Тем временем, Сергей, который успел спрятаться за ближайшим камнем, быстро оценил изменившуюся обстановку. Он быстро отступил и подобрал у ног одного из убитых ранее кобольдов валявшуюся пращу. Как я уже и упоминал: простая кожаная полоска с расширением посередине, но в умелых руках — грозное оружие. Сергей, не теряя ни секунды, отложил в сторону свой ржавый нож, который был практически бесполезен против врагов на расстоянии. Он подобрал с земли увесистый, округлый камень и вложил его в кожаное ложе пращи. Его движения были точными и выверенными, говорившими о том, что с этим оружием он знаком не понаслышке.

«Или это мои старые кольца так на него благоприятно влияют?»

Раскрутив пращу над головой всего один раз, он, практически не целясь, с резким, хлёстким движением кисти, метнул снаряд.

Камень, сорвавшись с кожаной полоски, с глухим, тошнотворным хрустом ударил точно в коленную чашечку одного из кобольдов-воинов, что стояли впереди, прикрывая пращников. Кобольд взвизгнул от боли, его нога подломилась, и он рухнул на одно колено, выронив свой топор и хватаясь за раздробленный сустав. Отличный бросок. Теперь один из врагов был сильно ущемлен в своих возможностях и остальных ждала такая же участь.

Гракх, не желая уступать людоволку в боевой эффективности, действовал ещё более решительно. Он, как и Сергей, понял, что строй сломан и медлить больше нельзя. Он увидел второго воина, того, что был с длинным бронзовым копьём, но без щита. До шамана с пращниками он бы вряд ли достал, точнее попал, а вот в него вроде бы да, если постарается. Ящер, издав гортанный, клокочущий боевой клич, сделал быстрый, почти неуловимый для глаза замах. Его мускулистая рука, покрытая зелёной чешуёй, метнула стальное копьё с такой силой и точностью, что оно, казалось, само нашло свою цель. Тяжёлый, обоюдоострый наконечник, выкованный из прочной стали в нашей собственной кузне, со свистом рассёк воздух и с отвратительным, чавкающим звуком вонзился в грудь кобольда-копейщика. Удар был настолько мощным, что копьё пробило его насквозь, выйдя из спины, и, не остановившись на этом, глубоко вошло в каменную стену за его спиной, буквально пригвоздив труп крысо-ящероподобного гуманоида к ближайшему сталагмиту. Кобольд даже не успел вскрикнуть. Он лишь дёрнулся в последней конвульсии и затих, повиснув на древке оружия, словно жуткая марионетка. Однако, потеряв своё оружие, Гракх остался лишь с круглым щитом. Он тут же спрятался за ближайший сталагмит, прикрываясь своим круглым щитом от контратак вражеских пращников.

«И снова мои перстни? Потому что ящер будто сам не ожидал такого хорошего эффекта…»

Шаман же хмыкнул, словно всё уже было решено. Я увидел это отчётливо. Его морда исказилась в презрительной усмешке. Гибель одного из его воинов, ранение другого: всё это, казалось, его нисколько не волновало. Его алые глаза, светившиеся тем же светом, что и глазницы черепа на его посохе, были полны холодной, расчётливой уверенности. Предыдущий его магический удар, тот самый, что едва не проплавил башенный щит Ург Варга, будто был для него лишь проверкой: разведкой боем. Он проверял нашу защиту, нашу реакцию, наши возможности. И теперь, видя, что мы разделены, а наш главный защитник легко отброшен и слегка оглушен его предыдущим ходом, он был уверен в себе. Абсолютно, непоколебимо уверен, что справится со всеми нами.

Кровавый маг начал плести иное заклинание. На этот раз он не тараторил, как прежде. Его голос звучал ниже, глубже, и слова, срывавшиеся с его тонких губ, чловно были более древними и могущественными на сей раз. Он вкладывал в это заклинание гораздо больше усилий. Я видел, как напряглись мышцы на его шее и плечах, как вздулись вены на лбу. Воздух вокруг него начал сгущаться, наполняясь осязаемой, давящей силой. Череп на посохе засиял ещё ярче, и вокруг его навершия начали образовываться маленькие, размером с кулак, огоньки: точные копии того первого, алого шара. Их была дюжина, не меньше. Они вращались вокруг посоха, словно планеты вокруг звезды, постепенно увеличиваясь в размерах, поднимаясь к потолку пещеры и набирая силу. От этого даже у Ург Варга, с его огромным щитом и несокрушимой волей, не было шансов устоять. Если бы этот рой алых шаров обрушился на него, от полуорка и его щита не осталось бы и воспоминаний. Это было видно по тому, с каким триумфом победы наполнились его глаза, как его уродливая морда растянулась в злорадной ухмылке.

Но радоваться шаману было слишком рано.

Всё то время, что он читал своё заклинание, пока мои товарищи сдерживали врага, я и сам не терял времени даром. Я чувствовал, как сильное зелье, та самая мутная, болотистая жидкость, наконец достаточно усвоилось моим организмом. Боль в висках, что до этого пульсировала тупой, ноющей волной, отступила окончательно. Тёмные пятна, плясавшие перед глазами, исчезли, и мир снова обрёл чёткость и резкость. Моё дыхание, до этого прерывистое и поверхностное, стало глубоким и ровным. Мана, наполнявшая моё тело и мою кольчугу, всё ещё была очень далека от максимума, но её уже было достаточно. Достаточно, чтобы действовать. Слабое же зелье, прозрачное и голубое, ещё долго будет продолжать свою работу, медленно, но верно наполняя меня энергией.

Я быстро оглядел поле боя. Ург Варг, всё ещё немного оглушённый, пытался прийти в себя. Сергей же, ловко отбив один из снарядов, попытался пустить один из камней в колдуна, чтобы прервать его заклинание, но тот был поглощен вылетевшим вперед кобольда огненным шаром, но он не терял надежды, прячась за камнем, и уже заряжал в пращу новый снаряд, и все же, теперь вражеские пращники сосредоточили на нем огонь, тем самым подавляя его действия. Гракх, лишённый копья, прикрывался щитом, выжидая момент и пытался сообразить, что же ему следует сделать дальше. А шаман… Шаман был полностью сосредоточен на своём новом, разрушительном заклинании, что частично защищало его от дальнобойных атак. Он был уверен в своей победе, и это делало его уязвимым.

Мне не следовало сейчас раскидываться мощными и пафосными заклинаниями. У меня не было на это ни маны, ни времени. Мне нужно было что-то быстрое, точное и смертоносное. Что-то, что я мог сделать прямо сейчас, не привлекая к себе и этому особого внимания.

Мой взгляд упал на пол пещеры. Вокруг меня валялось множество камней: осколки сталактитов, мелкая галька, куски породы. Держа свой серебряный посох в руках, я выбрал небольшой, острый камешек размером с пару фаланг моих пальцев. Он был обычным, серым, ничем не примечательным, но в моей ситуации это было идеальное оружие.

Я поднял его перед собой с помощью магии земли. Камешек завис в воздухе на уровне моих глаз, медленно вращаясь. Далее я сделал то, чему научился за время своих тренировок с перстнями: сжал его магией. Представил, как моя сила обхватывает его со всех сторон, сдавливая, уплотняя его структуру, превращая рыхлый, пористый камень в идеально гладкий, остроконечный снаряд, по твёрдости не уступающий стали. Это требовало много от восстановленной концентрации и маны, но результат того стоил. Теперь это был не просто камешек. Это была остроконечная конусообразная вытянутая пуля.

Я прицелился. Шаман стоял на своём камне, его руки были подняты к потолку, а глаза закрыты в экстазе творящегося заклинания. Его шея, тонкая и жилистая, была открыта и беззащитна, а огненные шары вновь кружились над ним. В момент, когда шары, кажется, обрели свою окончательную форму и силу, а его глаза наполнились триумфом победы, я сделал свой ход.

Я не стал использовать сложное заклинание или эффектный жест. Я просто запустил маленький камешек своим щелбаном: резким, точным движением пальца, вложив в него всю свою магическую и физическую силу, что у меня осталась. И этот маленький кусочек камня, разогнанный магией до невероятной скорости, словно пуля со снайперской винтовки, сорвался с места и бесшумно рассёк воздух, звук последовал за ним лишь мигом позже. Естественно относительно медленные розово-алые огоньки не успели среагировать на эту угрозу.

Шаман неожиданно прервался на заключительном, самом важном этапе своего заклинания. Его глаза, только что горевшие триумфом, внезапно расширились от удивления и непонимания. Он захрипел, из его горла вырвался булькающий, сдавленный звук. Маг начал захлёбываться собственной кровью, не понимая, что происходит и почему он не может произнести последнее, завершающее слово заклинания.

Я видел, как спереди его шеи, чуть выше кадыка, появилась небольшая, аккуратная, ровная дырка. Входное отверстие было почти незаметным, если бы не струйка крови, что начала стекать по его груди. Камешек вошёл в плоть, не встретив достаточного сопротивления, чтобы остановиться. На такой огромной скорости, какую я ему придал, он прошёл сквозь мягкие ткани шеи, словно раскалённая игла сквозь масло. Но плоть, какой бы податливой она ни была, всё же оказала сопротивление. И этого сопротивления на такой скорости хватило, чтобы нарушить его целостность.

Камень не выдержал. Его структура, которую я лишь наспех уплотнил своей магией земли, не была рассчитана на такой удар. Пройдя сквозь мышцы и связки, ударившись о шейный позвонок, он раскололся. Но раскололся не просто на осколки. Он разорвался на части, превратившись в самый настоящий миниатюрный аналог картечного снаряда. И эта небольшая кучная дробь, состоящая из десятков острейших гранитных осколков, каждый размером с зерно, продолжила своё смертоносное путешествие уже внутри тела шамана, веером разлетаясь в стороны и вспарывая всё на своём пути. Она разорвала трахею, сонную артерию, яремную вену, превратив внутренности его шеи в кровавое месиво, а затем вышла сзади, пробив десятком маленьких рваных отверстий кожу и полностью разорвав позвоночник в шейном отделе.

Шаман даже не успел осознать, произошедшего. Лишённый возможности двигаться и говорить, он просто рухнул вниз со своего каменного возвышения, словно тряпичная кукла, быстро испустив свой. Его глаза, только что горевшие триумфом победы, вскоре потухли, словно задутые свечи. А его посох, лишившись хозяина, с глухим стуком упал рядом, и алое свечение в глазницах треснутого черепа угасло, оставив после себя лишь обычную, ничем не примечательную костяную поделку.

Огненные шарики в воздухе, что уже достигли размеров головы взрослого мужчины и были готовы сорваться в свой смертоносный полёт, быстро испарились. Они не взорвались, не разлетелись искрами, а просто перестали существовать, так как заклинание было прервано в самый последний момент. Они исчезли, оставив после себя лишь лёгкий запах серы и быстро тающее в воздухе марево горячего воздуха. Энергия, вложенная в них, рассеялась без вреда для кого-либо, растворившись в окружающем пространстве.

Трое оставшихся в живых кобольдов (два пращника и один воин с топором, которого Сергей ранее ранил в колено) застыли в ступоре. Они совершенно внезапно потеряли своего босса, своего шамана, который был не только их самым сильным бойцом, но и, очевидно, их духовным лидером, их связью с богами или демонами, которым они поклонялись. И теперь, когда эта связь оборвалась столь нежданно и жестоко, они оказались полностью дезориентированы.

Однако они не успели опомниться. Потому что к ним уже подбежал огромный полуорк, не потерявший своего духа и наконец пришедший в себя. Его глаза горели яростью, а из груди вырвался низкий, утробный рык, похожий на раскаты далёкого грома.

Он ворвался в их ряды, словно ураган, отбросив свой щит в сторону. Его тяжёлый стальной топор взлетел в воздух, пока он сам и не думал останавливаться. Первый удар (широкий, горизонтальный) снёс голову ближайшему воину, того самого, что стоял на одном колене, пытаясь справиться с, похоже, раздробленной коленной чашечкой. Голова, отделившись от тела, покатилась по каменному полу, оставляя за собой кровавый след, а тело, фонтанируя кровью из обрубка шеи, сделало ещё один шаг по инерции, прежде чем рухнуть. Ург Варг продолжал нестись размашистыми шагами, не уделяя этому особого внимания.

Второй удар (диагональный, сверху вниз) рассёк первого пращника от плеча до пояса. Кобольд даже не вскрикнул. Он просто развалился на две части, словно перезрелый плод, залив всё вокруг своей кровью и внутренностями. Его кишки с отвратительным хлюпающим звуком вывалились на пол, и в воздухе резко запахло дерьмом и содержимым желудка.

Третий удар пробил грудь последнего пращника. Остриё топора, пробив его кожаный доспех, грудину и лёгкие, вышло из спины, пригвоздив его к земле. Кобольд захрипел, из его рта хлынула кровь, смешанная с пузырями воздуха, и он затих, так и не успев предпринять хоть что-то для своей защиты.

Всего три быстрых взмаха — и всё было кончено.

Три удара — и три трупа.

Битва была окончена.