Глава 21. Алиса

Когда Захар попёр на ничего не понимающего водителя, я застыла столбом.

Мне бы запаниковать, там вообще-то мой ребёнок, а вот сердце материнское почему-то было спокойно. Оно словно знало, что Захар Даню никогда и ни за что не обидит.

Каждое его движение дышало первобытной угрозой, даже люди вокруг непроизвольно расступались, когда он пошёл на Сашу.

Водитель, тоже почуяв опасность, мгновенно посерьезнел и поставил Даню на землю, да ещё задвинул его себе за спину. Хороший телохранитель. Интересно, какие распоряжения ему на счет нас дал отец?

Мир на секунду застыл. Время стало вязким как кисель.

Исчез зал, полный людей, исчезли мои родители, исчезли дети.

Остался только майор Корсаков, который шел забирать своё.

И судя по его взгляду законы военного времени только что вступили в силу.

Не знаю, что именно выдернуло меня из этого транса, но на каком-то диком адреналине я кинулась его останавливать.

Видно материнский инстинкт всё-таки сработал — испугалась, что Захар всё неправильно понял. Если бы Корсаков накинулся на водителя, то оставил бы неизгладимое впечатление и на Даню, и на остальных окружающих нас людей, а людей на футбольном турнире было много!..

Сама не поняла, как мне удалось затормозить этот танк, но вот я оказалась здесь, в его машине.

Хлопала глазами и не понимала…

Это Корсаков мне сейчас предложение сделал?

Ну то есть не предложение… поставил перед брачным ультиматумом.

Мир за окном внедорожника превратился в смазанное пятно. Скорость была сумасшедшей, но еще безумнее был мужчина рядом со мной.

Я вжималась в кожаное сиденье, чувствуя, как внутри всё дрожит мелкой, противной дрожью. В салоне пахло Захаром — настоящим, нынешним.

— Захар, сбавь скорость, — выдохнула я, хватаясь за ручку над дверью. — Ты нас убьешь.

— Не надейся, — отрывисто бросил он, даже не повернув головы. Его профиль казался высеченным из гранита. — Слишком легкая смерть для тебя, Лисичка. Ты мне еще за восемь лет не отчиталась.

— ЗАГС закрыт, Захар, — предприняла я еще одну попытку воззвать к логике. — Сегодня суббота. Нас никто не примет.

— Примут. У меня в этом городе должников больше, чем ты за всю жизнь в глаза видела. Откроют. Оформят. И фамилию твою сотрут к чертовой матери.

— Слишком много на себя берёшь!

Он резко затормозил, съехав на обочину, повернулся и схватил меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в шторм его глаз.

— Ты отобрала у меня его первые шаги. Его первые слова. Ты отдала мои права какому-то Саше. И это я на себя много беру?

— У меня не было выбора! — выкрикнула я, чувствуя, как по щекам катятся слезы.

— Мы приехали, — бросил он, отпуская меня.

Я подняла голову. Мы припарковались перед массивными дверями центрального Дворца бракосочетаний.

— Выходи, — скомандовал он.

— Захар, я никуда не пойду. Это безумие.

Он обошел машину, рывком открыл мою дверь и просто вытащил меня на свет божий.

— Значит, пойдем на руках. Мне не привыкать таскать на себе раненых. А ты сейчас, Лисичка, ранена в самую голову, раз думаешь, что я так просто спущу всё это с рук.

Он потащил меня к дверям, и я поняла: он действительно это сделает. Он перевернет город, поднимет всех на ноги, но добьется своего.

— Правду хотел?! Да подовись ты своей правдой, Корсаков! Я мать-одиночка, понятно?! Без родителей, без мужа, без денег, беременная по съёмным однушкам мыкалась, потом родила и мыкалась, еле как концы с концами сводила. И сейчас до сих пор ещё до конца на ноги не встала.

Его хватка на моей руке ослабла.

И я сама как-то вдруг тоже ослабла.

— Не замужем?.. — спросил он тихо.

— Не замужем! — я уже не кричала, голос сорвала, а слезы жгли глаза так, что мир вокруг поплыл окончательно. — Мать. О-ди-ноч-ка! Нет никакого мужа, Захар!

— Что ты мне лечишь, Громова?! — взревел он вдруг. — У меня, галлюцинации, что ли по-твоему?! В зале что за шкаф моего сына на руки брал?!

Ну… тут меня и понесло.

— Да с чего ты взял, что он твой? — вспыхнула я ещё хлеще, даже второе дыхание открылось.

Захар зубы сжал, в глазах бешенство.

— Мой, — ответил он упрямо и уверенно.

— Даня — мой, — отрезала я. — Я его выносила, родила и прокормила. А ты к нам отношения не имел никакого вплоть до момента, когда я в сугробе застряла.

В его глазах взревело пламя.

— Алиса, — предупреждающе протянул он. — Ты замужем или нет?

— Может, замужем, может, нет! Тебе какое дело?

— Ты меня в могилу сведёшь, Громова.

— Это взаимно!

— Или ты Корсакова?

>— Может, и Корсакова!

— Тогда отвечай, кто такой этот шкаф?!

— Может, он лучший любовник, из тех, что у меня были, — вкрадчиво ответила я. — А может просто водитель моего отца, а может, и то, и другое. Не твоё дело, Корсаков.

Он вскипел.

На его лице отразилась целая гамма эмоций: от недоверия до глухой, сбивающей с ног ярости, которая теперь сменила вектор.

— Доволен? Получил свою правду? Так я могу тебе таких вариаций ещё двести штук выдать. А теперь отпусти меня, я хочу к сыну...

Его взгляд на мгновение метнулся к зданию ЗАГСа, потом снова на меня. В глазах мелькнула какая-то дикая, торжествующая искра, от которой у меня по спине пробежал мороз.

— Значит, разводиться не надо... — пробормотал он, и уголок его губ дернулся в хищной усмешке. — Это значительно упрощает задачу, Лисичка. И экономит нам время.

Он не отпустил меня. Наоборот, перехватил поудобнее и потащил к массивному крыльцу.