, а потом сели в его автомобиль, радостные от новых надежд. Он сдал назад, снова наехав на труп главного змея, а потом так же стремительно выехал из мотеля назад на дорогу.

Больше никто не пытался убить Шона. Он молча доковылял до своих сапог, но обуться не смог: мешали кандалы. Он поднял обувь и, наклонившись, заметил уцелевший мотоцикл, спрятанный вдали от стоянки в кустах.

Парень подошел к нему и завел мотор, ключ уже был в замке зажигания. Индикатор показал полный бензобак. Шон нацепил на глаза мотоциклетные очки, найденные в багажнике, закрыл израненную голову шлемом и дал по газам, покинув это проклятое место, обреченное на забвение.

Мотоцикл с ревом полетел по пустыне. Вскоре Шон выехал на автомобильную магистраль, отыскал дорожные знаки и направил нос байка в неизвестность.

Он не знал, куда приведет его дорога.

***

Шону снился кошмар.

Он видел Таинственного незнакомца, вооруженного большим блестящим револьвером. Странник среди людей, попавших в переполох, незнакомец помогал им – и убивал врагов своих избранников. Во сне Шон перемещался от одних декораций к другим, от одного воспоминания к другому, и видел непрерывные образы убийств и нелепых смертей.

В последнем из снов Шон увидел самого себя. Таинственный незнакомец появлялся, чтобы спасти его от гигантского монстра. Горел костер и выбивал тень из чудовища. Тень росла и злобно рычала.

От очередного рыка Шон открыл глаза и сразу же понял, что реальность проникла в мир его грез. Он лежал под отвесной скалой у погасшего кострища. Рядом стоял мотоцикл, служивший прикрытием от ветра.

Перед ним из темноты вырисовывался черный силуэт рогатого чудовища. Гигантский ящер, словно дракон из старых легенд, с непробиваемой шкурой, убийственным взглядом и выпирающими мускулами. Коготь смерти.

У Шона перехватило дыхание.

Рядом присел Таинственный незнакомец. В этот раз его присутствие оказалось осязаемым: Шон видел задумчивое лицо и чувствовал его дыхание.

Незнакомец вложил в руки Шона пневматическую винтовку «Ред Райдер», упер деревянный приклад в плечо парня, а ствол из тонкого металлического листа собственной рукой направил в голову зверя.

Коготь смерти подступал медленно и как будто бы опасливо, чувствуя исходящую от Шона угрозу и не решаясь на смертоносный бросок.

Сквозь целик винтовки малец смотрел на узкий зрачок монстра, но не решался выстрелить, боясь лишь разозлить чудовище. Таинственный незнакомец положил свою руку на ладонь Шона, снял предохранитель и аккуратно надавил пальцем парня на спусковой крючок.

Винтовка почти бесшумно хлопнула, слегка подпрыгнула в руках. Миниатюрный стальной шарик вылетел из дула и вонзился в глаз чудища. В следующее мгновение голова монстра взорвалась, разлетелась на ошметки и брызги.

Шона залило кровью, рядом грохнулись костяные рога. Мясное месиво попало на кострище, зашипели угли.

Монстр немного постоял на задних лапах, пошатнулся и завалился на спину.

Из глаз Шона потекли слезы, смешиваясь с кровью. Он ощутил невероятную легкость, сердце радостно колотилось.

Шон опустил взгляд – и не увидел винтовку. «Ред Райдер» исчез. С ним исчез и Таинственный незнакомец.