Глава 6 Дракон у моего порога

Утром разбитое окно закрыли временной рамой.

Господин Торн установил ее еще до открытия мастерской, бурча, что преступники могли выбрать любую ночь, кроме той, после которой ему обещали выходной. Я не стала напоминать, что никто не просил его приходить так рано. За последние дни я поняла: жители Драконьей улицы предлагали помощь так, словно делали одолжение прежде всего себе, и сердились, если им пытались помешать.

Возле входа дежурил городской стражник.

Он сидел на складном стуле, читал старую газету и каждые четверть часа обходил здание. В журнале поста уже стояли отметки о ночном нападении, поврежденном окне и временной охране.

Личных людей Северина рядом не было.

Он выполнил условие.

Я старалась не думать, почему меня это удивило.

Леона пришла сразу после открытия банковской конторы. Копию журнала Беатрисы она спрятала в защищенное хранилище и вернулась с описью вложения, заверенной двумя служащими.

— Теперь документ не исчезнет без официального следа, — сказала она. — Даже если кто-то потребует его выдачи, банк обязан сообщить мне и владельцу счета.

— Владельцу?

— Счет оформлен на тебя.

Я подняла взгляд.

— Когда ты успела его открыть?

— Пока ты спорила с оценщиком из-за стоимости камней.

— У меня почти нет денег для хранения документов в банке.

— Первый месяц оплатила я.

— Леона.

— Вернешь после открытия аптеки.

— Я не просила.

— Поэтому не пришлось ждать согласия.

Она произнесла это легко, но я не улыбнулась.

Леона заметила перемену в моем лице и сразу стала серьезнее.

— Это не решение о твоей жизни, Мирелла. Только оплата одной банковской ячейки.

— Я знаю.

— Тогда что?

Я посмотрела на ее руки. На правом указательном пальце осталось чернильное пятно. Леона с утра занималась моими документами, хотя у нее была собственная контора и другие клиенты.

— Ничего. Просто мне сейчас трудно принимать помощь, если я не могу сразу вернуть долг.

— Не всякая помощь превращает человека в должника.

— В доме Аркхарт превращала.

Леона положила квитанцию на стол.

— Здесь не дом Аркхарт.

— Я учусь это помнить.

Она кивнула и больше не стала спорить.

Тея вынесла из лаборатории ведро с серой водой.

После снятия печати мы начали очистку стен и пола. Гарь въелась в камень, часть рабочих поверхностей пришлось обрабатывать несколько раз. Магическую печь мы не трогали. До контрольного осмотра Ивары она оставалась закрытой защитной скобой.

— Вытяжка снова забилась, — сообщила Тея. — Там не только сажа. Похоже на сухую глину.

— Покажи.

Я прошла в лабораторию.

Тея стояла на небольшом столике и держала в руке длинный металлический крючок. Возле ее ног лежали куски темного налета.

Я размяла один в пальцах.

Это была не глина. Смесь золы, песка и дешевого закрепителя. Такой состав использовали, чтобы временно закрывать печные щели.

— Вытяжку забили намеренно, — сказала Леона из-за моего плеча.

— Возможно, после пожара, чтобы запах не шел в дом.

— В отчете об этом нет.

Я посмотрела вверх. Канал уходил в стену и поднимался к крыше. Если его закрыли до возгорания, дым действительно мог остаться в лаборатории.

Но Беатриса почти не успела им надышаться.

— Нужно вызвать трубочиста, который умеет составлять официальные акты, — сказала Леона.

— Еще один расход.

— Зато появится подтверждение, что канал перекрыли не случайно.

Тея спрыгнула со стола.

— Я знаю одного. Он работает возле Южных ворот и иногда чистит печи за еду.

— Мы заплатим деньгами, — сказала я.

— Если он согласится ждать.

— Тогда за еду сейчас и деньгами после открытия.

— Это уже похоже на план.

Я вытерла пальцы и вернулась в кабинет Беатрисы.

Сегодня мы собирались найти все записи, связанные с домом Аркхарт. После нападения обычная опись отошла на второй план. Я понимала, что это опасно: долги и требования Гильдии никуда не исчезли. Но если препараты коллегии повреждали драконьи источники, откладывать проверку ради новых окон было нельзя.

На столе лежали четыре хозяйственных журнала.

Я начала с года, когда Северин получил ранение.

Это случилось за два года до нашего знакомства. Во время пограничного восстания он удерживал защиту над отрядом почти всю ночь, а затем принял драконий облик с поврежденным источником. Коготь противника прошел под левой ключицей и задел один из главных магических каналов.

О случившемся Северин рассказывал неохотно. Шрам я увидела уже после свадьбы.

Иногда он болел после долгого превращения или сильного холода. В такие дни Северин запирался в кабинете, отменял встречи и принимал темный восстанавливающий состав, который присылала Королевская лечебная коллегия.

Он не позволял мне проверять лекарство.

Не запрещал прямо. Просто говорил, что препарат давно испытан и мое вмешательство не требуется.

Тогда я принимала это за доверие специалистам.

Теперь каждый такой разговор выглядел иначе.

— Есть дата первого назначения? — спросила Леона.

— В семейных документах Аркхартов. Здесь я ищу упоминания препарата.

— Беатриса могла получить его случайно?

— Северин никогда не был ее пациентом.

— А кто-то из прислуги мог принести флакон.

— Или я.

Леона подняла голову.

— Ты приносила лекарства мужа в аптеку?

— Не помню.

Я перебирала события прошлых лет.

Во время одного из визитов к Беатрисе я жаловалась на постоянную слабость. Она попросила перечислить все составы, хранившиеся в доме. Я рассказала о своих лекарствах, настойках Аврелии и препарате Северина.

Возможно, принесла пустой флакон позже.

Возможно, тетя попросила образец у кого-то еще.

Память не давала точного ответа. После свадьбы дни постепенно заполнялись одинаковыми приемами, ужинами и назначениями. Я помнила чувства, но не каждую мелочь.

— Здесь, — сказала Тея.

Она сидела на полу возле нижней полки и держала один из журналов поставок.

На полях стоял знак из трех точек.

Я забрала книгу и расшифровала строку по системе Беатрисы.

«Дом А. Препарат после повреждения основного канала. Темное стекло. Серый остаток реагирует на драконий огонь».

Ни имени, ни даты получения образца.

Ниже была другая запись:

«После нагревания остаток не разрушается. Усиливает связь с поврежденной тканью».

— Это значит, чем чаще дракон использует огонь, тем сильнее вещество закрепляется возле раны? — спросила Тея.

— Возможно.

— Вы опять говорите «возможно».

— Потому что Беатриса провела только один опыт.

Я перелистнула страницу.

Третья запись появилась через несколько месяцев.

«Повторный образец. Накопление увеличилось. Следы в крови не обнаружены обычной проверкой. Требуется разделение основы».

— Два образца, — сказала Леона. — Значит, она наблюдала одного пациента долгое время.

— Или получила два флакона из одного дома.

— Северин принимает лекарство до сих пор?

Я закрыла журнал.

— Принимал несколько месяцев назад. Что происходит сейчас, не знаю.

— Ты можешь спросить.

— Он все равно собирался прийти.

После ночного нападения Северин сказал, что вернется утром. Утро подходило к концу, но его пока не было.

Я говорила себе, что это к лучшему. Чем дольше он отсутствовал, тем больше записей мы успевали проверить без давления.

На самом деле я прислушивалась к каждому экипажу, останавливавшемуся возле аптеки.

— А если сведения относятся к другому Аркхарту? — спросила Тея.

— Тогда проверим всех, кто принимал препараты после повреждения магического канала.

— Аврелия?

— Ее источник здоров. По крайней мере, был здоров во время нашего последнего совместного обследования.

— Вы ее обследовали?

— Один раз, когда она потеряла сознание после заседания. Оказалось, почти сутки ничего не ела.

— И после этого продолжала говорить вам, что забота о здоровье является обязанностью перед родом?

Я посмотрела на Тею.

— Откуда ты знаешь, что она так говорила?

— Все знают, как Аврелия Аркхарт выступает на собраниях.

— Выступления и частные разговоры не одно и то же.

— В частных разговорах она была добрее?

Я вернулась к журналу.

— Нет.

Тея поняла, что продолжения не будет.

Около полудня Финн принес первое сообщение из городской лаборатории.

Он уже ходил уверенно, хотя Марта велела ему не бегать. Судя по тому, как мальчик ворвался в аптеку, распоряжение он выполнял только в пределах собственного двора.

— Госпожа Леона! Вам письмо!

— Почему ты принес его, а не городской посыльный? — спросила она.

— Я встретил его у булочной. Он сказал, что не знает, где тут контора.

— Моя контора находится в Торговом городе.

— Значит, хорошо, что встретил меня.

Леона забрала конверт.

— Ты не должен был уходить далеко.

— Я только до перекрестка.

— И быстро шел?

— Нет.

Он ответил слишком поспешно.

Я позвала его к себе и проверила лоб.

Температуры не было.

— Дышать не тяжело?

— Нет.

— Кашель?

— Только утром.

— Настой принимал?

Он оскорбленно посмотрел на меня.

— Я не глупый.

— Даже умные люди повторяют ошибки, если им обещают быстрый результат.

— Бабушка выбросила все лекарства.

— Все не нужно было.

— Она сказала, что теперь доверяет только вам.

Это было не столько приятно, сколько опасно.

— Я не могу заменить всех лекарей и проверить каждую бутылку в вашем доме.

— Там больше ничего нет.

— Когда понадобится лекарство, сначала покажете господину Сейну или мне после получения лицензии.

Финн кивнул.

Леона тем временем прочитала письмо.

— Лаборатория подтвердила, что ночной гаситель изготовлен по служебной формуле, — сказала она. — Точный состав используют четыре учреждения: Королевская лечебная коллегия, Гильдия ведьм, городской архив опасных веществ и центральный военный госпиталь.

— Получателя определить можно?

— Только по добавке, которую каждый склад вводит для внутреннего учета. В образце она почти разрушена.

— Почти?

— Сохранился след красной соли.

Я знала ответ раньше, чем Леона дочитала.

Красную соль использовала коллегия. Гильдия добавляла серебряный порошок, архив — угольную пыль, военный госпиталь — сухой корень железницы.

— Это уже доказательство? — спросила Тея.

— Доказательство происхождения состава, — ответила Леона. — Не личности человека, который его применил.

— Значит, нападавший получил гаситель из коллегии.

— Или украл у того, кто получил.

Я посмотрела на письмо.

Теперь у нас была связь между нападением и учреждением Кассиана. Связь, которую можно предъявить официально.

Но если сделать это сейчас, коллегия узнает, что след восстановили.

— Копию в банковское хранилище, — сказала я. — Оригинал приложить к делу о нападении. Без дополнительных обвинений.

— Согласна.

— И запросить журнал выдачи красной соли.

— Уже запросила вместе со списками гасителей.

Тея поднялась.

— Я отведу Финна домой.

— Я сам дойду.

— Именно поэтому я пойду с тобой.

— Ты мне не мать.

— К счастью. Иначе пришлось бы еще ругать за грязные сапоги.

Они ушли.

Мы с Леоной продолжили работу.

В следующем журнале фамилия Аркхарт не встретилась, зато я нашла обозначение препарата: «Рекорд-четыре».

Это название знала.

Темный состав Северина назывался «Рекорд». Номер менялся в зависимости от силы и назначения. Четвертая формула предназначалась для глубоких повреждений магических каналов.

— Вот, — сказала я.

Беатриса получила образец именно того лекарства, которое принимал Северин.

Рядом стояло обозначение партии.

Р-17.

Леона медленно села.

— Значит, он тоже отравлен.

— Не обязательно.

— Мирелла.

— Мы знаем, что препарат содержит общую основу. Не знаем, сколько Северин его принимал, когда и из какой партии.

— Беатриса записала накопление возле сердечного огня.

— Записала наблюдение за образцом или пациентом. Полного имени нет.

— Ты пытаешься оставить возможность, что речь не о нем?

— Я пытаюсь не ставить диагноз по чужой записи.

Леона закрыла журнал.

— Тогда осмотри его.

— Он должен согласиться.

— Думаешь, откажется?

Я представила Северина в лечебной комнате дома Аркхартов. Он сидит на краю стола, пока лекарь коллегии проверяет старую рану. Рядом стоят двое помощников, Аврелия и секретарь с журналом назначений.

В таком окружении согласие Северина всегда казалось естественным. Он доверял процедурам, одобренным его домом.

Позволить мне обследовать его в полуразрушенной аптеке после развода было совсем другим решением.

— Не знаю, — ответила я.

Колокольчик над входной дверью звякнул.

Я вздрогнула раньше, чем успела остановить себя.

Леона посмотрела в сторону лестницы.

— Это он?

По торговому залу прошли размеренные шаги.

— Да.

Я узнала их.

Северин вошел в кабинет без сопровождения.

На нем был темный городской костюм, а не военная форма. Застегнутый высокий ворот скрывал часть шрама. Волосы были аккуратно зачесаны назад, но под глазами оставались тени.

Он выглядел так, словно ночь после нападения провел не в постели.

— Дверь была открыта, — сказал он.

— Аптека днем не заперта. Это не приглашение входить в личные комнаты.

Северин остановился на пороге.

— Могу войти?

Во время брака он никогда не спрашивал разрешения войти в комнату, где я находилась. Не потому, что пренебрегал мной. Мы просто считали пространство общим.

Теперь оно общим не было.

— Входите.

Он перевел взгляд на Леону.

— Госпожа Фарр.

— Герцог.

Леона не поднялась и не склонила голову больше, чем требовала вежливость между людьми разного положения.

На столе лежал открытый журнал Беатрисы.

Я закрыла его.

Северин заметил движение.

— Вы нашли новые сведения?

— Нашли подтверждение, что гаситель у задней двери изготовили по формуле коллегии.

— Мне передали предварительный отчет.

— Быстро.

— Я отвечаю за расследование нападения.

— И за доступ к служебным сведениям.

Он не отреагировал на укол.

— Красная соль действительно указывает на Королевскую лечебную коллегию. За последние три месяца она получила шесть партий гасителя.

— Кто имел доступ?

— Кассиан Реваль, его заместитель, заведующий складом и девять старших лекарей. Кроме того, состав выдавали четырем выездным группам.

— Журнал выдачи сохранился?

— Да.

— Тогда почему вы здесь, а не допрашиваете получателей?

— Потому что в журнале есть расхождения. По документам весь состав использован на обезвреживание нестабильных лекарств.

— Удобно.

— Недостаточно для обвинения.

— Это я уже слышала.

Северин подошел к столу.

— Теперь скажи, почему фамилия моего дома находилась в записях Беатрисы.

— Вчера я сказала, что сообщу после проверки.

— Проверка проведена?

— Частично.

— Что вы нашли?

Я посмотрела на Леону. Она едва заметно кивнула.

Скрывать все больше не имело смысла. Если препарат Северина был заражен, он имел право знать. Но выдавать журнал и весь ход расследования я не собиралась.

— Беатриса изучала вещество, которое назвала серым пеплом, — сказала я. — Оно находилось в общей основе нескольких препаратов Королевской лечебной коллегии.

Северин не перебил.

— В каких препаратах?

— В укрепляющем настое, который принимал Финн. В белых флаконах, назначенных мне. И в составе для восстановления драконьих каналов после ранений.

Его лицо изменилось едва заметно.

— Название?

— «Рекорд-четыре».

— Я принимаю его.

— Знаю.

— Откуда?

— Во время брака вы не скрывали название. Только не позволяли мне исследовать состав.

— Я не запрещал.

— Вы каждый раз говорили, что проверка не нужна.

— Потому что препарат назначил Кассиан.

— Именно поэтому проверка была нужна.

Он пропустил замечание.

— Какая партия?

— Р-17.

Северин сунул руку во внутренний карман и достал небольшой флакон из темного стекла.

Я смотрела на него, не сразу понимая, почему лекарство оказалось при нем.

— Вы носите препарат с собой?

— Последние недели приступы участились.

— Какие приступы?

— Боль возле старой раны. Иногда слабость после использования огня.

— Почему вы не сказали об этом раньше?

Вопрос вырвался прежде, чем я вспомнила, что больше не имела права требовать от него откровенности.

Северин посмотрел прямо на меня.

— Кассиан сказал, что источник перегружен из-за работы городской защиты.

— И увеличил дозу?

— Да.

Он поставил флакон на стол.

Я повернула его этикеткой к свету.

Номер партии был напечатан мелко, почти у края.

Р-17.

Леона тихо выдохнула.

— Когда открыли этот флакон? — спросила я.

— Три дня назад.

— Сколько приняли?

— Четыре дозы.

— Назначено сколько?

— Две в день при усилении боли.

— Вы принимали сегодня?

— Утром.

— До еды?

— После.

— Другие лекарства?

— Нет.

— Когда начались приступы?

— Около двух месяцев назад.

— Как часто?

Он замолчал.

— Северин.

— Сначала раз в несколько недель. Сейчас почти каждый день.

Я сжала флакон сильнее, чем следовало.

Два месяца он ежедневно терял силу и продолжал исполнять обязанности командующего столичной защитой.

Во время брака я заметила бы.

Я должна была заметить.

Но последние месяцы сама жила от одного курса лечения до другого. Северин уходил раньше, возвращался позже, а редкие совместные вечера мы проводили за разговорами о Совете и моих анализах.

Возможно, он скрывал свое состояние так же тщательно, как решение о разводе.

— Полное превращение удается? — спросила я.

— Да.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Когда вы превращались в последний раз?

— Шесть дней назад.

— Полностью?

— Почти.

— Что значит «почти»?

— Не раскрыл левое крыло до конца.

— Почему?

— Канал возле раны не выдержал нагрузку.

— Кассиан знает?

— Он проводил осмотр.

— И после этого увеличил дозу препарата из той же партии.

Северин взял флакон со стола.

— Пока у нас есть только совпадение номера.

— У нас есть ребенок, который перестал дышать после приема состава с этой основой. Есть записи Беатрисы о накоплении серого остатка возле сердечного огня. И ваши симптомы.

— Тогда обследуй меня.

В кабинете стало тихо.

Леона закрыла папку.

— Это должно быть зафиксировано, — сказала она. — Если госпожа Морвейн проводит медицинскую проверку при приостановленной лицензии, требуется основание.

— Экстренной необходимости нет, — ответила я. — Я могу взять образец препарата и крови, но полное обследование…

Боль исказила лицо Северина прежде, чем он успел ее скрыть.

Он оперся ладонью о край стола.

Флакон выскользнул из его пальцев. Я поймала его у самой поверхности.

— Северин?

— Отойди.

Его голос стал ниже.

Под кожей на шее проступила медная чешуя.

Не ровным узором, как при контролируемом превращении, а отдельными участками. Они появлялись и исчезали, будто тело не могло решить, какую форму удерживать.

В комнате стало теплее.

Леона быстро поднялась.

— Что делать?

— Открой окно. Тея внизу?

— Да.

— Позови ее. Пусть принесет мой набор, серебряную нить и две чаши с холодной водой.

Северин выпрямился.

— Не нужно.

— Вы не можете контролировать превращение.

— Могу.

Медная чешуя дошла до его подбородка. По левой руке прошла судорога.

— Сядьте.

— Мирелла.

— Сейчас я не ваша жена. Я аптекарь, который видит повреждение источника. Сядьте.

Он сделал шаг к двери.

Колени подогнулись.

Я успела подставить плечо, но не смогла удержать весь его вес. Северин оперся на стол и тяжело опустился в кресло.

От него шел жар. Не обычное тепло тела, а нестабильный драконий огонь, который не находил выхода.

— Не прикасайся к источнику, — сказал он сквозь зубы.

— Без осмотра я не пойму, что происходит.

— Серый пепел может перейти к тебе.

— Это моя работа.

— У тебя нет защиты.

— Тогда дайте согласие только на первичную проверку.

Он посмотрел на меня.

Даже сейчас Северин пытался оценить риск не для себя, а для меня. Раньше я сочла бы это заботой. Теперь видела и другое: он снова хотел принять решение, не имея моих знаний.

— Скажите ясно, — потребовала я. — Вы согласны на магическое обследование?

— Да.

— На частичное разделение, если обнаружится угроза сердцу или дыханию?

Пауза длилась несколько секунд.

— Да.

— Тогда перестаньте мешать.

Леона распахнула окно.

Тея вбежала в кабинет с набором отца и двумя чашами.

— Что с ним?

— Приступ источника. Освободи кушетку в приемной.

— Он туда дойдет?

— Дойду, — сказал Северин.

Он попытался встать.

По левой стороне его груди прошел всплеск жара. Ткань рубашки возле воротника потемнела.

Я положила руку ему на плечо.

— Не сейчас.

— Мне нельзя оставаться в кабинете с документами.

Леона посмотрела на него с удивлением.

Даже в приступе он думал о сохранности чужих записей.

— Тея, помоги мне открыть вторую дверь, — сказала я. — Проведем его через коридор.

Северин поднялся с нашей помощью. Он не опирался на меня больше необходимого, но я чувствовала, как напряжены его мышцы. Каждый шаг давался ему тяжелее предыдущего.

В приемной мы посадили его на кушетку.

— Снимите куртку и рубашку, — сказала я.

Тея замерла.

Леона подняла брови.

Северин посмотрел на меня так, словно не ожидал услышать обычное медицинское указание.

— Мне нужно видеть старую рану.

Он расстегнул куртку.

Пальцы левой руки плохо слушались. Я не стала предлагать помощь, пока он сам не протянул мне край застежки.

— Здесь.

Я расстегнула последние пуговицы.

Когда ткань сдвинулась, стало видно шрам под ключицей. Раньше он был тонким и светлым. Теперь вокруг него проступали серые линии, уходившие к плечу и груди.

Медная чешуя появлялась по их краям.

— Тея, закрой дверь в торговый зал. Скажи стражнику, что внутри медицинская ситуация и никого пускать нельзя.

Она выполнила приказ.

Леона осталась возле окна.

— Мне уйти? — спросила она.

— Нет. Ты будешь свидетелем согласия и процедуры.

Я открыла аптечный набор.

— Северин, когда появилось жжение вокруг раны?

— Неделю назад.

— Почему не сообщили Кассиану?

— Сообщил.

— Что он сказал?

— Это признак восстановления канала.

— Восстановление не вызывает неконтролируемую чешую.

— У драконов бывает по-разному.

— Не объясняйте мне основы драконьей физиологии словами лекаря, который продолжает давать вам подозрительный препарат.

Он замолчал.

Я положила диагностическое стекло возле шрама, не касаясь кожи. На поверхности сразу выступил серый узор.

Слишком быстро.

У Финна потребовалась капля крови и направляющая нить. В источнике Северина вещества было столько, что оно отзывалось через ткань и воздух.

— Серый пепел, — сказала Леона.

— Вероятнее всего.

— Насколько плохо? — спросил Северин.

— Пока не знаю.

Я провела ладонью над его грудью, не используя дар глубоко. Даже поверхностное восприятие показало нарушение основного канала.

Сердечный огонь бился сильно, но часть силы уходила к старой ране и возвращалась обратно. Каждая такая волна усиливала жар и вызывала неполное превращение.

Серый пепел не просто блокировал магию.

Он использовал поврежденный участок как крепление.

— Если источник снова попытается перейти в драконий облик, канал может разорваться, — сказала я.

— Полностью?

— Не знаю. Но сейчас превращаться нельзя.

— Я не собирался.

— Тело уже начало без вашего разрешения.

Северин опустил взгляд на чешую.

— Удалить можешь?

— Не все. Полное очищение за одну процедуру опасно. Вещество слишком глубоко связано со старой раной.

— Тогда сколько?

— Столько, чтобы остановить приступ и освободить основной канал.

— Делай.

— Сначала еще раз подтвердите согласие.

Раздражение мелькнуло в его взгляде.

— Я уже подтвердил.

— На обследование и частичное разделение при угрозе. Теперь угроза установлена, и я объяснила риск.

— Какие последствия?

— Усиление боли. Временная потеря доступа к огню. Повреждение канала, если вы не удержите источник в человеческой форме. Возможна остановка процедуры до полного облегчения.

— Для тебя?

— Серый остаток пройдет через мои руки. Защитный контур снизит воздействие, но полностью не уберет.

— Тогда нет.

— Что?

— Я не согласен, если процедура отравит тебя.

— Это не вам решать.

— Я пациент и могу отказаться.

— Можете. Тогда я вызову драконьего лекаря из Гильдии, а до его прибытия вы будете лежать и надеяться, что источник не сорвется снова.

— Вызови.

— В Гильдии нет специалиста по серому пеплу.

— У тебя тоже нет опыта с таким количеством.

— Зато я понимаю принцип связи и уже отделяла вещество от живого источника.

— У ребенка с малой долей крови. Не у взрослого дракона.

Я посмотрела на него.

Даже во время приступа он рассуждал точно.

И был прав.

— Поэтому не стану проводить полное очищение, — сказала я. — Только сниму давление с главного канала. Если не вмешаться, следующая волна может повредить источник сильнее любой процедуры.

Северин перевел взгляд на мои руки.

— Ты еще не восстановилась после Финна.

— Сегодня дрожи нет.

— Головная боль?

— Незначительная.

— Мирелла.

— Вы пришли в мою аптеку и попросили обследование. Теперь либо доверяете моему решению, либо ждете другого специалиста.

— Это не вопрос доверия.

— Именно вопрос доверия. Вы привыкли считать, что можете принять любой риск за двоих, если называете это защитой.

Он отвел взгляд.

Жар в комнате усилился. На коже возле шрама появилась новая полоса чешуи.

— Проводите процедуру, — сказал он. — Но прекращаете сразу, если остаток начнет переходить к вашему источнику.

— Это определяю я.

— Тогда я отказываюсь.

Я стиснула зубы.

— Хорошо. Если увижу прямую угрозу моему источнику, остановлюсь.

— Обещаешь?

— Да.

Только после этого он произнес:

— Согласен.

Леона зафиксировала время и условия в журнале.

Мы перенесли защитные пластины из лаборатории. Полного круга в приемной не было, поэтому пришлось собрать временный контур вокруг кушетки.

Тея разложила четыре медные пластины, соединила их серебряной нитью и поставила у ног Северина чашу с холодной соленой водой.

— Вторую чашу возле правой руки, — сказала я. — Левая связана с поврежденным каналом.

— Почему вода?

— Примет часть жара и покажет, если огонь выйдет за пределы контура.

Я закрепила направляющую нить возле шрама, не касаясь самой поврежденной ткани. Второй конец опустила в пустую стеклянную чашу.

Северин наблюдал за каждым движением.

— Если почувствуете желание принять драконий облик, говорите сразу.

— Обычно желание не требуется.

— Сейчас источник действует отдельно от вашей воли. Мне важно знать начало каждой волны.

— Понял.

— Не пытайтесь подавлять огонь силой. Удерживайте человеческую форму, но не запирайте магию внутри.

— Это противоречит одно другому.

— Направляйте огонь к правой руке. Не к ране.

Он коротко кивнул.

Я села рядом и положила пальцы возле края шрама.

Первый контакт с его источником оказался сильнее, чем я ожидала.

Внутри Северина не было слабой искры Финна. Его сердечный огонь занимал почти все магические каналы, плотный и горячий. Даже поврежденный, он мог сжечь незащищенную ведьму одним резким выбросом.

Серый пепел образовал вокруг старой раны жесткую сеть.

Частицы соединялись между собой и с поврежденной тканью, создавая ложный путь для магии. Когда Северин использовал огонь, часть силы уходила по этому пути, застревала и вызывала новую боль.

Я осторожно проверила ближайшее соединение.

Оно было крепче, чем у Финна.

— Начинаю, — сказала я.

— Я готов.

Я ослабила первую связь.

Северин резко вдохнул, но не двинулся.

Направляющая нить нагрелась. В стеклянной чаше появилась маленькая серая крупинка.

Тея стояла за пределами круга с нейтрализующим настоем.

Леона записывала каждое изменение.

Я выбрала вторую частицу.

Она находилась ближе к магическому каналу. При попытке отделения огонь Северина отозвался резким толчком.

Вода возле его правой руки зашипела.

— Волна? — спросила я.

— Да.

— Направляйте вправо.

На его пальцах появились медные когти. Северин медленно разжал кулак, заставляя их исчезнуть.

Я продолжила.

С каждой отделенной частицей давление на канал становилось слабее, но серый остаток проходил через мои пальцы. Сначала появилось знакомое онемение, затем металлический привкус.

Защитный круг принимал большую часть вреда. Медные пластины темнели одна за другой.

— Левая пластина перегревается, — сказала Тея.

— Замени чашу с водой. Пластину не трогай.

Она быстро переставила емкость.

Я добралась до участка, где серый пепел соединялся непосредственно со шрамом.

Отделить его без повреждения ткани было невозможно.

Можно было только разорвать внешнюю сеть и оставить глубокий слой до следующей процедуры.

— Северин, сейчас станет хуже.

— Делай.

— Не двигайтесь.

Я усилила разделение.

Он сжал край кушетки правой рукой. Дерево затрещало под пальцами.

Чешуя снова проступила на шее.

— Человеческая форма, — напомнила я.

— Удерживаю.

Его голос едва оставался ровным.

Я разрушила первую часть сети.

Серый остаток вышел сразу несколькими частицами. Стеклянная чаша задрожала. Вода возле правой руки Северина закипела.

Огонь прошел по кругу и ударил в медные пластины.

Тея отступила.

Леона закрыла лицо рукой от жара.

Я не убрала пальцы.

Если разорвать связь сейчас, магия вернется в поврежденный канал и новый приступ начнется сразу.

— Мирелла, остановись, — сказал Северин.

— Еще нет.

— У тебя руки серые.

— Я вижу.

— Ты обещала.

— Моему источнику ничего не угрожает.

Это было правдой. Пока серый остаток держался в пальцах и не поднимался выше запястий. Боль была сильной, но знакомой.

Я отделила последнюю внешнюю связь.

Напряжение внутри его источника резко уменьшилось.

Медная чешуя на шее исчезла. Когти втянулись. Огонь перестал давить на защитный круг.

Я разорвала контакт.

Пальцы не слушались.

Леона успела подхватить мою руку, прежде чем она упала на край чаши.

— Не касайся кожи, — предупредила я.

Тея уже несла нейтрализующий раствор.

— Сначала ему, — сказала я.

— У него нормальный цвет лица.

— Проверь дыхание и воду возле правой руки.

Северин сам взял чашку, которую протянула Тея.

— Я в порядке.

— Это определяет аптекарь, — ответила она моими словами.

Даже сейчас я почти улыбнулась.

Я проверила пульс Северина.

Он оставался частым, но больше не сбивался. Магические линии под кожей побледнели. Шрам выглядел воспаленным, зато серый узор вокруг него стал значительно тоньше.

— Приступ остановлен, — сказала я. — Основной канал свободнее, но вещество осталось глубже. Сегодня никакого огня, превращений и защитных чар.

— У меня заседание Совета.

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Городская защита требует…

— Найдите заместителя.

— Не все функции можно передать.

— Тогда сообщите Совету, что глава столичной защиты принимал непроверенный препарат и временно утратил контроль над источником.

— Это вызовет панику.

— Если вы продолжите работать и сорветесь возле Центральной печи, паника будет обоснованной.

Северин хотел возразить, но остановился.

— Сколько нужно времени?

— До утра вы остаетесь под наблюдением.

— Здесь?

— Здесь.

— Мирелла.

— Вы пришли в аптеку как пациент. Теперь будете выполнять правила.

— У тебя нет свободной комнаты.

— Есть приемная.

— На этой кушетке?

— Финн не жаловался.

Тея отвернулась, но я заметила ее улыбку.

Северин опустил взгляд на сжатую правую руку.

— Мне нужно отправить сообщение заместителю.

— Леона запишет под вашу диктовку. Без подробностей о расследовании.

— Я могу писать сам.

Он взял перо.

Пальцы дрогнули.

Северин положил его обратно.

— Запишите, — сказал он Леоне.

Пока она составляла сообщение, Тея принесла мне нейтрализующий настой. Серый цвет на пальцах начал медленно бледнеть, однако слабость накатывала сильнее.

Я села на соседний стул.

Северин следил за мной.

— Ты нарушила обещание.

— Нет.

— Остаток дошел до запястий.

— Но не угрожал источнику.

— Ты не могла знать наверняка.

— Могла. Это мой дар.

— Ты всегда так отвечаешь, когда хочешь закончить спор.

— А вы всегда спорите с лекарем после того, как согласились на процедуру?

— Только если лекарь скрывает собственный риск.

Я посмотрела на него.

— Теперь понимаете, каково это?

Он замолчал.

Леона перестала писать, но не подняла головы.

Слова прозвучали жестче, чем я собиралась. Отменить их я не хотела.

Северин несколько лет принимал решения, скрывая от меня угрозы, документы и страхи. Сейчас он провел меньше часа в положении человека, которому не сообщают все сразу, и уже не мог это терпеть.

— Понимаю, — сказал он.

Без оправдания.

Без попытки вернуть разговор к его мотивам.

Я отвела взгляд первой.

После отправки сообщения Леона ушла в городскую управу. Она должна была передать официальный акт о процедуре и приложить копию согласия Северина. Не упоминать серый пепел в такой ситуации было уже невозможно.

До получения полной лицензии каждая серьезная помощь могла стать основанием для нового разбирательства. Наличие герцога в роли пациента только усложняло дело.

Тея принесла чистую рубашку из вещей господина Торна. Она была Северину коротка в рукавах, но старая одежда возле шрама пропиталась потом и следами магического жара.

— Другого нет, — сказала она.

— Подойдет.

Северин переоделся в процедурной.

Я ждала в торговом зале и старалась не смотреть на закрытую дверь.

Когда он вернулся, непривычная простая рубашка делала его менее похожим на главу древнего дома. Без темного костюма, цепи и идеально застегнутого воротника Северин выглядел просто уставшим мужчиной после тяжелой болезни.

Раньше я видела его таким только в спальне.

Мы оба вспомнили об этом.

Он первым отвел взгляд.

— Где моя одежда?

— Тея очистит ее от остаточной магии. До вечера получите обратно.

— Она умеет?

— Под моим руководством.

— Твоя ученица слишком молода для работы с драконьим огнем.

— Она не будет касаться огня. Только подготовит раствор и обработает ткань щипцами.

— Ты доверяешь ей?

— Да.

Ответ вышел без раздумий.

Тея замерла возле шкафа, но ничего не сказала.

Я тоже заметила собственную уверенность.

Неделю назад мы не были знакомы.

Теперь я доверяла ей находиться рядом во время опасной процедуры, выполнять указания и не использовать сведения против пациента.

Это не означало, что Тея перестала быть резкой, любопытной и слишком поспешной. Просто она несколько раз доказала, что в нужный момент способна действовать точно.

— Мне нужно задать вопросы, — сказала я Северину. — Ответы войдут в медицинскую запись.

— Спрашивай.

— Когда вы начали принимать «Рекорд-четыре» постоянно?

— После возвращения с пограничной войны.

— Без перерывов?

— Первые годы курсами. Последние восемь месяцев ежедневно.

— Почему перешли на ежедневный прием?

— После нескольких срывов превращения.

— Каких именно?

— Боль в левом канале, неполное раскрытие крыла, потеря чувствительности в руке.

— Кассиан проводил независимый анализ крови?

— Коллегия проводила.

— Кто лично?

— Его помощники.

— Вы видели результаты?

— Кассиан зачитал заключение.

— Документ?

— Остался в моей медицинской книге.

— Мне понадобится копия.

— Получишь.

— Полная история назначений, номера партий, записи о приступах и список всех препаратов дома Аркхарт.

Он нахмурился.

— При чем здесь препараты дома?

— Если одна основа использовалась в нескольких лекарствах, нужно проверить всех, кто мог ее принимать.

— Моя мать пользуется коллегией.

— Селин Верт тоже.

Имя прозвучало между нами впервые после Совета.

Лицо Северина стало жестче.

— Почему ты упомянула Селин?

— Она объявлена вашей будущей женой и, вероятно, проходила проверку совместимости в той же коллегии.

— Ее лекарства не имеют отношения к моему источнику.

— Это решу после изучения составов.

— Ты собираешься обследовать ее?

— Если появятся симптомы и она согласится.

Северин отвел взгляд к окну.

— Помолвка еще не утверждена окончательно.

— Для моего лечения это не имеет значения.

— Мирелла…

— Не сейчас.

Он кивнул.

На улице остановился экипаж. Через стекло я увидела герб Аркхартов.

Из него вышли двое мужчин в форме личной охраны.

— Я просила не присылать сюда ваших людей.

— Я их не вызывал.

— Они приехали за вами?

— Вероятно, заместитель сообщил в дом.

Первый охранник подошел к двери.

Городской стражник остановил его.

Разговор быстро стал громче.

— Тея, не открывай, — сказала я. — Я сама.

Северин поднялся.

— Оставайтесь сидеть.

— Это мои люди.

— И вы мой пациент.

— Мне нужно объяснить…

— Объясните через дверь.

Он посмотрел на меня так, словно не привык получать подобные указания в присутствии свидетелей.

Потом сел обратно.

Я открыла дверь на цепочку.

— Герцог временно остается под медицинским наблюдением, — сказала я.

Охранник побледнел.

— Нам приказано доставить его домой.

— Кем?

— Госпожой Аврелией Аркхарт.

— Она не распоряжается моей аптекой.

— Мы обязаны охранять главу дома.

— Можете ждать на улице. Внутрь не войдете.

— Госпожа Морвейн…

Северин заговорил из приемной:

— Исполняйте ее требования.

Охранники одновременно повернулись на голос.

— Герцог, госпожа Аврелия требует…

— Я услышал. Передайте, что вернусь после разрешения лекаря.

Один из мужчин посмотрел на меня с таким удивлением, будто я временно изменила порядок наследования в королевстве.

Они отошли к экипажу.

Я закрыла дверь.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что не отменили мое решение перед своими людьми.

— Ты была права.

— Вы редко говорили это во время брака.

— Я редко позволял тебе закончить спор.

Ответ прозвучал спокойно.

Мне стало не легче.

Я вернулась к столу и записала время процедуры, количество удаленного вещества и состояние пациента.

Северин наблюдал.

— Что обнаружила Беатриса обо мне?

— Она изучала два образца вашего препарата. Серый остаток накапливался возле старого ранения и усиливал связь с поврежденной тканью.

— Почему она не сообщила?

— Не знаю. Возможно, пыталась собрать доказательства.

— Она могла обратиться ко мне.

— Вы доверяли Кассиану больше, чем Беатрисе.

— Я бы выслушал.

— Так же, как выслушали меня перед расторжением брака?

Он не ответил.

Я закрыла журнал.

— Сегодня никакого расследования. Вам нужен отдых.

— Мне нужен полный отчет.

— Получите после подтверждения анализа.

— Кассиан должен быть допрошен.

— Пока мы не можем показать ему все доказательства. Если он связан с серым пеплом, предупреждение даст время уничтожить документы.

— Ты считаешь его виновным?

— Я считаю, что он подписал ложное заключение о моей бесплодности, лично осматривал Беатрису после подозрительной смерти и увеличил вам дозу препарата, который ухудшал состояние.

— Заключение могло быть ошибочным, а не ложным.

— Вы все еще защищаете его?

— Я отделяю подозрение от доказательства.

Я посмотрела на Северина и неожиданно услышала в его словах себя.

Ту самую осторожность, которой я раздражала Тею.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда согласимся, что Кассиан должен пока не знать, сколько нам известно.

— Согласен.

— И вы не отправите людей в коллегию без разговора со мной и Леоной.

Он помолчал.

— Если возникнет непосредственная угроза городу…

— Опять условия, которые определяете только вы.

— Я отвечаю за безопасность Астеры.

— А я отвечаю за медицинскую часть расследования.

— У тебя нет официальных полномочий.

— Зато серый пепел уже находится в вашем источнике, а официальные специалисты называли его восстановлением.

Северин провел рукой по лицу.

— До утра никаких действий против коллегии, — сказал он. — После этого мы обсудим общий порядок.

Не приказ.

Предложение, пусть и сформулированное привычно жестко.

— До утра, — согласилась я.

После обеда он уснул.

Не сразу. Сначала пытался читать принесенную Леоной газету, потом несколько раз спрашивал время и требовал проверить городской отчет. Наконец действие процедуры и остаточная слабость оказались сильнее привычки контролировать происходящее.

Северин лежал на узкой кушетке, повернувшись к стене.

Тея заглянула в приемную.

— Он правда останется здесь на ночь?

— Если состояние не ухудшится, до утра.

— Аврелия придет?

— Возможно.

— Что будем делать?

— Не откроем.

— Даже ей?

— Особенно ей.

Тея одобрительно кивнула.

Мы вернулись в лабораторию.

Нужно было обработать одежду Северина, запечатать серый остаток и очистить использованные пластины. Чаша с отделенным веществом стояла внутри защитной коробки. Серого пепла было в несколько раз больше, чем после процедуры Финна.

Я смотрела на него и понимала: Беатриса не ошиблась.

Отрава попадала не только в дешевые лекарства бедного района и препараты женщин, которых удобно было объявить бесплодными.

Она годами накапливалась в источнике одного из сильнейших драконов королевства.

Вечером Северин проснулся от боли, но нового приступа не произошло.

Я проверила шрам, дала ему простой охлаждающий настой и запретила принимать что-либо из личного флакона.

— Его нужно уничтожить, — сказал он.

— Нет. Это доказательство.

— Тогда запечатай.

— Уже.

Он посмотрел на мои руки.

Серый налет полностью исчез, но пальцы оставались бледными.

— Как ты себя чувствуешь?

— Устала.

— Только?

— Головная боль и временная слабость дара.

— Из-за меня.

— Из-за процедуры.

— Разницы нет.

— Есть. Вы не помещали серый пепел в собственное лекарство.

— Но настоял, чтобы ты рисковала меньше, и все равно позволил начать.

Я поправила край защитной повязки возле его шрама.

— Не превращайте любое событие в повод взять на себя всю ответственность. Это тоже способ не замечать чужой выбор.

Северин долго молчал.

— Ты сама выбрала лечить меня?

— Да.

— Несмотря на все?

Я знала, о чем он спрашивал.

Не о препарате и не о профессиональном долге.

— Я не оставляю пациента без помощи из-за того, что он причинил мне боль.

— Значит, это ничего не меняет между нами.

— Сегодня вы мой пациент. Только это.

Он принял ответ.

Ночью я устроилась в торговом зале, потому что не хотела подниматься на второй этаж. Тея принесла одеяло и заявила, что будет дежурить после полуночи.

— Утром тебе работать, — сказала я.

— Вам тоже.

— Я старше.

— Это не преимущество при недосыпе.

Мы договорились разделить ночь.

Перед тем как лечь, я еще раз проверила Северина.

Он не спал.

— Болит? — спросила я.

— Терпимо.

— Если усилится, разбудите.

— Я не стану скрывать.

— Хорошо.

Я уже повернулась к двери, когда он позвал:

— Мирелла.

— Что?

— Я не знал о прошении семь дней.

Я замерла.

— Вы сами сказали это в Совете.

— Я подписал его семь дней назад. Решение готовили дольше, но Аврелия и юристы показали документы только перед подачей.

— Это должно что-то изменить?

— Нет.

Он ответил сразу.

— Тогда зачем говорите?

— Потому что раньше объяснил бы это как оправдание. Сейчас хочу, чтобы ты знала точный факт.

Я смотрела на него в полумраке.

— Вы все равно подписали.

— Да.

— Не поговорили со мной.

— Да.

— И публично назвали наш брак ошибкой.

Его лицо осталось спокойным, но пальцы сжались на краю одеяла.

— Да.

— Значит, точный факт не меняет главного.

— Я понимаю.

Я вышла из приемной.

В торговом зале горела одна лампа. За окном дежурил городской стражник. На столе лежали записи Беатрисы, медицинский журнал и новый договор, который еще предстояло составить.

Северин стал первым богатым пациентом моей закрытой аптеки.

И первым человеком, чья жизнь теперь зависела от того, сумею ли я доказать, что официальное лекарство медленно уничтожало драконий огонь.