Я огляделся по сторонам. Дорога была пустынной, пешеходы здесь явно не подразумевались, и никто, казалось не видел и не смог бы рассказать о нашей встрече.

— Ну давай, давай, не стой, — донеслось из машины.

Я забрался на переднее сиденье и захлопнул дверцу.

— Здравствуйте, — сказал я. — Здравствуйте, Александр Николаевич. Какая неожиданная и радостная встреча.

— Неожиданная? — широко улыбнулся Чердынцев. — А я думал, ты ждёшь не дождёшься, чтобы встретиться и поблагодарить.

— Так это вы меня вырвали из пучины морской? — усмехнулся я. — Большое вам человеческое спасибо. А то в компании Альберта Маратовича Раждайкина было, скажем прямо, невесело. Расскажите, пожалуйста, как вам удалось так быстро меня выдернуть.

— В нашем деле важно, с кем ты водишь дружбу и с кем приятельствуешь, — ответил он.

— Похоже, у вас могущественные друзья.

— Да, это точно, — согласился он. — Люди серьёзные, ответственные и всеми уважаемые, — Например, господин Назаров. Старший. Ты знаком с его сыном.

— Знаком, знаком, — подтвердил я. — Мы, кстати, куда едем? До областной больницы не подкинете? А то я и так припозднился. Надо же маму забрать.

— Вот ты какой, Краснов, — снова засмеялся Чердынцев. — Дай тебе палец, так ты же по локоть отхватишь, а то и по плечо. Ладно, так и быть, доедем до областной больницы. Правда, из-за тебя у меня все планы полетели.

— И не говорите. С планами одно расстройство.

Я кивнул и набрал мамин номер.

— Серёжа, привет! — ответила мама. — Меня выписали, скоро приеду.

— Погоди, погоди, — воскликнул я, — я уже еду, уже в пути.

— Да зачем⁈

— За тобой. Скоро буду!

Поговорив, я повернулся к Чердынцеву.

— Мало было выцарапать тебя из загребущих лапок Раждайкина, — сказал он и покачал головой, — и подвезти до больницы, ещё, наверное, и в цветочный магазин попросишься.

— О, да, точно! Не знал, как намекнуть.

— Вот-вот я об этом и говорю. Непонятно только, что ты-то дашь взамен? Тёплую улыбку и доброе слово?

— Доброе слово в наше время не так уж мало значит, — заметил я.

— Доброе слово в любое время значит немало, но помимо добрых слов должны быть и добрые дела. Понимаешь мой намёк?

— Да какой уж тут намёк-то? — усмехнулся я. — По-моему, вы говорите максимально прямо, безо всяких намёков.

— Ну я-то говорю, а ты всё молчишь.

— Я не молчу, а тихо поражаюсь вашим невероятным возможностям. Быстро вы меня отбили.

— Быстро не значит просто.

— Расскажете?

— Я сделал несколько снимков у школы, и у меня получился неплохой репортаж с места события. Я сфотографировал, как товарищ Раждайкин размахивал удостоверением, как в сопровождении штатских лиц засовывал тебя в одну из двух машин и увёз. Получилась, может быть, не слишком профессиональная, но с познавательной точки зрения очень даже толковая серия фоточек.

— Неплохо, — согласился я.

— Неплохо? — покачал головой Чердынцев. — Не неплохо, а прекрасно! Номера этих автомобилей были нам известны, и это продемонстрировало, что товарищ Раждайкин проводил не официальную операцию, а действовал в сотрудничестве с Усами и его ЧОПом.

Чердынцев замолчал и вопросительно посмотрел на меня.

— Это действительно было очень круто, — похвалил его я.

— А другой товарищ, — продолжил он, — Назаров-старший, не твой школьный приятель, а его папа, владеет целой сетью федеральных телеграм-каналов. Улавливаешь?

— Сетью ручных блогеров, — кивнул я.

— Ручных блогеров, — подтвердил Чердынцев. — И эти ручные блогеры с огромным удовольствием начали разгонять новости о беспределе, творящемся в нашей области. И не где-нибудь, а прямо в центре города, у школы, на глазах у детей. Настоящий бандитизм в духе ревущих девяностых.

— Лихих девяностых, — поправил я.

— Хорошо, — засмеялся Чердынцев, — лихих. Ну а дальше всё закрутилось. В областную администрацию один за другим посыпались тревожные сигналы о происходящем в наших краях, и, соответственно, руководителю ведомства, к которому относился товарищ Раждайкин, были адресованы очень неприятные вопросы. А учитывая, что наш губер с Щегловым на ножах и только ищет повода, чтобы его сковырнуть, сам можешь оценить гениальность операции.

— Да, не могу не согласиться, — кивнул я. — И гениальность оцениваю, а ещё выше — оперативность. Совершенно невероятно. Полтора часа, и я на свободе.

— Именно так. Видишь, какое к тебе отношение? Доброе, дружеское и даже по-хорошему отеческое. А чем ты отвечаешь?

— Успехами в учёбе, — пожал я плечами. — Как каждый ответственный школьник моего возраста.

— Какой ты школьник? — засмеялся Чердынцев. — Ты юродивый какой-то. Ну что это такое, а? Ты пойми, идёт большая игра, взрослые дяденьки закусились. Не по-детски закусились. А тебе-то чего надо в этой сваре? Ты-то зачем сюда лезешь? Чисто по-человечески хочу понять.

Я прищурился, разглядывая Чердынцева.

— Для начала поставлю точки над «и», — продолжил он. — Щеглов редкостный мудак и скотина.

— В отличие от праведного олигарха Назарова, да? — уточнил я.

— Ну ладно, ладно, не юродствуй, хватит. Сейчас говорим о Щеглове. У него, между нами, руки по локоть в крови.

— Полагаю, — кивнул я, — Назаров всё-таки хочет покарать его не за это?

— Нет, — покачал головой Чердынцев. — Конечно же не за это. У них свои счёты. Щеглов припёр Назарова, посадил его людей, разрушил и отжал бизнес. Не сейчас, а давно. С тех пор наделал ещё кучу разных гадостей и продолжает гадить сейчас. Не даёт развернуться, построить важное предприятие, которое принесло бы области большое количество рабочих мест и налоговых отчислений.

— Ну ладно, ладно, Александр Николаевич, за советскую власть не агитируйте. Это всё понятно. Только олигархи те же бандиты. Не все, конечно. Но…

— За Назарова я ручаться не стану, — повёл плечами Чердынцев. — Хороший он или плохой, не мне судить. Но то, что он делает сейчас, пытаясь унасекомить Щеглова, мне нравится. И поэтому на этом отрезке мне с ним по пути. Вот и всё. Такие мои мотивы.

Я состроил удивлённую физиономию:

— Чисто за интерес, что ли?

— Нет, — ответил он просто. — За деньги. Но в совмещении полезного и приятного я лично не вижу никакого криминала.

— Ну да, — кивнул я. — Наверное.

Мы уже давно въехали в город и теперь неслись по центру. Лавируя между машинами, железным потоком заполонившими дорогу в обоих направлениях.

— Только вот меня не покидает мысль, — пожал я плечами, — что вы почему-то абсолютно уверены, будто необходимые вам материалы находятся у меня.

Он усмехнулся.

— Так не только мы уверены в этом, — сказал Чердынцев. — Уверен и Раждайкин. А стало быть и Щеглов. Сейчас ему дали по ушам, и он хватку ослабил, но это не конец. Он ужасно разгневан, ты должен понимать. А значит, станет ещё злее и яростнее, и пока мы его не уделаем, ты будешь в постоянной опасности.

Слова эти повисли в воздухе, как предупреждение и как предложение о защите. Мы помолчали.

— Объясни мне, пожалуйста, зачем тебе это надо? — спросил он, наконец. — Я просто хочу понять, что тобой движет. В кого ты играешь? В Пинкертона или в независимого журналиста? Что ты хочешь, изменить мир или добиться славы? Чего тебе надо от Щеглова?

Я ответил не сразу.

— Царство справедливости хочу, — произнёс я и усмехнулся. — Мне нужна справедливость по жизни.

Он рассмеялся, добродушно и чуть снисходительно.

— Ну, царём стать тебе пока не светит, — воскликнул он, отсмеявшись. — Но я вот тебе кое-что скажу, а ты не отвечай. Подержи в себе, ответь самому себе, а не мне.

Я промолчал.

— Назаров может помочь, — сказал он. — Если хочешь стать журналистом, он поможет создать канал и не просто создать, а раскрутить, даст денег на крутую профессиональную команду. Сможешь начать работать уже сейчас, пока ты школьник. А дальше уже от тебя будет зависеть, каких ты добьёшься результатов.

Я молчал. Отвернулся и смотрел на мелькающие дома, деревья и машины.

— Хочешь стать ментом или чекистом, — продолжил он, — тоже поможет. Решишь стать адвокатом — получишь практику, рекомендации, поддержку при поступлении, финансирование обучения. Можешь выбирать любое другое направление развития, для него помочь тебе будет пара пустяков.

— Нужно просто подписать договор кровью, — усмехнулся я.

— За эту помощь тебе не придётся продавать душу, — ответил он. — Потому что, как ты можешь понять, Назаровские цели соответствуют твоим целям.

Мне предлагали союз и обещали щит. И в принципе… в принципе, с ресурсами Назарова можно было бы развернуться на широкую ногу.

— Ну так дай нам помочь тебе, и сам помоги нам, — подвёл итог Чердынцев. — Вместе люди могут добиться гораздо большего, чем поодиночке. Подумай хорошенько.

Слова эти вроде были хорошими и правильными, но где-то имелся подвох. Да и, пойди я ему навстречу, контроль над делом выскользнул бы из моих рук. Но с другой стороны, прошептал противный голосок где-то в груди, где обычно скреблась тревожная мышь, с Назаровским ресурсом добиться успеха было бы проще.

— И если ты отдашь мне эти материалы, глазом моргнуть не успеешь, как Щеглову наступит конец.

— Александр Николаевич… — качнул я головой, но он не дал мне договорить.

— Не надо, не надо, — остановил он. — Прошу, подержи это в голове хотя бы до завтра. Дай улечься, а потом внимательно пересмотри и проанализируй. И уже после этого скажешь, у тебя эти документы или нет. Кстати, цветочный магазин. Заезжаем?

— Ага, — кивнул я. — Заезжаем.

* * *

Мама сидела в санпропускнике, одетая, с вещами, и ждала меня.

— Серёжа… о, какие красивые цветы! Спасибо тебе! Зачем ты примчался? Я бы сама доехала на автобусе.

— Извини, мам, задержался, — ответил я, усаживаясь рядом с ней.

— Ну, чего ты садишься? Поехали!

— Сейчас, такси подъедет и двинемся.

— Серёжка, ну какое такси? Зачем мы будем деньги тратить?

— Даже ничего не говори. Поедем на такси. Я немного подзаработал.

— Что ты придумываешь со своими заработками? Мне звонила Юля, у тебя в школе проблемы, а ты, вместо того, чтобы заниматься, тратишь время на эти свои дурацкие подработки. Что нам, денег не хватает? Может, мы голодаем? Или нам носить нечего? Заканчивай с этой ерундой. Займись учёбой. У тебя уже конец четверти скоро. Не успели начать, а уже экзамен. Готовься к экзамену и больше ничем не занимайся.

— Хорошо, мам, — улыбнулся я. — Не беспокойся. Все силы на школу, да? Пойдём, машина через минуту будет.

* * *

— Ну, слава Богу, дома, — вздохнула мама, переступив через порог. — Да ты порядок навёл! Умница, спасибо тебе. А я ехала и думала, сейчас немного полежу, встану и начну всё распихивать. Как же ты справился?

— Да мне Настя помогла, — ответил я.

— Смотри-ка, а я и не ожидала, что она такая надёжная, Настя эта. Мне кажется, ты ей нравишься. Хорошая девочка, славная.

— Ага, — хмыкнул я, — она ещё и обед приготовила, чтобы ты пришла и сразу за стол села.

— Ну-ка набери, я её поблагодарю.

Но позвонить мы не успели. Настя пришла сама.

— Здравствуйте, Тамара Алексеевна. А я в окно увидела, что вы приехали, и решила сразу прийти вас проведать.

— Настенька, спасибо тебе большое за помощь. Серёжка сказал, что ты ему помогла и порядок в доме навести, и еды приготовить.

— Да ну что вы… Не за что благодарить. Я всегда с радостью…

— Спасибо, спасибо. Давайте тогда руки мыть и — за стол.

Мы пообедали, и Настя взялась мыть посуду. А я настоял, чтобы мама легла в постель. Я проводил её до спальни и вернулся на кухню.

— Ну что? — спросила Настя.

— Всё хорошо, спасибо тебе, — кивнул я.

— Нет, я спрашиваю, что ты решил?

Я нахмурился.

— Про день рождения, — нетерпеливо напомнила мне Настя.

— Слушай, маму ведь только выписали, как я из дома-то уйду?

— Ну, мама же сказала, что ей постоянная опека не нужна и что она хорошо себя чувствует. Постельный режим соблюдать надо, но постоянно при ней находиться тебе нет необходимости.

— Настя, она только из больницы вышла. А я сразу на тусовку? Обалдеть, как классно.

Настя надулась.

— А Князь там будет? — спросил я.

— Князь? — повторила она. — Не знаю. Вообще, Софа его позвала, но он не подтвердил вроде… Так что… Вообще, он всегда к ней приходил… А что?

Я задумался и нахмурился. С Князем встретиться было необходимо. И неформальная обстановка вечеринки для этого подходила лучше всего.

— Понятно, короче, — вздохнула Настя. — Я так и думала, что будут какие-то отговорки, либо то, либо другое…

— Серёжа, — вдруг раздался голос мамы, — ты что из-за меня не хочешь идти? Иди, даже не придумывай! Мне сиделка не нужна. Я полностью самостоятельна. Кормить, поить с ложечки меня не надо. Завтра я сама пойду к терапевту цеховому. В общем, никакой опеки, ни в коем случае. Обязательно отправляйся с Настей. А ко мне Юля сегодня придёт. Хочет навестить. Так что давайте. Куда вы, кстати, идёте, Насть?

— На день рождения к подружке. Она с Серёжей в параллельном классе учится. К Софии Кренкиной.

— К Гренке, — всплыло из памяти.

— Ой, к Софочке? Ну, конечно, Серёжка, надо сходить!

— Спасибо, Тамара Алексеевна, — разулыбалсась Настя. — Серёж, собирайся. Через час за тобой зайду.

* * *

Через час, секунду в секунду, раздался звонок в дверь.

— Готов?

— Душить котов, — хмуро кивнул я. — Ничего себе, ты какая!

— Какая? — прищурилась Настя.

Понятно было, сидеть всё время дома я бы не смог. И то, что сегодня вероятность посещения со стороны Усов или Раждайкина была минимальной, я тоже понимал. И с Князем перетереть было необходимо. Да. Но на сердце было неспокойно.

— Просто звезда, — ответил я, думая о своём. — Пленительного счастья.

— Чего-чего?

Она выглядела действительно клёво. Широкие штаны, кремовые ботинки-копыта, белая дутая куртка и сумасшедшая зелёная причёска.

— Жалко, что о тебе этого не скажешь, — усмехнулась она, разглядывая мои обычные джинсы, свежую футболку и кожаную куртку, лежащую на стуле. — В куртке-то уже холодно ходить. Хоть свитер надень.

— Ничего, до Нового года перекантуемся, — подмигнул я, но зашёл в комнату за свитером. — А там уже и весна.

— Да-да. Ладно, пойдём уже.

За час, что был выделен на подготовку, я успел поговорить с Соломкой. Дал ему немного денег и попросил последить за квартирой и, если что, сразу звонить мне. Он обещал, что будет хоть до утра сидеть на скамейке у подъезда… Ну, хоть так…

— Далеко идти-то? — спросил я у Насти.

— Нет, не очень. Сонька на набережной живёт, в том доме, знаешь, который элитный.

— А, да-да, знаю, — кивнул я.

Мы вышли из подъезда. Вечер был тёплый, сухой. Заходящее солнце не грело, но создавало приятную иллюзию покоя. Оно окрашивало в тёплые тона стены домов, жёлтые, чудом не облетевшие листья и серую плитку тротуара, по которой вышагивали деловые голуби, пучеглазые, спешащие по своим неотложным делам.

— Давай хоть цветы зайдём купим, а то я без подарка, — предложил я, — Как-то стрёмно.

— Да ладно, у меня подарок классный. На двоих хватит.

— Какой?

— Браслет от «Лексы». Лимитированная серия, его купить невозможно.

— А ты где его взяла?

— Ну, я участвовала в марафоне и выиграла. Он прикольный.

— Ты молодец, — кивнул я. — Крутая. Давай, всё-таки заскочим за цветами.

Мы свернули на Советский и зашли в цветочный магазин. Я выбрал большой букет из нежно-кремовых кустовых роз.

— А тебе что, правда не холодно? — спросила Настя через какое-то время.

— Нормально, — ответил я.

— А мне что-то прямо так зябко.

Она взяла меня под руку и прижалась.

— Ну, грейся, — усмехнулся я.

Хотя идти прижавшись друг к другу было совсем неудобно, я не стал отстраняться.

* * *

Квартира была большой и богатой. Это было понятно уже в прихожей. Из комнаты неслись радостные возгласы гостей и нёсся музон.

— О, Настя! — воскликнула радостная хозяйка, встретив нас у порога. — Проходите. Сергей…

— Привет, — кивнул я и протянул букет. — Это тебе.

— Какие красивые цветы! — фальшиво обрадовалась она. — Спасибо! Проходите, я сейчас найду вазу.

— А, подарок, подарок! — всполошилась Настя, доставая обвязанную лентой коробку. — Софа, у нас же подарок!

— О-о-о, какая прелесть. Это лимитированная серия «Лексы», да?

Настя просияла.

— Спасибо, очень классно, — улыбнулась новорождённая и тут же небрежно бросила коробочку с браслетом на комод в прихожей.

— Какие люди! — из комнаты, где звучала музыка и гудели голоса, выглянула Алиса. — Настя, это ты Краса привела или он тебя?

— Это я его привела, — довольно заявила Настя.

— Ну, заходите, — махнула она рукой. — Вот там на золотом буфете напитки, а тут закуски. Курить можно только на балконе. Вот и всё. Других правил нет. Развлекайтесь.

Народу было много, но Князя я не заметил. Мигали разноцветные лампы, давил на уши бас. Все тусовались мелкими группами. Кто-то разговаривал, хохотал. Позвякивали бокалы. Пахло ванилью и едой. Кто-то выпивал. Кто-то уже и пританцовывал.

Правда, музыка была совершенно дурацкой и унылой. Хотя и громкой. Это был и не рэп, и это был не… Да вообще не пойми что. Исковерканные, гнусавые голоса, оборванные фразы, маты. Короче, я почувствовал себя стариком, желающим закричать: «Вот в наше время вот это да! А сейчас — тьфу, срамота».

Алиса, кажется, была уже навеселе.

— Просекко! — закричала она, взяв в руки блестящую золотую, бутылку. — Берите бокалы!

Она налила нам с Настей щедрой рукой, позволив пене вылезти из бокала и пролиться на пол. Я посмотрел по сторонам. Комната выглядела здоровенной, обставленной, как в журнале. Сумасшедший кожаный диван, огромный телек, абстрактные картины и причудливые люстры.

— Настька! — воскликнула какая-то девица с сумасшедшими перьями вместо волос. — Привет! Сколько лет, сколько зим!

— Женька! Здорово! А я думала, будешь ты или нет!

Настя радостно засмеялась, обнялась с этой барышней, сделала чмоки-чмоки и полностью переключила на неё своё внимание. А ко мне подошёл Илюха Рожков.

— О, Красивый, ты тоже здесь?

— Ага, — кивнул я. — Вон с Настей пришёл.

Рожков ничего не ответил, повернулся в её сторону, и взгляд его, зацепившись за неё, залип и заметался по короткой траектории от макушки к пяткам и обратно, с короткой остановкой в области таза.

На мне повисла Алиса. От неё пахнуло алкоголем и парфюмом. А ещё жевательной резинкой. Я положил руку ей на талию, и она, заглянув мне в лицо странно улыбнулась. По-взрослому.

— Красивый, ты знаешь, сегодня Медуза ворвалась в класс и так орала, когда увидела, что тебя нет на месте. Типа, что с такой дисциплиной и посещаемостью, как у Краснова, можно забыть о мечте учиться в лицее. Что ты якорь, цепляющийся за дно и не дающий плыть всему кораблю. Исполнила арию ХЗ из оперы Безе. Она на тебя конкретно взъелась.

— Ага, есть такое, — кивнул я. — Ну ничего. Это на каком уроке было?

— Да у Салиховой. Та стояла, глазами хлопала, а Медуза выступила, шарахнула дверью и убралась восвояси.

— Ну, за свояси, — поднял я бокал и чокнулся с Алисой, — чтоб она там подольше задержалась, в своясях.

Алиса расхохоталась и боднула меня. Приложилась своим лбом к моему. В этот момент её окликнули:

— Алиса!

Мы обернулись. Это был Мэт. Голос его прозвучал недовольно. Он и выглядел недовольно, пытаясь прожечь меня злым взглядом.

— Иди сюда, — кивнул он ей.

— Зачем? — недовольно ответила Алиса.

— Иди, я тебе скажу что-то.

— Ну так говори, я слышу.

— Ты-то слышишь, но я хочу, чтобы другие не слышали. Иди сюда, я сказал.

Алиса неохотно оторвалась от меня и подошла к Шалаеву. Он облапил её левой рукой, резко прижал к себе и наклонился к уху. Ей было неприятно, она изогнулась, пытаясь отлепиться от назойливого Мэта. Но он держал её крепко и что-то говорил. Она наконец вырвалась и отступила на шаг назад.

— Да пошёл ты, Мэт, — тихонько сказала она. — Чё ты вообще приперся? Ты ж крутой, ты в Москву уезжаешь! Ну и давай, вали! Я тебе эскортница, что ли? В перерывах между Ангелиной тебя удовлетворять должна? Сам себе потри между ног!

— Какая Ангелина? — крикнул он. — Чё ты несёшь? Я тебе объяснял! На Ангелину мне всё равно!

На Ангелину мне всё равно? Кто так говорит? Слышала бы тебя Елена Владимировна Алфёрова, твой классный руководитель. Я хмыкнул и обернулся, поискав глазами Настю.

Она скользнула по мне взглядом, но не задержалась, а тут же расхохоталась, запрокинув голову. Илюха довольно кивнул. Настина подружка тоже засмеялась и положила руку Илье на плечо, но тот не сводил глаз именно с Насти и снова сказал что-то забавное, отчего Настя засмеялась ещё сильнее, и её подружка вместе с ней.

Впрочем, продолжая хохотать, Настя снова скользнула по мне взглядом, проверяя, вижу ли я, как ей хорошо без меня и какой популярностью у мальчиков она пользуется. К ним подошли ещё два парня, которых я не знал. С Ильёй они были знакомы. Они что-то сказали ему, и снова все весело засмеялись, подняли бокалы с шипучкой и выпили до дна.

В руках Рожкова появилась бутылка, и он снова налил всем выпить.

— Пошёл ты, — сквозь зубы процедила Алиса.

Я обернулся и увидел, что Мэт схватил её за запястье и пытался что-то объяснить. Она не хотела слушать. Тогда он потащил её из комнаты. Музыка в это время загремела громче. Играла новая песня, которую все встретили криками одобрения, включая Настю и тот кружок, что образовался вокруг неё.

— Да не пойду я с тобой! — воскликнула Алиса, но Мэт вытащил её из комнаты.

Она попыталась ударить его по плечу, но удар получился лёгким, девчачьим, и они скрылись в холле.

Я, конечно, слышал раньше, что милые бранятся — только тешатся, но эта сцена мне не понравилась. Я шагнул из комнаты, вышел в холл и заметил, как Мэт затолкнул Алису за дверь. Похоже, это был туалет.

Я подскочил к туалету и дёрнул дверь на себя, и она оказалась не запертой. Мэт просто не успел.

— Чё тебе надо? — зарычал он, неожиданно увидев меня.

Мы оказались с ним лицом к лицу, разделённые лишь узким порогом.

— Ты зачем девушку обижаешь? — спокойно, но очень твёрдо и без тени сомнения в серьёзности своих намерений сказал я.

— Чё тебе надо, Крас? — рявкнул он и попытался оттолкнуть меня от двери.

Я уклонился и, выставив руку, отвёл его летящий удар, отбив движение в сторону.

— Пошёл ты, Мэт! — крикнула Алиса и попыталась выскочить, но он, не глядя, локтем отпихнул её назад.

Я заметил, что помада и тушь на её лице были размазаны.

— Выйди на минутку, — произнёс я Матвею.

— Пошёл нахер, Крас! — зарычал он.

— Вот так говорить было не нужно, — ответил я и покачал головой.

В этот самый момент я услышал голос Князя:

— Крас! Офигеть! Его все ищут, с ног сбились, а он по вечеринкам носится! Тусовщик, блин!

А Мэт, вкладывая всю силу, всю ярость и всю ненависть, бросился на меня…