Милана

К четырем часам утра основные последствия катастрофы ликвидированы. Мокрое одеяло и постельное белье, издающее затхлый запах влаги, загружены в стиральную машину на короткую программу.

Рыбки – те, что выжили – теперь плавают в хрустальной вазе для фруктов, куда я вылила пятилитровую бутыль питьевой воды и засунула крошечный оксигенатор, купленный хозяйкой на случай отключения электричества. Его слабые пузырьки кажутся жалкой пародией на мощную систему фильтрации разбитого аквариума.

Осколки стекла и остатки водорослей, скользкие и холодные, как воспоминания, собраны в два мусорных пакета и ждут у порога – выносить их среди ночи я не решилась.

Зареванный Антон наконец уснул на диване, прикрытый моим весенним плащом – больше накрыть ребенка нечем. Тонкая ткань съежилась под его подбородком, сбилась к поясу, обнажив худенькие коленки.

Я безуспешно борюсь с дремотой, каждые полчаса поднимаясь к стиральной машине, чтобы вытащить одну порцию промокших вещей и загрузить следующую. Мои пальцы дрожат от усталости, а в висках стучит: «Ирма Семеновна... юристы... сколько стоит аквариум...».

В шесть утра, понимая, что больше не усну, встаю и бреду на кухню. Холодильник гудит, как раненый зверь. К счастью, на кашу с кусочком масла и детские сосиски деньги еще остаются. Я механически помешиваю крупу, глядя, как пузыри на поверхности лопаются один за другим – совсем как те пузырьки воздуха, что уносились к поверхности воды, когда треснуло стекло....

В семь поднимаю сына. Он не выспался. Снова вспоминает о рухнувшем аквариуме и погибших рыбках, хлюпает носом… Мне с трудом удалось накормить его завтраком и собрать, чтобы вовремя отвести в сад.

Перед тем, как уйти в группу, он вдруг обхватывает меня за ноги, запрокидывает голову и переспрашивает, глядя мне в лицо пытливо и испуганно:

― Мам, тетя Ирма нас прогонит, да?

― Я что-нибудь придумаю, Антош. Я же обещала, ― понимая, что сын забыл о наших ночных разговорах, еще раз клянусь ребенку.

…И спешу на станцию метро, где меня уже ждут коллеги из «Пикселя», чтобы вместе отправиться в «Небоскреб» к Максиму Белому.

Лиза, завидев меня, свистит:

― Бурная ночь? Выглядишь так, будто на тебе до утра ездили!

Ее рыжие кудри раскачиваются в такт словам, а зеленые глаза сверлят меня с любопытством.

― Как-то так... — Я развожу руками, чувствуя, как под глазами пульсируют темные круги. Никакой консилер не скроет эти фонари. — Не знаешь, где продают большие аквариумы?

Лиза поперхивается от неожиданности. Округляет глаза еще сильнее:

― Милана, ты не перестаешь меня удивлять! Кого собралась в стеклянной клетке держать?

― Вуалехвостов. Неонов. Петушков, — мой голос звучит плоско, как будто я зачитываю список из чековой ленты.

― Понятно, что ничего не понятно. ― Лиза открывает передо мной дверцу своей двухместной машинки, подталкивает в спину. ― Садись уже!

* * *

В дороге я успеваю наспех вспомнить презентацию и просмотреть свои пометки. Правда, помогает мне это мало: тяжелая голова занята совсем не рабочими вопросами.

Конференц-зал «Небоскреба» встречает нас холодным блеском стеклянных стен. На них по-прежнему висят мои старые наброски – те самые, что Максим когда-то называл «эскизами будущего».

― С вашего позволения, Максим Леванович, я расскажу о наших новых идеях, ― презентацию берется представлять арт-директор.

Я признательна Диме за то, что он решил принять удар на себя. Сегодня я не в состоянии сосредоточиться.

Максим сидит напротив, сцепив пальцы в замок. Он слушает Дмитрия, но его взгляд скользит по мне, как сканер, выискивая слабые места.

― Милана, — он прерывает Димин доклад, — этот акцент на руки... Как вам пришла в голову такая метафора?

Я замираю. В голове звенит пустота.

― Вы сегодня не с нами, — констатирует наконец Белый. Встает. ― Идемте-ка пообедаем, выпьем кофе. Заодно, может, расскажете, где витают ваши мысли.

Возражать я не пытаюсь: кофе мне и в самом деле необходим. Да и перекус не помешал бы: Антона-то я завтракам накормила, а вот сама поесть не успела.

В ресторане Максим приглашает за свой стол только меня. Лиза, Дима и Артем устраиваются поодаль ― там, где нашлось место. Слышать наши разговоры с такого расстояния они не могут.

Максим с удовольствием пользуется этим фактом и тут же переходит на «ты».

― Что случилось? Рассказывай, — начинает без предисловий.

― Вы всегда так бесцеремонны, Максим Леванович? ― В отличие от бывшего, я не собираюсь фамильярничать и тыкать ВИПу. ― Моя личная жизнь…

― …дала трещину, ― перебивает Максим, а я невольно вздрагиваю: перед глазами встает стекло аквариума, по нему ползут трещины. Мне вдруг кажется, что Максим читает мои мысли. ― Я хочу, чтобы ты полностью сосредоточилась на моих задачах, а не думала о своих. Еще раз: озвучь свои проблемы, и я их решу.

― Что вы за это попросите, Максим Леванович? ― Раз уж Максим решил говорить прямо и без намеков, я принимаю такую манеру общения.