Глава 9

Глава 9

После этой фразы мы замолчали оба.

Не потому что сказать было нечего. Наоборот. Потому что сказано уже было слишком много, а всё остальное требовало либо новой боли, либо новой близости. И я пока не знала, к чему из этого готова меньше.

Я отошла к окну.

За стеклом падал снег — медленно, упрямо, как будто время можно было измерять не часами, а хлопьями. Двор был белым, тихим, почти нереальным. И только следы шин у подъезда напоминали, что мир по-прежнему состоит не только из красивой зимней картинки, но и из людей, которые умеют ломать друг другу жизнь самыми благими намерениями.

— Опухоль где? — спросила я, не оборачиваясь.

— В голове.

У меня по позвоночнику прошел холод.

— Боже.

— Доброкачественная по итогу. Но тогда этого никто не гарантировал.

Я медленно повернулась.

— Операция?

— Две.

— А я…

Я не договорила.

Не смогла.

Потому что продолжение звучало бы слишком страшно: А я в это время думала, что ты просто разлюбил меня.

А я в это время орала в подушку.

А я в это время собирала вещи и училась ненавидеть тебя за другую, которой, как выяснилось, даже не было.

Какая чудовищная, бессмысленная трата любви.

— Ты ждал результатов? — спросила я.

— Да.

— И когда узнал, что все… не смертельно?

Он опустил взгляд на свои руки. Потом снова поднял на меня.

— Ты уже ушла.

Я усмехнулась.

Не весело.

Скорее устало.

— Потрясающе. Просто образцово. То есть ты все уничтожил, а потом решил не возвращать?

— Я не был уверен, что имею право.

— А до этого, значит, был уверен, что имеешь право меня выгнать из своей жизни?

Он дернулся, будто я ударила.

Хорошо.

Может, и ударила.

— Я не выгонял тебя, — тихо сказал он.

— Правда? А что это было? Самый уютный развод в мировой истории?

— Я думал, ты возненавидишь меня. И тебе будет проще.

Я закрыла глаза.

— Господи, как же я тебя любила.

Это вырвалось само.

Непреднамеренно.

Честно.

И именно поэтому воздух в кухне сразу изменился.

Андрей замер.

Не двинулся.

Не заговорил.

Но я буквально услышала, как в нем что-то сдвинулось.

— Любила, — повторила я, уже тише. — Так сильно, что если бы ты сказал мне тогда правду, я бы, наверное, не спала неделями, сидела бы под дверью любой реанимации, ругалась с врачами, ненавидела тебя за таблетки, контролировала каждый твой шаг, сводила бы с ума и тебя, и себя… но была бы рядом. Понимаешь? Рядом.

Мой голос дрогнул.

Слово «рядом» всегда было для меня важнее «навсегда». Потому что навсегда — обещание. А рядом — выбор. Ежедневный. Иногда тяжелый. Иногда неблагодарный. Но настоящий.

Андрей сделал шаг.

Потом еще один.

Остановился так близко, что я видела, как пульсирует жилка у него на шее.

— Понимаю, — сказал он.

И в этой тихой фразе было столько сломанного, несказанного, пережитого в одиночку, что мне захотелось закричать.

Вместо этого я прошептала:

— Тогда почему ты не пришел потом?

Он смотрел на меня.

Долго.

Тяжело.

Как человек, которому сейчас придется вскрыть еще одну рану, уже поверх первой.

— Пришел, — сказал он.

Я не поняла.

Просто не сразу поняла.

— Что?

— Я пришел к тебе через неделю после того, как получил окончательный прогноз. В ту квартиру, где ты тогда жила.

Я медленно моргнула.

— Нет.

— Да.

— Нет. Меня там не было.

— Я знаю. Ты съехала.

У меня внутри похолодело.

Потому что я действительно тогда переехала. В спешке. Назло. С ощущением, что если останусь хоть на день дольше, стены начнут говорить его голосом. Я сняла новую квартиру и никому почти не сказала адрес. Даже часть друзей узнала спустя месяц.

— Ты мог позвонить.

— Мог.

— Мог написать.

— Мог.

— Мог спросить у кого угодно, где я.

Он кивнул.

— Мог.