- Я… Я отвечу вам искренне, Ваше Величество: я не могу сделать это. Моя совесть не позволит мне предать моего мужа, даже ради обретения покоя и возможности вернуться в моим детям. Мне очень жаль, моя королева. Но я надеюсь… Я молю Бога, чтобы Он сжалился надо мной, – тихо, но твердо ответила Бригида. Ей было невероятно жаль эту бледную, хрупкую женщину, сидящую перед ней, жаль этого красивого рыжеволосого ребенка, но она знала, что никогда не поддаться искушению и не станет любовницей Генриха. Пусть даже на одну ночь… Никогда.

Анна открыла глаза и вперила в свою фрейлину пронзительный взгляд.

- Вы поступаете очень глупо. Но я понимаю и принимаю ваше решение. Вы, Бригида, такая же верная супруга и мать, как и я, – вдруг улыбнулась королева. – Альенора сказала, что вы много молитесь. Это похвально.

- Благодарю за похвалу, Ваше Величество, – склонила голову Бригида.

- Но какому Богу вы молитесь? – вдруг спросила Анна.

- Есть лишь один Бог, и я молюсь Ему, – растерянно ответила леди Тьюри.

- И какой же это Бог? Папский? Или англиканский?

Это была ловушка: Анна славилась тем, что принесла в Англию другую веру, которая вытеснила из сердца короля Папу Римского. Чтобы жениться на мисс Болейн, Генрих раздавил своим сапогом веру своих подданных, католичество, и мечом насадил ту, что была удобна ему, ту, что помогла ему достигнуть желаемого.

Несмотря ни на что, в душе, Бригида оставалась верной католичкой, и на англиканских мессах, проводившихся в Лейккасл, обращалась к Богу католиков, но усердно делала вид, будто добровольно приняла новую «правильную» веру.

Нет. Англиканство – это не вера. Лишь одна вера была истинной для Бригиды – вера католическая.

- Признаете ли вы Генриха, короля Англии, Главой Церкви? – сузила глаза Анна, словно пытаясь подловить упрямую фрейлину на чем-то незаконном. – Если вы все так же почитаете веру испанки Екатерины, то вам нет места при дворе англикан.

Бригида смотрела на королеву и не могла понять, чего та хочет добиться. Возможно, этими вопросами королева помогает ей, ищет причину, чтобы отослать эту упрямую фрейлину домой к ее детям? Должно быть, так, ведь Бригида сама попросила ее об этом. А что может быть более позорным, как непринятие новой веры и короля Англии, как главы Английской церкви?

Анна выжидающе смотрела на леди Тьюри.

- Есть лишь одна истинная вера, Ваше Величество. И это вера та, которую подарили нам Ваш супруг и Вы. Вы открыли нам глаза и дали Слово Божье всем англичанам, чтобы все мы могли слышать и понимать его, – твердо ответила Бригида.

Она солгала, ведь слишком хорошо знала о судьбах тех, кто оставался верным своей вере. Сколько монастырей и католических церквей было разрушено и сожжено. Сколько католиков, монахов и монахинь было замучено до смерти. Нет, слишком дорого обошлась бы ей правда. И не только ей, но и всем Тьюри. Бригида просила отослать ее со двора даже с позором, но правда, которую она носила в своем сердце, подписала бы ее смертный приговор.

«Прости, Господь, я согрешила…. Но это ложь во спасение. Я не могу покинуть моих детей. Прости меня… Но между Тобой и ними я выбираю их… Но я клянусь: я не лягу в постель короля. Я не предам моего супруга. Надеюсь, когда-нибудь Ты простишь мне мою ужасную ложь» – подумала леди Тьюри, смело смотря в черные глаза Леди Болейн, грешницы и искусительницы.

- Признаете ли вы меня своей королевой? – вновь задала вопрос Анна.

- Конечно, моя королева. Я признаю вас королевой Англии, а вашу дочь – наследницей престола и королевой моих детей, – вновь, даже не покрывшись краской стыда, солгала Бригида.

«Разве у меня есть выбор? Если я скажу тебе в лицо все, что думаю о тебе и твоих кознях против законной королевы Екатерины Арагонской, разве ты не прикажешь повесить меня?» – прокричала Бригида глубоко в своей душе.

- Тогда королю не за что отсылать вас со двора. Ни с позором, ни без него, – улыбнулась Анна. – Генрих будет увиваться за вами и соблазнять дорогими подарками. Он будет верить в то, что придет тот день, когда вы упадете в его объятья, и не ослабит свой натиск ни на миг… Но это ваш выбор. Служите мне верой и правдой, и я буду добра к вам и вашим детям… Но берегитесь придворных птиц: они могут увести вашего супруга далеко от вас, леди Тьюри… – Королева глубоко задумалась и прошептала: – Боюсь, как бы они не увели от меня моего Генриха… – Но затем, словно поняв, что выдает этим свою свою слабость, коротко приказала: – Ступайте, леди Тьюри.

- Спокойной ночи, Ваше Величество! – Бригида поспешно поднялась на ноги, сделала глубокий реверанс и бросилась к двери, надеясь, что королева не передумает и не заставит ее вновь лгать ей прямо в лицо.

«Так странно: она согнала с трону Екатерину, а мне вдруг стало жаль ее. Но жаль не как женщину, а как мать. Как женщина, она сама добилась этих унижений: разве, когда король увлекся ею на глазах у своей супруги, она не понимала, к чему ведет ее игра с его сердцем? Она потребовала от него трон и верности, позабыв о том, что слово «верность» ему незнакомо. Она считала, что приручит его… И ошиблась. Она требует от него уважения и любви, но была только рада тогда, когда заманивала его в свои коварные сети и поливала Екатерину грязью. Но как мать мне ее жаль: она выбрала своему чаду ужасного самолюбивого отца и этим приносит страдания и себе, и своей бедной дочери. Нет, Анна, не моей преданности, ни моей симпатии ты не дождешься. Хотя, думаю, тебе мои преданность и симпатия вовсе и не нужны» – размышляла Бригида, направляясь в свои покои. Слишком сильно она ненавидела Анну, чтобы иметь к ней хоть каплю сочувствия. И почему только Альенора боготворит эту жестокую женщину?

Но нет, нет! Она не будет наслаждаться страданиями леди Болейн! Есть Господь, и Он один имеет право и наказывать, и награждать. Анна сделала свой выбор, и ей за него отвечать перед Создателем.

«Но ведь я тоже согрешила: солгала о своей вере... И я готова ответить за это, только, прошу, Отец Небесный, пусть твоя кара не коснется моих невинных крошек» – глубоко вздохнула леди Тьюри, и, вернувшись в свою спальню, упала на колени и зашептала молитву, которая, однако, была прервана громким стуком в дверь и полным отчаяния голосом Альеноры: «Открой, Бригида! Это я!»

Тотчас прервав молитву, Бригида поднялась на ноги и поспешила открыть подруге дверь. Альенора вошла в покои и нервно зашагала из угла в угол.

- Что стряслось, моя дорогая? – нежно спросила леди Тьюри, наблюдая за поведением Альеноры с некоторой опаской и непониманием.

- Король отсылает его в Шотландию! – коротко бросила та, все так же не останавливая шаг.

- Твоего отца? – уточнила Бригида.

- Отца? – Альенора на миг замерла, взглянула на подругу и с отчаянием воскликнула: – Отца он от себя не отпустит! Мой отец – его верный пес, которого он любит держать при себе!

- Но тогда я не понимаю…

- Уолш, Бригида! Мой Уолш отправляется в Шотландию! Через две недели! – немного грубовато объяснила Альенора, а затем, полная отчаяния, закрыла лицо ладонями и упала на колени.

- Господи помилуй! – Бригида бросилась к своей дорогой подруге и обняла ее. – Но как так? Зачем сэр Уолш понадобился в Шотландии?

- Как я могу знать? Потому что так угодно Генриху! Он сегодня зол, как голодный медведь! Не танцует, не поет, а только ест и пьет за пятерых мужчин! – Альенора схватила Бригиду в объятия и горячо зашептала ей на ухо: – Этот обжора жрет, как последний бедняк, которого пустили к хозяйскому столу! Того и гляди его камзол треснет по швам! Господи, и как только Анна спит с ним? С этим мерзким старым толстяком!

- Полно тебе, полно! Король, какой ни есть, но он король, и лучше нам не обсуждать его... Но откуда ты знала о том, что он отправляет сэра Уолша в Шотландию? Сам Леонард сказал тебе?

- Леонард? Мне? Глупышка! Мой отец сказал мне это! – горько рассмеялась Альенора, но затем вдруг отстранилась и, обхватив лицо Бригиды своими теплыми ладонями, тихо сказала: – Могу я попросить тебе об одной маленькой услуге?

- Конечно! Все, что угодно!

- Завтра найди Леонарда... Отведи его в сад, на прогулку... А там расспроси его насчет этой проклятой Шотландии, хорошо? Ты сделаешь это для меня?

- Но разве ты сама не можешь...

- Нет, не могу. Только не спрашивай, почему. Просто сделай то, о чем я прошу.

- Я все сделаю. Все, как ты просишь, – пообещала Альенора.

- Ах, да... Твой муж весь вечер танцует с этой мисс Мэлори... Все танцы... – нахмурилась Альенора.

- О, я не сомневаюсь в этом. Он прекрасный танцор, мой Вильям, – пытаясь скрыть разочарование за веселым тоном голоса, сказала на это Бригида.

- Мне очень жаль разбивать твое сердце... Но я слышала, что их видели сегодня в дальней беседке, которую все называют “Беседкой для тайных свиданий”, – тихо промолвила Альенора, и, даже видя, как тотчас побледнело лицо бедной Бригиды, продолжила: – Они целовались и даже не скрывались от чужих глаз...

- Нет, этого не может быть, – бодро сказала Бригида, не зная, что чувствовать и что говорить. – Но, Боже, что это мы сидим на голом полу? Давай присядем на кровать! – Она поднялась на ноги, помогла встать подруге, и едва ли не силой повела Альенору к кровати. – Но, моя дорогая, как поживает твоя матушка? Что нового в замке Нортонов?

Однако Альенора не попалась на эту уловку: она понимала, что Бригида не желала и дальше слушать о любовных похождениях ее мужа, но обсудить этот вопрос было нужно, и как можно скорее.

- Эта Мэлори оказалась цепкой девчонкой! – возмущенно продолжила Альенора. – Не прошло и дня, как она увидела его, а уже вовсю очаровывает его, за спиной у его жены! А он сам? Того и гляди, съесть ее своим похотливым взглядом! Но ничего... Анна не любит развратных фрейлин, и, как только узнает о том, что эта пигалица целует чужого мужа, отошлет ее со двора...

- Нет... Это неправда... Он не может так оскорблять меня. Я его жена! Верная и любящая! Я мать его детей... Он не может... Это... Слухи... Грязные слухи, – пролепетала Бригида: ее грудь разрывалась от боли. Она не желала верить, не желала слышать, но понимала, что все сказанное Альенорой, было правдой: Вильям не поскупился восхищенными взглядами для этой придворной красавицы, и, должно быть, все, кто был на злополучном сегодняшнем турнире по стрельбе из лука, заметили это... Но, нет, она не должна верить злым языкам! Вильям всегда был верен ей...

- Боже... Вот оно – мое наказание! – вдруг прошептала Бригида и закрыла рот ладонью, чтобы не закричать от боли и горечи.

- Это все он! Наглец! Мерзавец! – Альенора крепко обняла свою почти сестру и стала гладить ее по волосам, словно маленькую девочку.

- С тех пор, как я забеременела Екатериной, он ни разу не брал меня... Ни разу! Одни лишь поцелуи в лоб... Он не любит меня. Не любит... – с тоской сказала Бригида. – Я надеялась, что пробужу в нем нежные чувства ко мне, но, как я вижу, этого не случилось... Вместо верной послушной жены ему по душе та дерзкая девица... Мы только прибыли, а он уже веселится с другими женщинами. – Бригида поникла, как цветок, который вынесли на зимнюю стужу. Ее сердце готово было разорваться, и она желала только одного: поведать о своих страданиях и чувствах Небесному Отцу. – Альенора... Я хочу помолиться... Прошу тебя... Ступай, – едва слышно прошептала она.

- Уйти и оставить тебя наедине с разбитым сердцем? И не проси! – Альенора лишь крепче сжала подругу, и та, не имея больше сил сдерживаться, горько заплакала.

Вильям не соизволил прийти ночевать в постели своей супруги.

Альенора пробыла в покоях подруги всю ночь.