Глава 29. Алиса

Сердце колотилось где-то в районе горла, а мурашки беспокойно бегали по телу.

Захар был так близко.

Так горячо.

От одного воспоминания о том, как его губы касались моей шеи, я… да мокрая я вся, честное слово! Стыд какой.

Я остановилась посреди комнаты, глядя на свои носки.

Разойтись ненадолго по разным углам было хорошей идеей. Мне правда стоило успокоиться. Да и ему тоже.

Ладно. Ну, замуж вышла. Ну, с кем не бывает.

Ну, чуть не переспала с собственным мужем на диване… Эта фраза в моей голове вообще звучала как бред сумасшедшего, но я уже взрослая. Знаю, что в жизни и не такое случается.

Надо просто как-то это всё быстренько переварить, разложить по полочкам и вернуть себе внутреннее спокойствие.

Я достала телефон и набрала папе.

— Алло, пап, всё хорошо?

В течение дня я переписывалась с мамой, она скидывала мне короткие сообщения, что с Даней всё в порядке, он накормлен и занят игрушками. Но внутри всё равно зудело какое-то глухое беспокойство.

— Это ты мне скажи, — глуховато отозвался в трубке отцовский голос. — Мне ребят к тебе не отправить?

— Каких ребят, пап? — не поняла я.

— Ну таких. Которые проблемы решают. Если этот твой… обижает, ты только скажи. Опыт имеется.

— Пап, нет! Никаких проблем, — я мысленно перекрестилась, представив встречу папиных “ребят” и майора спецназа. — Я… всё хорошо.

Хотелось поделиться сразу.

Вот прямо как пластырь с кожи сорвать: рассказать, что я только что расписалась. Что вышла замуж за Захара. Что у Дани теперь есть официальный отец и я хочу, чтобы у нас всё получилось.

Но отношения у меня с родителями были мягко говоря, натянутыми. Точнее тёплыми, но… доверием пока между нами не пахло. Откуда мне знать, как папа отреагирует на такую лавину новостей? Нет, лучше сначала заберу Даню, а там сядем на кухне и поговорим нормально.

Мне самой от своих мыслей стало гадко. Ну не стал бы папа у меня сына забирать, не запер бы в квартире. Что за ужасы в моей голове? Это просто паника. Система перегружена, датчики искрят. Надо спокойненько переварить всё. Потихонечку. По ложечке.

— Пап, я приеду скоро. Соберите Даню домой, хорошо?

— Да оставайся у нас, чего бегать по морозу, — буркнул он.

— Нет, пап.

По тону моего голоса он сразу понял, что на уговоры я сейчас не настроена.

Когда мы только встретились после моего возвращения, родители знатно опешили от моего первого твёрдого “нет”. Они тогда переглянулись так многозначительно, мол, ишь какая выросла. Ну а чего ожидали? Восемь лет в режиме матери-одиночки учат многому, и в первую очередь — вот этому самому хлёсткому, железобетонному “нет”.

Я понимала, что они самые родные, ближе них никого на свете, и надо бы с ними помягче, побольше уважения проявить, но… время. Нам всем просто нужно время.

Я покрепче прижала телефон к уху и прошлась по второму этажу корсаковской берлоги. Вот иначе это место и не назвать.

Пустовато.

Хотя на втором этаже хотя бы имелись нормальные признаки человеческого бардака — на стуле валялась какая-то футболка, на комоде россыпь мелочи и ключей. А то внизу вообще тишь да гладь, как в музее.

Я обняла себя руками, здесь, на втором этаже, было холоднее. Видимо, Захар любит спать с открытым окном. А я вот мерзлячка, мне три одеяла подавай. Интересно, какого это спать с ним? Не в смысле чего-то такого восемнадцать плюсочного, а в смысле спать… Будет он обниматься? Или просто на бок и на другую сторону кровати?

И сколько всего ещё я про него не знаю? А вдруг мы в быту не уживёмся? Вдруг он тюбик с пастой не закрывает, и в какой-то момент это доведёт меня до белого каления? Вдруг не получится ничего?

Я как идиотка стояла и самозабвенно нюхала кофту, а потом без зазрения совести натянула её на себя. Буквально утонула в огромных рукавах, став похожей на испуганного пингвина, и подошла к окну.

Во дворе Захар с каким-то диким, яростным остервенением раскидывал снег. Лопата в его руках летала так, будто весила не больше столовой ложки. Искры из-под неё разве что не летели.

Вот везёт ему — он всё свое волнение и тестостерон сейчас в эти сугробы переложит. А мне что делать?

Я залезла в контакты и набрала Свету. Надо было поговорить. Мы с ней часто переписывались, отвечала она быстро, но мне хотелось именно поговорить. Голосом. И прямо сейчас.

— Свет, привет. Как ты?

— Привет, Лис, — в трубке зашуршали бумаги, подруга явно была на работе и пыталась казаться очень занятой. — Случилось что?

— А что, я просто позвонить не могу? — попыталась включить я дурочку.

— Лиса, не смеши мои коленки. Мы с тобой обычно на сообщениях сидим, в крайнем случае — голосовые. А ты даже кружочек в телегу не записала, а сразу набрала. Голос дрожит, дышишь как загнанный суслик. Ну? Корсаков случился? — весело спросила Света.

Я сделала глубокий вдох, глядя, как Захар внизу вонзает лопату в очередной сугроб так, будто этот сугроб нанёс ему личное оскорбление.

— Корсакова скорее.

На том конце провода воцарилась звенящая, абсолютная, просто космическая тишина. Секунды три Света вообще не дышала. Я испугалась, не упала ли она там со стула. А потом динамик чуть не лопнул, заставив меня отдернуть телефон от уха:

— Всмысле?! Вы переспали?

— Что?! Нет! — я ответила так уверенно, а потом сразу стушевалась, вспомнив, как… да всё вспомнив.

— А что тогда?

— Всё хуже, Свет. гораздо хуже. Мы расписались.

— Что-о-о?! — Света, судя по звуку, шмякнула на стол кружку с кофе, и судя по её мату на заднем плане, знатно залила какие-то важные документы. — Как?!

— Да как… — тихо ответила я, сильнее кутаясь в огромное захаровское худи. — Он зажал меня в ЗАГСе и всё. Что ты Корсакова не помнишь?

— Очень хорошо помню. Охренеть… — выдохнула Света. — Так, ладно. Майор ССО времени зря не теряет, стратегический захват объекта выполнен успешно. А в спальню-то он тебя утащил после этого? Паутину твою восьмилетнюю смахнул? Кровать не сломали?

Щеки у меня вспыхнули с новой силой.

— Света! Какая кровать!

— Говори как есть, Корсакова! Во всех подробностях! Я требую сочных деталей!

— Ладно. Чуть не утащил. На кухне начали, на диване продолжили… Но я его остановила. Заревела, как идиотка, представляешь?

— Расплакалась? — Света натурально заржала в трубку, аж захрюкала от восторга. — Ты от счастья, что ли, разрыдалась, что мужика нормального наконец увидела?

— Нет, блин! Подруга называется, никакого сочувствия! Мне стыдно стало. Страшно.

— Да ладно тебе, стыдно ей! Ты же не переспала со всем военным городком, а наоборот. Монашеский обет хранила, гордиться надо!

— Да что вы оба сразу! — вскрикнула я, как из одного инкубатора вылезли с такими комментариями.

— Ну и что ты ему сказала? Как выкрутилась?

— Ничего не говорила, он сам всё понял. Догадался.

В трубке снова повисла пауза, но на этот раз какая-то благоговейная, почти религиозная.

— Бля-я-я-ть… — восхищенно протянула Светка точь-в-точь захаровским тоном. — И как отреагировал наш Старший сержант — личный ад?

— У него такой триумф в глазах включился, я думала, он меня прямо там съест. Загорелся как лампочка.

Света прыснула в трубку, а потом откровенно, в голос заржала:

— Так, ладно, и сколько раз после этого он тебя… ну, оттриумфил?

— Нисколько! Пошел на улицу сугробы чистить, сказал, что ему срочно надо остыть.

Света снова заржала.

— Бедный Корсаков! Да он теперь этот ваш городок до асфальта вычистит!

— Света, мне не смешно, — проворчала я, хотя губы сами поползли в улыбку. — И что теперь?

— Света, мне не смешно, — проворчала я, хотя губы сами поползли в улыбку, а в груди разлилось какое-то дурацкое, щекочущее тепло. — И что теперь делать?

— Ну как что… В душ сходи, перышки почисти — и в путь! Ой, божечки, ну повеселила, подруга. Я ради этого звонка, можно сказать, весь этот дебильный рабочий год жила! Санта-Барбара отдыхает!

— Я не готова, Свет! Мне страшно. Всё слишком быстро.

— А когда будешь готова? Ещё через восемь лет? Корсакова, трусишь ты, как маленькая. А не не готова. Всё ты готова, вон аж голос звенит. Даню-то с отцом познакомила?

— Нет ещё, — вздохнула я, сжимаясь. — Я даже не знаю, как Даньке сказать, что этот грозный дядя — его папа. И Захар ещё… он же детей наверное только на картинках видел.

Я посмотрела в окно. Захар как раз остановился, оперся руками на черенок лопаты и поднял голову к моему окну. Наш взгляд встретился сквозь летящие хлопья снега. Он медленно стянул шапку, подставляя лицо под мороз, и так улыбнулся… У меня внутри всё потеплело.

— Прямо скажи, — уже без смеха, очень мягко подвела итог Света. — Данька у тебя парень умный, разберется. А Захар… Что-то мне подсказывает, что он ради вас двоих весь мир в порошок сотрёт. А моя интуиция редко врёт, ты же знаешь.

— Знаю.

— Я жду отчёт! Подробный! Обо всём!

Мы ещё пару минут поговорили и распрощались.

Я как-то успокоилась. Вот же подарил мне Бог такую подругу.

Худи я сняла, аккуратно сложила и повесила на место — на спинку кресла. Пора было возвращаться в реальность.

Я глубоко вздохнула, поправила воротничок и решительно толкнула дверь комнаты.

Сделала ровно один шаг в коридор и… с размаху впечаталась лбом в грудь Корсакова.

— Поймал! — раздался над головой знакомый, хриплый голос, и огромные ладони мгновенно поймали меня за талию, не дав отлететь обратно в комнату.