Глава 30. Алиса

Я испуганно ойкнула, упираясь руками в его грудь. Захар стоял передо мной в одной футболке, взмокший, горячий, пахнущий морозом и… Захаром.

Волосы его растрепались, на щеках алел румянец, а в глазах всё ещё плясали те самые черти, которых он безуспешно пытался закопать в сугроб.

— Подслушивал?

— Мимо проходил, — усмехнулся Захар.

— И давно ты тут мимо ходишь?

Божечки, что я там Светке наговорила?! Про лампочку? Про триумф в глазах?! Меня лавиной накрыл запоздалый стыд.

— Я и правда не умею с детьми, — вдруг уже без усмешки, тише сказал Захар. — А тюбик закрываю.

— Что?

— Тюбик от зубной пасты. Закрываю его всегда.

Он улыбнулся — тепло, открыто, как-то совсем по-другому.

— Значит… сработаемся? — выдохнула я, залипая на его сумасшедшие глаза.

— Думаю, да, — ответил он.

Он медленно разжал руки, но теплая волна между нами никуда не делась.

— Куда намылилась?

— К родителям, — ответила я, тщетно пытаясь вернуть себе самообладание. Но рядом с ним вся моя хвалёная сила воли таяла быстрее снега на его плечах. — За Даней пора.

— Пора, — согласился Захар, но отпускать меня окончательно не торопился. Шагнул ближе, ладони снова собственнически мазнули по моим бедрам, и он медленно, со вкусом выдохнул мне прямо в губы: — Одевайся. Подвезу.

— Захар, не надо, я сама на такси…

— Алис, — перебил он, и в его голосе моментально прорезался металл. Тон командира, не терпящего возражений. — Забудь это грёбаное “сама”, ладно? Привыкай, Корсакова. У тебя муж есть.

Он коротко, по-хозяйски мазнул губами по моей щеке, обдав горячим дыханием и заставив мое сердце сделать кульбит.

— Я максимально быстро душ приму, можешь чай в термос сделать? Пожалуйста.

Я кивнула.

Я только кивнуть смогла, глядя, как он разворачивается и идет в ванную. А ведь он из командировки и до сих пор ещё толком не отдохнул. Сначала ЗАГС, потом мои слезы, потом эти проклятые сугробы… Ладно, мы хотя бы пообедали.

Спустившись на кухню, я попыталась занять руки, чтобы унять внутреннюю дрожь. Мылся он действительно быстро — за стеной вовсю шумела вода, а я металась между шкафчиками. Нашла на полке синий металлический термос, заварила крепкий черный чай с чабрецом и лимоном, отыскала какой-то пластиковый контейнер и переложила туда пару овсяных печенек, сиротливо лежавших в упаковке.

Господи, да ему тут запасы надо нормальные организовать. На этой кухне совсем не хватает женской руки — всё такое… холостяцкое! Никакого уюта.

Я так увлеклась разглядыванием пустых полок, что не услышала, как стихла вода. Поняла, что я здесь не одна, только по какому-то внутреннему ощущению, что он рядом.

Я обернулась и… замерла с термосом в руках, забыв, как дышать.

Потому что этот гад вышел из душа полураздетым. На нем были только низко сидящие на бедрах черные спортивные штаны, а всё остальное… Боже правый.

Я, конечно, видела его без футболки восемь лет назад, но сейчас передо мной стоял абсолютно другой мужчина. Настоящий, заматеревший хищник. Широченные плечи, мощная грудь, покрытая каплями воды, и рельефный, литой пресс с четкими кубиками, уходящими под резинку штанов. На смуглой коже резко выделялись шрамы — рваный след на левом плече и длинная белая полоса на ребрах. От вида этих отметин у меня сжалось сердце, но тело… тело отреагировало мгновенно и совсем не скромно. Внизу живота тугим узлом завязался глухой, тянущий жар.

Захар стоял, небрежно вытирая мокрые волосы коротким полотенцем.

Каждое его движение было пропитано такой дикой, первобытной мужской сексуальностью, что у меня перед глазами все поплыло. Ох, Светка была права. В коконе я жила. Восемь лет в анабиозе. А сейчас я смотрела на своего мужа и понимала, что хочу его. До дрожи в коленях, до безумия хочу, чтобы эти сильные руки прямо сейчас…

Стыдно-то как.

Захар перестал тереть голову, опустил полотенце на шею и поймал мой ошалелый взгляд. На его губах медленно расплылась сытая, чертовски довольная ухмылка. Он прекрасно видел, какой эффект на меня производит.

— Лиса, ты так смотришь, будто передумала ехать, — вкрадчиво, с хрипотцой произнес он, делая ленивый шаг в мою сторону. — Если передумала — только скажи. Снег я уже почистил, теперь абсолютно свободен.

Я резко развернулась к столешнице. , едва не выронив крышку от термоса. Пальцы не слушались, щеки горели так, что можно было яичницу жарить.

— Н-не говори глупостей. Одевайся давай, простудишься, — пробормотала я, отчаянно пытаясь вернуть голосу строгость, но он предательски сорвался на писк.

Захар тихо, бархатно рассмеялся за моей спиной. Этот смех завибрировал где-то у меня внутри. Он подошел вплотную — я спиной почувствовала исходящий от него жар. Его грудь почти касалась моих лопаток. Огромная ладонь легла на стол рядом с моей рукой, а вторая осторожно потянулась к термосу.

— Спасибо за чай, — шепнул он мне прямо в ушко, обжигая кожу чистым сексом.

Я пулей вылетела из кухни, едва не споткнувшись на пороге, под его довольный, тихий смех.

— Ключи возьми, не стой на улице!

Сердце колотилось как сумасшедшее. Влетев в прихожую, я судорожно натянула пуховик, замоталась шарфом по самые глаза, просто чтобы спрятать пылающие щеки, и выскочила на крыльцо.

Корсаков — это лавина.

Лавина, которой меня накрыло.

Через пару минут на улицу вышел Захар.

В куртке, застегнутой до подбородка, собранный и непроницаемый, как скала. Если бы я только что не видела эти литые кубики пресса и шрамы на смуглой коже, я бы подумала, что мне всё привиделось.

— Поехали? — весело спросил он.