Бригида не выходила из покоев ни на обед, ни на ужин, ни на танцы. Леди Тьюри понимала, что ею будут недовольны, ведь она была фрейлиной Ее Величества, но не могла заставить себя покинуть спасительные стены своей комнаты. В ее разуме играл ураган мыслей: о ее детях, о Вильяме и о том, как он улыбался другой женщине, о Генрихе и его непристойном поведении с ней, о том, что подумала об этом всем королева… Приближалась полночь, но Бригида не осмеливалась позвать служанку, чтобы попросить принести ей пищи, воды и новых поленьев, и, смирившись с голодом и холодом, леди Тьюри сама сняла с себя платье и чепец, переоделась в ночное белое платье и уже собиралась было лечь в постель, как в дверь громко и требовательно постучали.

- Леди Тьюри! Ее Величество приказала вам тотчас прийти к ней! – раздался приятный женский голос.

«О, Господь Всемогущий! Прямо сейчас? Что ей так срочно потребовалось от меня?» – с тоской подумала Бригида, но тотчас накинула на себя длинный, подбитый мехом халат и поспешила открыть дверь.

Вестницей королевы оказалась та самая темноволосая красавица, которая обменивалась с Вильямом взглядами. Мисс Мэлори. Она держала в руках большой серебреный подсвечник с тремя зажженными свечами, и ее тонкое милое лицо выглядело дружелюбным, но каким-то неестественным.

- Королева ждет вас в своих покоях, – вновь сообщила мисс Мэлори и, словно между прочим, кинула быстрый взгляд за спину Бригиды. – Должно быть, вы уже готовились ко сну? Мне жаль, но Ее Величество потребовала вас.

- Приказ Ее Величества – это честь для меня, – тихо сказала Бригида, сама не понимая, как ей удалось произнести эту фразу без того, чтобы ее голос дрожал.

Зачем Анна послала за ней в такой поздний час? Разве она может беспокоить других людей, когда те уже переоделись к ночи и вот-вот готовы были заснуть?

Может. Она королева.

«Что король, что его супруга никогда не думают о чувствах других. Они просто отдают приказы и наслаждаются, играя с ними, как кот с мышками. И ведь я именно такая мышка. Два лоснящихся кота играют мной, и ни моя усталость, ни мои желания им не интересны» – с сожалением подумала Бригида, послушно направившись за мисс Мэлори, и безмолвно моля Бога о том, чтобы Анна отругала ее за сегодняшнюю сцену с королем и с позором прогнала ее со двора.

Молча преодолевая полумрак длинных ледяных коридоров, вскоре мисс Мэлори и леди Тьюри уже стояли перед дверьми покоев королевы Анны.

- Королева сегодня не в духе. Я не завидую вам, – небрежно бросила мисс Мэлори и робко постучала в двери.

- Леди Тьюри, Ваше Величество, как Вы приказывали, – громко сказала фрейлина.

- Пусть войдет. А ты ступай обратно в зал и наслаждайся танцами. – Было ей ответом.

- Идите. Вас ждут. – Мисс Мэлори отрыла двери, пропустила в них Бригиду, а затем беззвучно закрыла их и, предвкушая новый танец с красавцем лордом Тьюри, подняла юбки своего платья и едва ли не побежала в зал.

«Пусть я не так красива, как его жена, но резвости и сил во мне уж точно побольше. Эта дева того и гляди расколется, как хрупкая китайская статуэтка» – с насмешкой думала девушка, уже успевшая попасть под чары молодого провинциального красавца.

Мисс Мэлори ожидало веселье и манящие глаза Вильяма Тьюри, в то время как леди Тьюри встретили десятки зажженных свечей и пронзительный взгляд черных глаз королевы Анны.

- Проходите, леди Тьюри. Кажется, вы не имели возможности представиться вашей будущей королеве, моей дочери Елизавете, – ровным тоном сказала Анна, и только сейчас Бригида с удивлением заметила, что сидящая у камина королева сжимала в руках рыжеволосую девочку. Сердце леди Тьюри тотчас схватила ледяная ладонь: как эта девчушка напоминает ей ее любимую, ее родную Екатерину! Такие же буйно-рыжие волосы, которые так же ярко блестят самым настоящим диким пламенем и при свете дня, и при свете свечей!

Бригида сделала то, что ей велели.

- Это честь для меня, Ваше Высочество… – едва слышно выдавила Бригида.

Охваченная воспоминаниями о дочери и сожалении о том, что, в отличие от Анны, она не имела возможности быть со своей дочерью, леди Тьюри желала зарыдать, но изо всех сил сдерживала поток слез, думая, что ее плач лишь разозлит королеву.

- У вас тоже есть дочь, леди Тьюри, ее волосы так же полны огня, как волосы моей Елизаветы, не так ли? – тихо спросила Анна.

Королева и ее дочь были одеты в ночные белые платья, а их длинные волосы, как и волосы Бригиды, были распущены.

Теперь, когда Бригида увидела королеву в такой уютной домашней обстановке, она почувствовала, что не боится ее. А рыжеволосая девочка, с голубыми, как сапфиры, глазами, крепко обнимающая шею своей матери и прижавшаяся своим белым лбом к ее щеке, была такой близкой и родной, что Бригиде захотелось взять ее на руки, носить по комнате и петь ей те же колыбельные, которые она так любила петь Екатерине.

- Ваша дочь очень походит на своего отца, Ваше Величество, – робко сказала леди Тьюри, и вдруг почувствовав, как по ее щеке скатилась горячая слеза, поспешила вытереть ее: – Простите мне… Смотря на Ее Высочество я не могу не думать о моей собственной дочери, которая сейчас находится так далеко от меня…

- Сколько лет вашей дочери? – мягко перебила Анна.

- Ей два года, Моя Леди.

- Как ее зовут?

- Екатерина, Ваше Величество, – честно призналась Бригида. Она готова была к упрекам за выбор имени, но королева лишь мягко усмехнулась.

- Какое красивое имя. Мисс Екатерина Тьюри. Когда она вырастет, я пошлю за ней. Она также станет моей фрейлиной, как и ее красавица-мать, – сказала Анна.

- Вы так добры, моя королева! – прошептала Бригида, не зная, радоваться ей этому заявлению или плакать.

- Вы красивы, леди Тьюри. Очень красивы. Мой муж не спускает с вас глаз, – тихо промолвила Анна, признавая неоспоримое первенство женщины, сидящей в ее ногах. – Но красота обманчива. Я не знаю, какие игры вы и ваш супруг затеяли в моем дворце, и притворяетесь ли вы Девой Марией, или даже являетесь ею, но я хочу, чтобы вы помнили одно: за мной стоят и Болейны и Говарды. И, если кто-то решит стать на моем пути…

- О, Ваше Величество, я не желаю быть здесь! – в отчаянии тихо вскрикнула Бригида, прекрасно поняв угрозы королевы. – Этот дворец душит меня, не дает мне дышать!

- Тогда зачем вы приехали? Зачем даете моему мужу повод флиртовать с вами и унижать меня на глазах у всего двора? – горько улыбнулась Анна.

- Вы ошибаетесь! Я не даю ему ни повода, ни надежды! Я не желаю быть здесь! – повторила Бригида и сложила руки в мольбе. – Прошу вас… Отошлите меня домой! Скажите своему супругу, что я оскорбила вас, что я недостойна быть вашей фрейлиной… Мои дети ждут меня, они зовут меня и упрекают в том, что я оставила их… Мое сердце разрывается от тоски и боли! Умоляю вас… Отошлите меня домой… Хоть бы и с позором…

- Увы, леди Тьюри, этого не произойдет. – В глазах Анны блеснули слезы. – Мы, женщины, для него всего лишь… Пыль. – Она с чувством поцеловала лоб своей дочери и закрыла глаза: – Елизавете нездоровится… У нее жар. Я приказала привезти ее ко мне, чтобы я смогла заботиться о ней, но, когда об этом узнал Генрих, он пришел в ярость и кричал на меня, и даже присутствие Елизаветы и ее слезы не смягчили его сердце… Он любит ее, но не так сильно, как любил бы сына…

- Он очень кричал, мамочка! Мне было так страшно! – пролепетала Елизавета и спрятала лицо в волосах матери.

- Я знаю… Мне тоже было страшно, моя дорогая… Прости меня прости, что тебе пришлось услышать и увидеть все это! – Анна осыпала лицо дочери горячими поцелуями, а затем сжала ее крепко-крепко, словно боялась, что та исчезнет.

- Я не желаю видеть вас при дворе, леди Тьюри, но отослать вас я тоже не могу: Генрих слишком разозлиться… Я уже не имею силы выносить все эти скандалы… И моя дочь… Больна. Ей нужна сильная мать… Вы не можете уехать домой, леди Тьюри. И мне жаль вас. Вас и ваших детей. Я знаю, как кровоточит рана в вашем сердце, но пока Генрих не отпустит вас добровольно, вы не покинете нас. Есть лишь один способ отдалить Генриха от себя: лечь в его постель, подчиниться ему и дать ему насытиться вами. И вскоре его интерес к вам погаснет. Так всегда было и всегда будет, – тихо промолвила Анна, все так же с закрытыми глазами. – Подчинитесь ему. Уступите ему. И вскоре вы будете дома с вашими детьми, а я обрету покой. Прошу вас, сделайте это! Сделайте для нас обеих!