Милана

Отработав полный рабочий день, я забираю сына из сада и веду его домой. Антон, беспечно резвившийся с друзьями на площадке, рядом со мной становится тихим и настороженным. От этого мое сердце обливается кровью. Чувствую себя той, которая снова не смогла. Подвела. Лузер. Гадкое слово. Но именно так я себя и чувствую — неудачницей, которая снова не смогла дать сыну самого простого: безопасности.

Это ощущение усиливается, когда, усадив сына с игрушками на диван, я начинаю готовить ужин и заодно серфить по интернету в поисках расценок на аквариумы и все, что к ним прилагается. Даже самые дешевые из них стоят как две трети обещанного мне в «Пикселе» оклада. До которого еще нужно дожить. Дизайнерские, авторские ― в десять раз больше.

Ирма Семеновна, конечно, держала дома именно такой — уникальный, с авторской отделкой. На этих фотографиях я не нахожу ничего похожего на ее хрустальный дворец для рыбок.

Листая один за другим сайты, невольно цепляюсь глазами за красивую картинку. На ней гламурная блондинистая дива со счастливым лицом держит на коленях двух пухлых карапузов. Этакая Мадонна с младенцами на современный лад. Не знаю, зачем читаю надпись, хотя понимаю, что передо мной ― реклама. Замануха.

…Центр планирования семьи и репродукции «Надежда»

…стать суррогатной матерью…

Что?..

Я зависаю на последней прочитанной строке. Смотрю на нее, как баран на новые ворота. В голове взрыв. В груди ― паника. Такая, что трудно дышать.

Милана! Очнись! Ты же не думаешь?.. ― вопит испуганно внутренний голос.

…Думаю. И самой от себя страшно.

Смартфон в руке взрывается трелью. «Ирма Семеновна», ― высвечивается на экране имя абонента.

Как же невовремя! Или, наоборот, вовремя.

Принимаю видеовызов.

― Милочка! ― Ирме Семеновне совершенно безразлично, что мне не нравится, когда она обращается ко мне так: то ли по имени, то ли снисходительно-обезличено, словно имени не помнит.

― Здравствуйте, Ирма, ― сжимаю зубы, чтобы они не стучали. Глубоко и медленно дышу носом.

― Вижу, вы на кухне. Ужин готовишь? ― Ирма улыбается с наигранной доброжелательностью, а ее цепкий взгляд скользит мимо меня: она пытается рассмотреть обстановку, убедиться, что мы с Антоном ничего не испортили.

― Да, вот только недавно вернулись, ― я без просьбы разворачиваю смартфон от себя и начинаю медленно поворачиваться вокруг своей оси, чтобы хозяйка могла оценить чистоту и целостность кухни.

Заодно уменьшаю до минимума огонь под сотейником, в котором тушится капуста: наш с Антоном ужин.

― Хорошо, теперь покажи мне орхидеи и аквариум, ― требует Ирма.

На ватных ногах покорно иду в зал. Показываю подоконник и кашпо на стенах. Потом медленно, через силу, разворачиваю камеру к стене, в нишу которой был отчасти утоплен аквариум.

Сейчас там зияет дыра.

― Аквариума больше нет. ― Я не смотрю в экран. Не хочу встречаться взглядом с хозяйкой. Видеть, как округляются ее глаза, искажается гневом надменное лицо.

Жду криков, брани, скандала.

Ирма Семеновна зловеще молчит. Я даже решаю, что связь прервалась, и все же разворачиваю экран к себе.

Вижу лицо хозяйки. Оно медленно багровеет и раздувается, как жабьи щеки.

— Значит, все, как я и думала… ― Она не кричит. Она шипит, как змея, и это еще страшнее. ― Говорила же племяннице: нечего пускать в дом женщину с ребенком! Да еще и с пацаном. Все разнесет в хлам!

― Антон не виноват. ― Не могу не вступиться за сына.

― А кто виноват? ― Ирма накаляется.

Понимаю, что говорить о том, что аквариум развалился сам ― бесполезно. И принимаю удар на себя.

― Я его вчера чистила… фильтры меняла, ― бормочу неуверенно: не могу придумать, что могло пойти не так во время стандартной, в общем-то, процедуры.

― Фильтры, значит. ― Шипение переходит в грозный рык. Тихо радуюсь, что Антон остался на кухне и не слышит этого голоса. ― И что же? Опрокинула? ― Ирма сама дает мне подсказку.

― Не знаю, как так вышло, ― мнусь, не говорю ни «да», ни «нет».

Похоже, Ирма сама за меня все прекрасно додумывает.

― Покажи паркет. ― Цедит та.

Паркет показываю без особого страха: он, к счастью, не промок и не вздулся. Хотя бы пол ремонтировать не придется.

― Я успела подстелить одеяло и кучу другого белья, ― предупреждаю новые вопросы. ― На паркет ничего не попало. К соседям ― тоже.

Ирма сопит. Думает.

― Рыбки все погибли? ― в последнюю очередь вспоминает об обитателях аквариума.

― Не все. Часть удалось спасти. ― Теперь камера телефона направлена на хрустальную вазу. ― Я завтра куплю для них новый аквариум, ― обещаю невыполнимое.

― О нет, милочка! ― Взрывается, наконец, Ирма. Теперь я точно понимаю: «милочка» — это не имя. Это унижение.