На первый взгляд кажется, что Пер Гюнт и Одиссей, стоящие рядом, – это сюжет какого-нибудь артхауса. Или новая часть «Шрека», где создатели вышли за рамки европейских сказок. Но все куда веселее! У этих двоих много общего, если присмотреться внимательно.

Оба они – герои-трикстеры.

Есть, правда, нюансы.

Образ трикстера, плута и озорника, не принимающего правил и нарушающего табу (будь то законы племени или божественный порядок, как в случае с небезызвестным Локи), зарождается в мифологии. Притом встречается не только в развитых цивилизациях, но и, например, у народов Океании.

Трикстер стремится разрушить существующую систему, но проблема в том, что он не может предложить ничего взамен, он «не хорош и не плох, он – орудие, предназначенное для обновления прогнившей системы либо для разрушения устаревшей». Зачастую в сюжетах возникают сцены пленения трикстера – он «оказывается (или ощущает себя таковым) в какого-то рода заключении (зачастую в физическом), далее описывается побег трикстера и его приключения, и заканчивается все его исчезновением, смертью или превращением»[10]. Трикстер как бы проскальзывает между прутьями старого и нового порядков. Он всегда где-то между, и почти никогда он не принимает ничью сторону.

Из мифологии трикстер попадает в литературу и трансформируется. Он фокусник и странник, его путь – вечная дорога, его задача – показывать чудеса и говорить меткими афоризмами. Есть три этапа эволюции трикстеров в литературе:

• трикстер-направляющий (спутник, подсказывающий верные мысли, типа шутов Шекспира, второстепенный герой-хитрец);

• трикстер-действующий (Фигаро, персонажи комедий Возрождения и плутовского романа, которые принимают более активное участие в сюжете, нежели направляющий, и помогают разрешить проблемы главных героев);

• трикстер-ведущий, становящийся главным персонажем, который способен не только «жульничать», но и тянуть других за собой (Рэндл Макмерфи, Остап Бендер, капитан, в конце концов, Джек Воробей!).

И это несмотря на то, что к последнему этапу доминирующую роль в прозе занял уже другой типаж, герой-мастер. Сомневающийся, находящийся в вечном поиске идей и отменно владеющий той или иной профессией. Герой, иными словами, фаустианского типа. Вы вспомнили булгаковского Мастера? Совершенно правы. На долгое время такие «Фаусты» занимают в литературной традиции Европы центральное место, но и трикстеры, скажем так, наносят им ответные удары.

Пер Гюнт – один из таких.

Главное оружие Одиссея – слова, хитрость и, как бы мы сказали сейчас, богатое воображение (не зря же Гомер называет его «многомудрый»). Что может Пер? Ровно то же самое – врать, сочинять истории и договариваться. Одиссей находится в долгом, кажущемся бесконечным странствии. Так же и Пер, сбегая в горы, уже никогда не останавливается, пусть зачастую путешествие его и кажется бутафорским. Оба героя в конце концов возвращаются домой, притом оба – к женщине. Путь одного усложняют сирены и циклопы, путь другого – кобольды и тролли. Оба так или иначе соприкасаются с подземным миром: Одиссей вызывает дух провидца Тиресия, а Пер на исходе жизни встречает Худощавого (дьявола) и Пуговичника.

Но Пер, в отличие от Одиссея, не герой – точнее, «герой» нового толка. Ибсен намеренно деконструирует этот типаж: ведь Пер, как выясняется в финале, за долгую жизнь не сотворил ничего подлинно хорошего и дурного. Как настоящий трикстер, скользил между тем и этим, бродил и фокусничал без цели. Вроде бы пытался найти свое «я» в этой одиссее, но до последнего его упускал – слишком подстраивался под других, слишком, наследуя трикстерам, хорошо умел мимикрировать.

Пер Гюнт – этакий декадентский Одиссей. Герой, потерявший всякие ориентиры и надежды, а с ними и самого себя. Ибсен метко иронизирует над романтической традицией: с ее «отвергнутым обществом» героем-мечтателем и двоемирием, которое в «Пер Гюнте» благодаря карикатурной своре троллей выходит не пугающе окутанным замогильным туманом, а скорее комичным. Тролли понимают природу человека лучше самого человека – удивительно, хотя мифологически они, хранители гор и лесов (когда добрые, когда злые), всегда человеку противопоставлялись. Точнее, не человеку, а его культуре городов.

Ванечка родился в XXI веке, но схожей судьбы трикстера-странника, наполненной троллями и циклопами, не избежал. И выбрал себе уже других трикстеров-покровителей – поп-культурных, типа Остапа Бендера и Сола Гудмана.

И кто теперь командует парадом?