Глава 19 Город без огня

Банковские двери закрывали, когда наш экипаж остановился у ступеней.

Двое служащих уже снимали медную табличку с расписанием, третий запирал боковой вход. Над фасадом не горел обычный защитный знак. Вместо ровной синей линии вокруг каменных колонн дрожали отдельные искры, которые гасли, едва успев появиться.

Серый импульс добрался и сюда.

Леона вышла первой.

— У нас чрезвычайное распоряжение следственной палаты и Гильдии ведьм.

Старший служащий посмотрел на документ, затем на площадь, где один за другим гасли городские фонари.

— Хранилище уже опечатано на ночь.

— Внутри находится доказательство по делу, связанному с отказом защитной системы Астеры.

— Госпожа, я не могу открыть нижний зал без управляющего.

— Тогда вызывайте управляющего.

— Он живет в северном квартале.

— Значит, отправляйте быстрый экипаж.

Мужчина колебался.

Северин подошел ближе, придерживая правое плечо.

— Сколько времени требуется на вызов?

Служащий узнал его и сразу выпрямился.

— Не меньше часа, герцог.

— Столько у нас нет.

— Но правила банка…

— Не отменяются, — сказала Леона прежде, чем Северин успел продолжить. — Управляющий может подтвердить открытие через личный зеркальный контур?

Служащий задумался.

— Может. Но он используется только при смерти владельца счета или угрозе уничтожения хранилища.

За площадью погас еще один защитный фонарь.

Из темноты донесся испуганный крик.

Леона указала на него.

— Угроза уничтожения города считается достаточной?

Через десять минут мы спускались в банковское хранилище.

С нами шли старший служащий, городской следователь и Ивара. Управляющий подтвердил доступ через зеркальную пластину, потребовал назвать каждый предмет, который мы заберем, и предупредил, что открытие ячейки будет записано камнем памяти.

Я была благодарна за каждую формальность.

Если коробка Беатрисы содержала недостающую страницу, Кассиан не сможет объявить ее поздней подделкой, изготовленной в моей лаборатории.

Нижний зал банка освещали обычные масляные лампы.

Магические кристаллы вдоль стен погасли почти одновременно после второго импульса Совета. Служащие не успели заменить все светильники, и часть хранилища оставалась в тени.

Северин шел рядом.

Не касался стены, не пытался вызвать огонь и не предлагал осветить дорогу собственной силой. Связь с телом снова закрылась после удара Кассиана. Даже чешуя на пальцах исчезла.

— Состояние? — спросила я тихо.

— Без изменений.

— Холод возле шрама?

— Есть.

— Сильный?

— Терпимый.

— Это не показатель.

— Слабее, чем перед первым лечением.

Я приложила пальцы к его запястью.

Пульс оставался ровным.

Северин не возразил против осмотра и не попытался убедить меня, что может идти быстрее.

Мы остановились возле ячейки.

Служащий открыл внешний замок. Леона приложила свою юридическую печать. Я назвала содержимое по прежней описи: копия журнала Беатрисы, независимые заключения, документы по Р-17 и небольшая металлическая коробка без установленного механизма открытия.

Дверца отошла в сторону.

Коробка лежала там, где мы ее оставили.

Темный металл, гладкая крышка, четыре маленьких квадрата и знак разделенного камня в центре.

Я поставила ее на каменный стол.

— Раньше вы пытались открыть? — спросила Ивара.

— Аптечной печатью и обычными ключами. Без повреждения.

Следователь осмотрел замок.

— Следов вмешательства нет.

Леона показала служащему письмо Кассиана, где упоминался уничтоженный отчет.

— Предполагаем, что внутри находится часть исследования Беатрисы Морвейн, которой нет в спасенных документах.

— Что требуется для открытия? — спросил Северин.

Я достала из аптечной сумки две защитные коробки.

В первой лежал маленький кусок белого минерала из старой выработки.

Во второй — запечатанный образец серого пепла после процедуры Финна.

— Знак на крышке совпадает с символом старой системы, — сказала я. — Разделенный камень. Чистая основа и измененная. Возможно, замок должен различить обе.

— Риск? — спросила Ивара.

— Серый пепел запечатан и не связан с живым источником. Белый минерал нейтрален. Но все стоят за внешним кругом.

Служащий активировал механический защитный экран вокруг стола. Магии в нем почти не осталось, зато толстое стекло могло удержать осколки и обычный огонь.

Я надела перчатки.

На двух квадратах возле центра были едва заметные углубления.

В левое положила белый минерал.

В правое — одну крупинку серого пепла на стеклянной пластине.

Ничего не произошло.

— Может, нужны все четыре, — сказала Леона.

Я осмотрела оставшиеся углубления.

На одном был вырезан знак чаши.

На другом — ладонь.

Чаша означала ведьмину работу.

Ладонь — добровольную передачу силы.

Я поставила на третий квадрат медную печать аптекаря, оставленную мне Беатрисой.

Четвертый оставался пустым.

— Нужен дракон? — спросил Северин.

— Не просто дракон. Добровольный отклик.

— У меня огонь не выходит к телу.

— Источник сохранился.

— Достаточно прикосновения?

— Возможно.

— Мирелла, — начала Ивара.

— Он не будет использовать силу. Только положит руку на знак.

Северин снял перчатку.

Я остановила его.

— Согласны добровольно передать замку только слабый отклик источника, без выхода огня и без родовой связи?

Он понял, зачем я формулирую так точно.

— Согласен.

— Если почувствуете боль или тягу к Центральной печи, сразу убираете руку.

— Да.

Он положил ладонь на четвертый квадрат.

Сначала металл остался холодным.

Потом под его пальцами появилась тонкая медная линия.

Не чешуя.

Не пламя.

Только внутренний отклик источника.

Белый минерал посветлел.

Серый пепел потемнел.

Медная печать Беатрисы нагрелась.

В центре крышки прошла трещина, ровная и тонкая. Она разделила знак камня на две части.

Замок щелкнул.

Северин сразу убрал руку.

— Боль?

— Нет.

— Холод?

— Усилился на мгновение. Уже прошел.

Я проверила пульс.

Только после этого открыла коробку.

Внутри лежали три предмета.

Сложенная страница.

Тонкая стеклянная пластина с высохшей каплей серого вещества.

И письмо, адресованное мне.

На конверте было написано:

«Мирелле. Открыть только после подтверждения общей привязки».

Я не стала читать письмо первым.

Сначала следователь зафиксировал содержимое. Служащий банка внес каждый предмет в акт. Ивара проверила защитную пластину на опасную магию.

Только после этого я развернула страницу.

В верхнем углу стоял номер девятнадцать.

Недостающая часть отчета Беатрисы.

Я читала медленно.

Старый защитный контур строился на добровольном соединении пяти драконьих огней и ведьминой основы. Ни один дом не являлся владельцем системы. Главный проводник только открывал путь между живыми источниками и печью.

Позже дом Аркхарт получил исключительное наследственное право управлять центральным узлом.

Право превратилось в привязку.

Каждый новый глава рода принимал связь при наследовании титула. Он мог усиливать печь, закрывать отдельные каналы и перераспределять огонь между башнями.

Но печь получала постоянный доступ к его источнику.

Именно поэтому Кассиану требовался Северин.

Не только как сильный дракон.

Как дверь.

Внизу страницы Беатриса описала очищение.

'Проводник добровольно отказывается от наследственного права собственности на Центральную печь. После разрыва привязки его огонь перестает быть главным и становится равным остальным источникам. Ведьма проводит чистую основу через открытый канал и отделяет чужую волю от защитного состава.

Если проводник пытается сохранить власть над системой, серый пепел восстанавливает связь.

Если отказывается не полностью, очищение невозможно.

Возможные последствия для проводника: потеря наследственного преимущества, ослабление сердечного огня, временная или постоянная утрата формы. При глубоком заражении — смерть'.

Я перечитала последний абзац.

Северин стоял напротив и видел текст.

— Значит, недостаточно провести противоядие через мой источник, — сказал он. — Нужно отказаться от права дома Аркхарт на печь.

— Да.

— Навсегда?

— В отчете нет способа восстановить привязку без повторного подчинения системы одному дому.

Леона взяла страницу.

— Отказ должен быть юридическим или магическим?

— И тем и другим, — ответила я. — Беатриса пишет, что добровольность определяется не словами. Но современная связь закреплена законами наследования и документами Совета. Если юридическое право останется, магия может считать отказ неполным.

Северин посмотрел на следователя.

— Можно оформить отказ сегодня?

— От семейного права на государственный объект? — мужчина растерялся. — Нужен Совет, королевская канцелярия, подтверждение наследников…

— Купол угасает до полуночи, — сказала Ивара. — У нас нет времени на обычную процедуру.

Леона уже доставала чистые листы.

— Можно составить чрезвычайный односторонний отказ главы дома от исключительного права управления печью. Он вступит в силу с момента подписи при свидетелях и будет подтвержден королем позже.

— Наследники смогут оспорить, — сказал следователь.

— Если Северин укажет, что право используется для совершения массового преступления и создает прямую угрозу источникам граждан, оспаривание не приостановит действие.

— Совет может признать отказ недействительным.

— После спасения города пусть пытается.

Северин смотрел на страницу.

Не на меня.

На слова Беатрисы о смерти проводника.

— Сначала письмо, — сказала я.

Я вскрыла конверт.

Почерк тети был ровным. Только последние строки уходили немного вниз, словно она писала уставшей рукой.

'Мирелла.

Если ты читаешь это, значит, я не успела закончить работу или мне не позволили.

Не верь тому, кто скажет, что для спасения всех нужен послушный герой и одна великая жертва. Так обычно говорят люди, которые заранее решили, кем пожертвуют.

Проводник обязан выбрать сам. Ведьма обязана иметь право остановить процедуру. Ни любовь, ни долг, ни род не заменяют согласия.

Серый пепел удерживается не только веществом. Он удерживается привычкой считать чужую силу своей собственностью.

Для очищения потребуется не разрушить печь, а вернуть ее городу.

Если проводник откажется от власти искренне, основа пропустит огонь. Если ведьма попытается удержать его жизнь любой ценой и не позволит завершить выбор, связь восстановится.

Не решай за него.

Но и не позволяй ему решать за тебя.

Беатриса'.

Я закончила читать вслух.

Никто не говорил.

Тетя оставила мне не готовый ответ.

Границу.

Северин имел право выбрать риск.

Я имела право определить, допустима ли процедура.

Ни один из нас не мог забрать решение другого.

— Составим отказ, — сказал Северин.

— Сначала рассчитаем процедуру, — ответила я.

— Одно не мешает другому.

— Мешает, если документ подпишете до понимания последствий и превратите отказ в совершившийся факт.

— Последствия указаны.

— Не все. Мы не знаем, сколько противоядия понадобится, выдержит ли ваш источник и что сделал Кассиан с нижним узлом.

— Поэтому отказ подпишу сейчас, а к печи спущусь только после вашего медицинского решения.

Я смотрела на него.

— Даже если решу, что вы не выдержите?

— Тогда не пойду как проводник.

— И не попытаетесь попасть туда без меня?

— Не попытаюсь.

— Не передадите приказ другому лекарю провести очищение?

— Нет.

— Не используете отказ, чтобы заставить меня согласиться?

— Нет.

Леона положила перед ним лист.

— Я запишу эти условия отдельным приложением.

Северин кивнул.

Мы покинули банк с коробкой, страницей, письмом и заверенным актом.

На площади стало темнее.

Погасли последние магические фонари. Люди зажигали свечи в окнах, выносили обычные лампы на улицы и развешивали их возле перекрестков.

Астера не оставалась без света полностью.

Она просто вспоминала, как жить без драконьего огня.

По дороге к аптеке мы видели, как соседи помогают друг другу закрывать ставни, переносят воду и ведут детей из домов, связанных с защитными башнями. Стражники направляли людей к безопасным площадям. Ведьмы рисовали на дверях немагические белые знаки, обозначая лечебные пункты.

Над городом больше не было купола.

Темное небо казалось слишком близким.

В «Полыни и пламени» нас ждали все.

Тея стояла за прилавком с тремя журналами. Финн сидел на стуле рядом, завернутый в одеяло. Сейн проверял список тяжелых пациентов. Эдита готовила диагностические пластины. Селин работала с городскими картами.

— Коробка открылась? — спросила Тея.

Я положила страницу Беатрисы на стол.

— Да.

Мы собрались в лаборатории.

Места не хватало, поэтому дверь оставили открытой. За ней продолжала работать аптека, и каждый разговор сопровождался звоном чаш, шагами и голосами пациентов.

Я разложила схему.

— Чтобы очистить городскую систему, необходимо выполнить пять действий.

Тея взяла перо.

— Первое: Северин юридически и магически отказывается от исключительного права дома Аркхарт на Центральную печь.

— Второе: его сердечный огонь используется только как открытый проводник. Не как управляющий источник.

— Третье: противоядие вводится через родовой канал и проходит в нижний узел печи.

— Четвертое: я отделяю серый пепел и управляющий катализатор Кассиана от исходного защитного состава.

— Пятое: внешние ведьмы удерживают чистую основу в городских каналах, пока инженеры перекрывают вторичные линии.

Илар Тессен развернул новую схему.

— Вторичные каналы идут к пяти башням, старой казарме, коллегии и южной выработке. На каждом нужен инженер или подготовленный стражник.

— Без драконьей крови, — добавила я. — Иначе серый пепел может отозваться через них.

— Найдем.

Селин указала на восточную линию.

— Я могу руководить эвакуацией драконов из здания Совета.

— Вам нельзя приближаться к печи, — сказала Эдита.

— Я останусь на поверхности.

— И не используете форму.

— Ее все равно нет.

Она произнесла это спокойно, но пальцы сильнее сжали карту.

— Тогда отвечаете за список пациентов старших домов, — решила я. — Всех выводят из магических помещений до начала очищения. Никто не пытается помочь огнем.

Селин кивнула.

Леона разложила документы.

— Я передам оригиналы следственной палате и королевской канцелярии. Кассиан должен быть объявлен в розыск официально, а не только как исчезнувший лекарь. Если мы не вернемся, доказательства останутся действующими.

— Вы вернетесь сюда после передачи, — сказала я.

— Нет.

— Леона.

— Внизу тебе потребуется человек, который понимает документы и зафиксирует отказ Северина.

— Это сделает следователь.

— Следователь не знает всей цепочки событий и не отличит добровольный отказ от давления Совета.

— Вы не медицинский специалист.

— Поэтому останусь за пределами рабочего круга и буду писать.

Я хотела возразить.

Беатриса будто говорила со страницы: не решай за другого.

— Хорошо. Но при первом приказе стражи на эвакуацию вы уходите.

— Согласна.

— Тея остается в аптеке.

Она вскинула голову.

— Почему?

— Потому что здесь будут готовить внешний раствор для ведьм на каналах. Ты знаешь формулу и уже провела все лабораторные опыты.

— Другие могут готовить по рецепту.

— Могут. Но если пропорции начнут меняться из-за городского отклика, нужен человек, который видел состав с первого опыта.

— Я хочу идти с вами.

— Я знаю.

— Тогда почему…

— Потому что твоя работа здесь важнее желания находиться рядом.

Тея сжала перо.

— А если вы не вернетесь?

— Продолжишь аптеку.

— Не говорите так.

— Я обязана оставить порядок на случай любого исхода.

— Вы говорите как Северин.

— Нет. Я не скрываю риск и не принимаю решение за тебя. Ты можешь отказаться от управления лабораторией. Тогда назначим другую ведьму.

Тея смотрела на меня несколько секунд.

— Не откажусь.

— Хорошо.

— Но это не значит, что мне нравится.

— Не должно.

Финн появился в дверях.

— А я?

— На койку, — ответили сразу несколько человек.

— Я могу носить сообщения.

— Не можешь долго ходить, — сказала Марта из торгового зала.

— Могу недолго.

— Финн, — позвала я.

Он подошел.

— Ты останешься возле Теи и будешь записывать время отправки каждого состава. Сидя.

— Это настоящая работа?

— Настоящая.

— Оплачиваемая?

— После открытия постоянной лицензии.

— Она уже открыта чрезвычайно.

— Не спорь с работодателем.

Он важно кивнул.

— Тогда согласен.

Сейн распределил пациентов между старой баней, аптекой и районным госпиталем. Эдита выбрала шесть ведьм для внешнего контура. Илар назначил инженеров на вторичные линии. Городская стража подготовила две группы: одну для нижнего зала, вторую для поиска Кассиана.

Я занялась противоядием.

Для отдельного пациента требовались капли.

Для городской системы — большой медный сосуд.

Белого минерала из двух коробок могло не хватить. Илар привез еще несколько кусков из опечатанной выработки под охраной стражи. Каждый я проверила обычной диагностикой.

Один оказался загрязнен серым пеплом.

Его сразу убрали.

Остальные измельчили.

Тея следила за весом.

Эдита за чистотой.

Шесть ведьм поочередно насыщали раствор мягкой очищающей магией. Не своей личной силой, а одинаковым внешним импульсом, чтобы состав не принадлежал одной из них.

Северин сидел за столом с Леоной и следователем.

Перед ним лежал документ об отказе.

Я видела только отдельные строки.

«Дом Аркхарт добровольно и безусловно отказывается от исключительного права владения, управления и наследственного контроля над Центральной драконьей печью…»

«С момента подписания система признается городской защитной собственностью, управляемой совместно короной, Гильдией ведьм, инженерной палатой и представителями пяти домов на равных условиях…»

«Ни один будущий наследник Аркхартов не может восстановить исключительную привязку без согласия всех сторон…»

Северин прочитал документ трижды.

— Нужно добавить отказ от права единолично назначать главного проводника, — сказал он.

Леона внесла.

— И положение о добровольном согласии любого человека, чей источник используется системой.

Следователь поднял голову.

— Это значительно усложнит работу печи.

— Значит, инженерам придется создать безопасную процедуру, а не опираться на обязанность рода.

Леона дописала.

Северин подписал.

Не гербовой печатью.

Собственным именем.

Следователь, Ивара, Леона и представитель короны поставили подписи свидетелей.

Кольцо главы дома Северин положил на документ рядом с белым минералом.

Медный знак на камне погас.

Я почувствовала это даже через комнату.

Связь еще не разорвалась полностью, но магия признала начало отказа.

Северин побледнел.

Я сразу подошла.

— Что чувствуете?

— Будто внутри стало тише.

— Боль?

— Нет.

— Огонь?

— Есть.

— Связь с печью?

Он закрыл глаза.

— Слабее. Но не исчезла.

— Полный разрыв произойдет в нижнем узле.

— Похоже на то.

Эдита провела обследование.

— Источник стабилен. Начинать процедуру допустимо. Но при разрыве состояние может измениться мгновенно.

— Будете рядом? — спросил Северин.

— На поверхности нижнего зала. В рабочий круг войдет только Мирелла.

— Почему только она?

— Чем больше магии внутри, тем выше риск нового общего отклика.

Северин посмотрел на меня.

— Готовы? — спросила я.

— Да.

— Это не вопрос о долге.

— Понимаю.

— Не о том, хотите ли вы искупить развод.

— Понимаю.

— Не о желании доказать, что достойны меня.

Он выдержал мой взгляд.

— Я отказываюсь от права дома Аркхарт на печь, даже если ты никогда не станешь моей женой снова.

— Почему?

— Потому что ни один род не должен владеть источником силы всего города. И потому что пока связь принадлежит мне, Кассиан может использовать через нее других людей.

— Вы понимаете, что можете навсегда потерять драконью форму?

— Да.

— Можете потерять титул после семейного спора.

— Да.

— Можете умереть.

— Да.

— И все равно согласны?

— Согласен.

Я положила ладонь на документ.

— Тогда я согласна провести очищение. Но остановлю процедуру, если ваш источник начнет разрушаться быстрее, чем открывается общий канал.

— Даже если город останется без огня?

— Да.

Северин кивнул.

— Принимаю.

Я подписала приложение как лечащий аптекарь.

После этого в лаборатории стало необычно тихо.

Все приготовления закончились.

Оставалось только идти.

Перед выходом я поднялась в комнату над аптекой, чтобы сменить мокрое от работы платье на короткую темную юбку, плотную рубашку и старый аптечный жилет Беатрисы. В его карманах уже лежали нож, серебряные нити, диагностические пластины и письмо тети.

Я застегивала последний ремень, когда Северин постучал.

— Войдите.

Он остановился на пороге.

На нем была простая темная одежда без формы и герба. Раненое плечо перевязано. Кольца главы дома на руке больше не было.

Без него Северин выглядел непривычно.

Не меньше.

Просто иначе.

— Все ждут внизу, — сказал он.

— Знаю.

Он не уходил.

— Что?

— Хотел поговорить до спуска.

Я села на край кровати.

— Говорите.

Северин остался стоять.

— Если я не вернусь…

— Нет.

— Мирелла.

— Не начинайте с распоряжений о собственной смерти.

— Это не распоряжения.

— Тогда что?

Он медленно выдохнул.

— Я хочу сказать, что не считаю твое участие обязанностью завершить мою жизнь правильно. Если внизу придется выбирать между спасением моего источника и собственной безопасностью, выбирай себя.

— Я врач не хуже вас понимаю пределы.

— Ты уже продолжала процедуры после того, как дар начинал угасать.

— Ради Финна.

— И ради меня.

— Это было медицинское решение.

— Иногда. Иногда ты тоже считаешь себя единственным человеком, который обязан довести все до конца.

Я встала.

— Что вы хотите услышать?

— Что не останешься в разрушающемся круге только потому, что я внутри.

Я смотрела на него.

Это не было красивой просьбой пожертвовать любовью ради города.

Наоборот.

Он просил не делать его центром моего решения.

— Хорошо, — сказала я. — Если круг станет смертельно опасным для меня и продолжение не сможет вас спасти, я выйду.

— А если сможет?

— Тогда оценю риск.

— Очень аптекарский ответ.

— Другого не будет.

Северин кивнул.

— Теперь вы, — сказала я.

— Что?

— Если внизу станет ясно, что разрыв убивает вас, а система уже открыта достаточно для другого способа, вы позволите мне остановить процедуру.

— Позволю.

— Не скажете, что город важнее одной жизни.

— Не скажу.

— Не попытаетесь удержать канал силой.

— Нет.

— И не будете скрывать боль.

— Обещаю.

Я подошла ближе.

Между нами оставался один шаг.

— Я все еще не простила вас, — сказала я.

— Знаю.

— Но доверяю вам войти туда вместе со мной.

Северин закрыл глаза на короткое мгновение.

Когда открыл, в них не было победы.

Только ответственность за то, что я дала.

— Это больше, чем я заслужил.

— Не вам решать, что я могу дать.

— Правильно.

Я сама взяла его за руку.

Не поцеловала.

Сегодня обещания требовали большей осторожности, чем прикосновения.

Мы спустились вместе.

У входа Тея проверила мои карманы, браслет и защитные перчатки.

— Серебряные нити?

— Здесь.

— Нейтрализующий настой?

— В левом кармане.

— Письмо Беатрисы?

— Со мной.

— Веревка?

— У Брана.

Она продолжала искать повод задержать нас.

Я позволила.

Потом обняла ее.

Тея замерла.

— Это зачем?

— Потому что хочу.

Она обняла в ответ крепко и быстро.

— Вернитесь.

— Сделаем все возможное.

— Опять не обещание.

— Нет.

— Ненавижу честных аптекарей.

— Сама такой станешь.

Финн протянул мне маленький медный жетон доставки.

— Возьмите.

— Зачем?

— Я с ним никогда не терялся.

— Ты потерялся три раза за прошлое лето, — сказала Марта.

— Но возвращался.

Я взяла жетон и положила в карман.

— Верну после работы.

— С процентами.

— Очень деловой подход.

Во двор вынесли сосуд с противоядием. Его поставили на специальную тележку и закрепили четырьмя ремнями. Шесть ведьм получили по малой чаше внешнего состава. Илар распределил инженеров. Стражники проверили оружие и маски.

По улицам мы двигались длинной группой.

Люди расступались.

Никто не приветствовал Северина как герцога.

Не кричал мое имя.

Они просто видели сосуд, аптечные знаки и городскую стражу и понимали: кто-то идет к печи.

Чем ближе становился Совет, тем сильнее я чувствовала серую сеть.

Она проходила под мостовой, стенами и домами.

Не живая.

Но связанная с тысячами живых источников.

У входа в здание нас встретил Бран.

Кольцо Аркхартов висело у него на цепочке.

— Нижняя дверь открыта. Двое людей Кассиана задержаны возле инженерного зала. Самого внутри не нашли.

— Стражники спускались к печи? — спросила я.

— Только до внешней площадки. Дальше серый контур вызывает слабость даже у людей без драконьей крови.

— Значит, катализатор насыщает воздух.

— Маски помогают ненадолго.

Бран вернул Северину кольцо.

Тот не надел его.

— Оно больше не мое.

— Документ еще не утвержден Советом.

— Отказ уже действует.

Он передал кольцо Иваре.

— Сохраните как доказательство прежнего права доступа. После очищения передайте короне.

Ивара приняла.

Мы вошли.

Зал Совета опустел.

Церемониальная чаша продолжала гореть серым пламенем. По полу тянулись линии пяти домов. Теперь они были тоньше, но уходили вниз, к Центральной печи.

Я не приблизилась.

Мы прошли к боковой двери.

На лестнице пахло металлом и жженой солью.

Маски закрывали лицо, но запах все равно ощущался во рту.

Илар шел впереди, проверяя ступени. За ним Бран и два стражника. Потом тележка с противоядием. Я и Северин следовали сразу за ней. Леона, Ивара и остальные оставались на внешней площадке до нашего сигнала.

Чем ниже мы спускались, тем холоднее становился воздух.

Северин держал мою руку.

Не потому, что я боялась лестницы.

Его родовая связь отзывалась на каждый шаг. Через пальцы я чувствовала мелкую дрожь.

— Боль? — спрашивала я через каждые несколько ступеней.

— Нет.

— Холод?

— Сильнее.

— Огонь?

— Внутри. Не выходит.

На последнем пролете он остановился.

— Что?

— Печь узнала меня.

По камню под нашими ногами прошел медный свет.

На мгновение.

Потом стал серым.

— Не отвечайте ей.

— Не отвечаю.

Мы достигли внешней площадки.

Центральная печь находилась за круглыми металлическими дверями высотой в два человеческих роста. На них были изображены пять драконов, положивших огонь в одну чашу.

Под рисунком кто-то недавно добавил новый знак.

Серую вертикальную линию.

Один источник над всеми остальными.

— Кассиан изменил печать, — сказал Илар.

— Не окончательно, — ответила я. — Старые линии еще видны.

Бран открыл механический замок.

Двери разошлись.

Жар не вышел наружу.

Изнутри пришел холод.

Такой сильный, что дыхание стало белым.

Мы ввезли тележку в зал.

Центральная печь занимала всю дальнюю стену. Огромный каменный круг был заполнен серым огнем, который не освещал помещение. От него расходились пять каналов, каждый уходил к родовому узлу.

В центре стоял каменный стол.

На нем лежала вторая половина катализатора.

Кассиан находился рядом.

Без плаща коллегии.

В простой белой рубашке с закатанными рукавами, будто собирался провести обычный лабораторный опыт.

Он посмотрел на сосуд с противоядием.

Потом на документ в руках Леоны.

На Северина без кольца.

На меня.

— Закройте дверь, — сказал Кассиан. — Сквозняк мешает точным расчетам.