Утро на хуторе Ерёмы пахло свежей древесной стружкой, подсолнечным маслом от смазанных осей повозки и холодной росой, уже съеденной лучами центрального гигантского кристалла на вершине королевской твердыни. Я одел свой полный магический комплект последовательно, ощущая вес каждого слоя. Сначала бронзовая «кольчуга» — сотни тонких, холодных колечек, плотно прилегающих к телу от ключиц до пояса. Они позвякивали тихо, едва слышно, когда я натягивал холщовую рубаху. Под ней, на предплечье, бронзовые наручи. Затем перстни: массивные бронзовые и серебряный с яшмами: «+3 ловкость/выносливость», «+4 сила», «+1 интеллект», «+2 восприятие». Я бы одел и свитер Ани «защита+1» (тёмно-синий, с зашитой дыркой от гоблиньего копья), но и без него уже было жарковато.

«Клинок Ангбера Мк I» в своих грубоватых ножнах из кожи (с бронзовыми вставками) я пристегнул к широкому кожаному ремню поверх бедра. Рукоять, обмотанная кожей и медной проволокой, легла в ладонь как влитая, центр тяжести под простой прямой гардой был идеален. Я провёл пальцем по ножнам, где под кожей угадывался жёсткий контур бронзовых пластин с общей меткой «Восстановление прочности +1 ед./час». К поясу же прикрепил новую кожаную сумку Ани — прочную, с множеством внутренних кармашков и отделений, расшитую по краям простым геометрическим узором. Туда убрал потрёпанный «черновик» — стопку аккуратно исписанных листов плотной бумаги в кожаном переплёте, все мои пометки, схемы и расчёты к будущему трактату Элиаса. Рядом — кошелёк, тяжёлый от металла: несколько золотых монет с профилем короля Освальда I на одной стороне и парящим энфилдом на другой, горсть серебряных с изображением пирамиды и шпилей, и медяки — для мелочей.

Сергей уже ждал у повозки, запряжённой нашей спокойной гнедой кобылой по кличке, которой мы недавно её невзначай дали, Буря — не слишком быстрая, но выносливая и покладистая, купленная у одного из соседей Зорени ещё до отъезда. Серый Коготь выглядел… почти по-человечески в своей новой холщовой рубахе и жилетке, купленных Аней. Только янтарно-медные глаза с вертикальными зрачками, острые уши, торчащие из-под коротко стриженных волос цвета мокрого пепла, и лёгкая, хвост и скрытая мощь в жилистых движениях выдавали его природу. На его широком кожаном поясе висела «Примула» в простых, но крепких ножнах. Он кивнул мне, его взгляд скользнул по моей экипировке, оценивающе, без слов. Мой помощник уже погрузил в повозку пару пустых мешков для покупок, бурдюк с водой и узел с хлебом и копчёным салом на всякий случай.

Аня вышла на крыльцо, вытирая руки о фартук. Её каштановые волосы были как всегда туго заплетены в косу, лицо сосредоточено и спокойно.

— Всё взял? — спросила она, не глядя на меня, а осматривая повозку.

— Всё, — кивнул я.

— Бригада скоро приедет, так что, не волнуйся за нас с девочкой, — сказала она деловито. — Я прослежу, если Прохору с ребятами что-то понадобится. И… насчёт нашей соседки. — Она кивнула в сторону камышей у пруда, где среди зелени мелькнул чёрный кончик хвоста, тут же скрывшийся. — Позабочусь, навязываться не буду, только еду оставлю на пне, как обычно.

В её голосе не было ни тревоги, ни сантиментов: только уверенность. После всего пережитого эта девушка закалилась как хорошая сталь. Не сломалась, а приняла новый уклад, нашла в нём своё место. Лидер в лесу, хозяйка в доме, надёжный бухгалтер и партнёр. Я чувствовал странную смесь гордости за неё и лёгкой горечи: она выросла не по годам, но цена этого роста была высокой.

Перед отъездом я подошёл к кустам у пруда, встал так, чтобы меня было хорошо видно из любых зарослей. Вода тихо плескалась о камыши, стрекоза зависла в воздухе, сверкая крыльями.

— Слушай, — сказал я громко, чётко, но не крича. — Я уезжаю в город на один день. Сергей со мной, ты не иди за мной. Оставайся здесь, на участке. Здесь безопасно, Аня здесь: она даст тебе еды. Лес — не безопасен. Там гоблины. Поняла?

Тишина: ни шелеста, ни взгляда. Только лёгкое движение тростника, возможно, от ветерка. Но я знал, она слышит: её кошачьи уши улавливали каждый звук. И, наверняка, понимала смысл в достаточной мере. Я повернулся и пошёл к повозке, не оглядываясь.

Сергей уже сидел на облучке, вожжи томились в его сильных, покрытых светлым мехом руках. Я взгромоздился рядом, повозка плавно дёрнулась с места. Буря ступила неторопливо, её копыта глухо стучали по утрамбованной грунтовой дороге, ведущей от нашего хутора к главной трассе, а затем к вратам Аргониса.

Дорога была неширокой, по краям: уже высокие заросли иван-чая, дикой малины, начинающиеся поля пшеницы и овса, принадлежащие другим хуторянам, фермерам или мелким помещикам. Воздух пах пылью, травами и далёким дымом: кто-то жег траву на дальнем поле. Я откинулся на жёсткую спинку сиденья, позволив мысли течь вместе с покачиванием повозки.

План на день был чёток, как контур клинка под напильником:

Первое: администрация. Найти Марка Серова — писца, знакомого Василия, того самого, что ускорил оформление документов на наш участок. Нужно было сделать официальный заказ на услуги магистра Скалза. Прохор уже предупредил его устно, магистр в курсе, но городская бюрократия требовала бумаг с печатями. Заказ: колодец с чистой водой на участке (глубиной метров десять, с каменным цилиндром, срубом и крышкой) и фундамент под баню и небольшой хлев для Бури и, возможно, будущей скотины. Сам Скалз брал за такое 1–2 золотых (за все вместе), плюс пошлина администрации, плюс «благодарность» Марку Серову за скорость. Ещё один расход, но без этого нельзя: самовольная магическая/строительная деятельность даже на частной земле (особенно с таким размахом, как у Скалза) могла, даже если и не сразу, привлечь внимание ненужных людей, от сборщиков налогов, проверяющих органов до конкурентов-магов. Бумага всё узаконивала. Тут вам не Зорень, где ты по большей части сам по себе, лишь бы помещику его подати присылать и не запаздывать.

Второе: рынок камней. Не ювелирные лавки в богатых кварталах Старого Города — там цены заоблачные, а камни огранены, оправлены в серебро, предназначены для знати. Мне нужны были сырьё, заготовки. Лучше всего — рынок у восточных ворот, где торговали добычей рудокопов, старателей, авантюристов, привозивших самоцветы из разных осколков и местных шахт да подземелий. Там можно было купить необработанные или грубо обколотые камни на вес. Мне нужны были мелкие экземпляры, размером от горошины до фаланги пальца: гранаты (для силы), хризолиты (ловкость), аметисты и цитрины (интеллект и восприятие), может, топазы или горный хрусталь. И, может быть, яшмы разных цветов: они уже доказали свою эффективность как фокусаторы, предохранители и мини-аккумуляторы. Я прикидывал в уме бюджет: два-три золотых должны были обеспечить мне приличный мешочек материала для экспериментов. Ошибки будут: некоторые камни могут треснуть при зачаровании, другие не примут метку. Надо было брать с запасом.

Третье: Элиас Зольник. Самое важное, пожалуй, после администрации. В сумке лежал плод недельного труда — полная редактура нашего совместного трактата. Я не просто правил стиль, я переработал структуру. Сократил философские рассуждения об Агн’Бъйоре (Агнебере) до необходимого минимума, оставив лишь суть пяти заповедей как фундамента. Вынес в начало чёткие тезисы. Далее я добавил раздел с практическими упражнениями: от простейшего до более сложных. Привёл расчёты примерной экономии маны: по моим прикидкам, метод «воздух + нагрев» требовал на 40–70% меньше энергии, чем классические заклинания прямого призыва. Нарисовал схемы. Добавил примеры из практики: кузнечный горн, кресало, линза… И главное: связал это всё с нашим прорывом в понимании магии как локального нарушения заповедей Агн’Бъйора (Агнбера) через концентрацию воли. Это был не просто черновик, это была новая парадигма, облечённая в доступную для практиков форму.

Старый библиотекарь мог быть в восторге, а мог и покритиковать, найти слабые места, но я был готов к дискуссии. Это был наш совместный труд, и его ценность была не в будущих гонорарах (хотя и о них стоило подумать), а в том, чтобы эти идеи начали работать, чтобы их подхватили другие маги, кузнецы, алхимики.

Четвёртое: Василий-купец, деловая встреча. Мастерская на хуторе почти готова. Печи зачарованы, инструменты есть, сырьё (медь, олово, железо) частично закуплено. Пора было возобновлять наш тайный «бизнес» — поставку магических перстней. Но с новыми условиями. Старая схема (Зорень — Василий — аукцион в Аргонисе) себя скомпрометировала, привлекла нежелательных элементов. Нужна была новая, более безопасная и сложная. Василий, с его связями и оборотами, должен был помочь выстроить цепочку, возможно, через подставных лиц, с тайниками, с новыми караванами и их маршрутами в разных осколках, с прикрытием в виде ювелирной или иной мастерской. И обсудить новую продукцию, возможно, с элементами прямой магии (например, кольцо, позволяющее создать искру или пламя для розжига: техно-магическая зажигалка). Всё это требовало детального обсуждения, торга и новых вложений.

Пока я размышлял, дорога стала шире, грунт сменился на булыжник, потёртый тысячами колёс и копыт. По сторонам замелькали первые строения — не городские дома, а скорее, заставы, постоялые дворы вроде «Каменной кружки», склады, загоны для скота, села. Запахи стали гуще: конский навоз, дешёвая похлёбка, дым из труб, запах человеческих тел и немытой одежды. Мы въезжали в предместья Аргониса.

И тогда впереди показалась она: стена. Она не просто окружала город, она подавляла. Каменная громада высотой в двадцать, а то и тридцать метров, сложенная из циклопических серых блоков, местами покрытых зелёными подтёками мха и лишайника. Блоки были так плотно подогнаны друг к другу, что швы между ними казались тонкими волосяными линиями, прочерченными гигантским резцом. Без могущественных магов тут явно не обошлось. Стена уходила в обе стороны, теряясь в дымке, и над ней, вдали, высилась главная доминанта: королевская пирамида. С этого расстояния она казалась не рукотворным строением, а природной горой, вздымающейся к небу, вершина терялась в синеве, увенчанная золотистым свечением центрального кристалла.

Врата, к которым мы приближались, были монументальным сооружением сами по себе: две огромные створки из чернёного дуба, окованные полосами толстой, местами покрытой ржавчиной, стали. Они были распахнуты, образуя тёмный, словно пасть, проём. По бокам — две массивные прямоугольные башни, также из серого камня, с узкими бойницами и площадками наверху, где маячили фигурки стражников, если бы я вообще мог их отсюда различить. Над аркой ворот висел большой, потемневший от времени герб Аргониса — пирамида, окружённая серебряными шпилями, и парящий энфилд.

Перед воротами выстроилась очередь: крестьянские телеги с овощами и сеном, несколько более богатых повозок купцов, группа паломников в простых одеждах, пешие торговцы с коробами за спиной. Всё двигалось медленно, под присмотром городской стражи.