Я всё еще озирался на то место, откуда недавно скрылся причудливый зверь с кроликом в зубах. Быть может, на моем лице было какое-то странное выражение, по которому можно было прочитать мои мысли, вроде:

«Неужели этот зверь настолько опасен, что даже железный ранг не рискует с ним вступать в бой просто так?»

Однако Катерина, подъехав ко мне и увидев мое выражение, тут же выпалила:

— Не то, чтобы мы всем скопом не смогли справится с этим энфилдом, пускай он и может быть довольно-таки опасным. — Закончила она с усмешкой, будто вспомнив какую-то историю и тут же продолжила. — Однако, в любом случае. Это того просто на просто не стоит. Видишь ли, это не просто там тебе какой-то лесной зверь.

Караван тронулся, а наемница держалась вблизи моей повозки и продолжала свой рассказ, а я внимательно слушал ей.

— Это магический зверь, что в отличии от Аргониса редко встречается в чужих лесах иных миров-осколков. Шкура, перья, когти, зубы, органы, мясо — все очень цениться среди алхимиков, магов, ремесленников и простых коллекционеров. Однако тут в Королевстве Серебряных Шпилей охота и отлов энфилдов строго запрещены. Для поимки дикого энфилда и тем более убийства требуется прямое разрешение короны, что дается лишь в исключительных случаях. При нарушении закона в лучшем случае провинившегося ждёт огромный штраф, что разорит любого простолюдина, не можешь выплачивать — тогда тебя ждут каторжные работы. В худшем случае же, например, в случае массового браконьерства, человека или группу людей вообще может ждать лишь прилюдная казнь.

Игнат, ехавший чуть впереди, и прошедший в конец каравана по просьбе Бориса, чтобы понять, почему его сменщица запаздывает на единственной свободной лошади со своим объездом, усмехнулся, что аж его рыжая борода в косичках подпрыгнула:

— Да будет тебе, эх чертовка, чего парня за зря пугаешь? — его высокий голос прозвучал довольно-таки весело, пока он забирался в мою повозку. — Яр, есть ведь и одомашненные энфилды. Те же зубы, те же когти, те же перья и шкура — в общем, ничем почти не отличаются от диких. Вот только их с самого щенячьего детства дрессируют и обучают. Выпадшие перья и зубы собирают, а все остальное тоже в ход обычно пускают, после их смерти.

Он почесал подбородок:

— Вот только даже домашний зверь весьма строптив, как я слышал. Может носом водить, не слушаться, бегать от тебя, кусаться. Однако. Если признал тебя, то всё, считай прикипел душой на вечно. — Игнат уважительно и мечтательно покачал головой, доставая и разжигая свою трубку из грушевого дерева. — Хозяина он выбирает одного и на всю жизнь: будет слушаться тебя, любить, защищать тебя и всю твою семь, что считает своей и бережёт, как единую стаю.

И тут к нам ловко запрыгнул Лев с колчаном своих стрел и луком, присел поудобнее на один из ящиков и также, явно слышав последнюю часть нашего разговора, добавил пару слов от себя:

— Обычно они выбирают своими хозяевами глав семей, тобешь мужчин, однако всякое бывает, к примеру, если с самого детства он рос и принял хозяйкой какую-нибудь принцессу. Тем не менее, когда хозяин умирал, то энфилд мог убежать в лес, либо же остаться с оставшимися в живых женой/мужем или детьми. Однако их он уже воспринимал либо как равных себе, либо как вообще младших, словно каких-то племянников. Зверь разумный, так что, сам принимал решения.

Он прищурился, отгоняя от своего лица табачный дым дварфа, и продолжил:

— Живут эти зверь долго, лет так тридцать-сорок в среднем. А если попадется какая-нибудь талантлива особь, — Лев повернулся ко мне и поглядел прямо в мои глаза своими серо-зелеными очами, — то могут и магией владеть. Да, инстинктивно, не как всякие маги м их рунами, чертежами и сложными заклинаниями. Однако хлестнуть пламенем, извергнуть огонь из пасти, защитится от огня и холода или полоснуть раскаленными когтями вполне способен.

Я сглотнул, только представ этого зверя размером с крупную собаку, что явно далеко не предел, который плюется в людей файрболами из пасти. И вот, к нам уже явился сам Борис Каменев, потеряв уже всех членов своей команды, где-то позади обоза. Однако он не стал гневаться, а просто взял и сам присоединился к теме разговора, также запрыгнув в нашу уже тесноватую повозку:

— А вот, что я слыхал: среди высшей аристократии и королевской семьи энфилд — это признак статуса. — Немного строго зыркнул он в сторону Катерины, она все поняла и молча поскакала вперед каравана, а он продолжил. — Все отпрыски обязаны пытаться обучать и привязать к себе лисенка: традиция такая. Не приручил — чуть ли не позор на всю жизнь, особенно, если ты какой-нибудь кронпринц: засмеют при дворе и короны тебе уже не видать. Своеобразный фильтр, можно сказать: если магический зверь тебя не признал, то ты не достоин носить корону. Поэтому щенков выращивают специально: в королевских питомниках, кормя их лучшим мясом, предоставляя лучшие условия и лучших тренер-помощников для его/её высочества. У аристократов условия обычно чуть поскромнее.

Рыжебород усмехнулся, пуская очередную волны дума на всю повозку:

— Хах, говорят старый король Эдмунд, до сих пор ездит на охоту со своим огненным лисом: ему уже лет сорок, а до сих пор дивчик. Зовут энфилда Пламенем вроде бы.

В следующий момент, на лошади к нам уже прискакал Василий, что видимо взял освободившуюся лошадку у наемницы, а она села на переднюю повозку вместе с возницей. Услышав тему разговора, его серые цепкие глаза сверкнули двумя монетками:

— Энфилды — это не просто престиж, это деньги, господа, — он говорил деловито, как всегда когда речь заходила о торговле. — Здорового щенка, да с редкими рыжими перьями, а не обычными коричневыми, можно на торгах продать за несколько десятков золотых. Легко. Видел сам, как за одного давали сорок златых и это ещё не предел.

Он оглянулся на меня, задержал взгляд на моих волосах: ярко-рыжих, почти огненных и усмехнулся:

— А вот если попадётся щенок с перьями цвета твоих волос, Яр… Ярко-огненно-рыжими, прямо как пламя… — он присвистнул. — За такого отвалят минимум лунную монету, сто златых, как статный боевой конь. Может и больше, если аристократы разойдутся на аукционе.

Сто золотых монет, я невольно представил эту сумму. На неё можно было купить… всё: вооружить крохотную слабенькую, но армию, купить дом в столице, открыть мастерскую с лучшим оборудованием, жить безбедно и припеваючи лет пять-десять, не работая…

И всё это за одного щенка с правильным цветом перьев/шерстки.

— Вот почему браконьеры рискуют, — добавил Игнат. — Соблазн велик, но королевские егеря не дремлют: патрулируют леса, ставят ловушки на охотников, поймают с убитым энфилдом без разрешения — конец.

Наш обоз продолжал свой путь. Командир авантюристов сказал всем рассредоточиться по другим повозкам, и они послушно разбежались кто куда, со мной остался лишь Игнат, что медленно и вальяжно докуривал свою трубку.

Сейчас по новой дороге он двигался довольно быстро (просто так уже не пройдешься рядом, потому видимо дварфа и оставили рядом со мной), слегка петляя между холмами заросших деревьями и высаженными полями монокультур, то поднимаясь, то опускаясь. Вскоре мы миновали очередную деревню, но уже покрупнее, сравнимой по размеру с Зоренью. Однако эта выглядела посолиднее, имея при себе целую водяную мельницу у какой-речушки, а также небольшой храм богини Скареры (богиня плодородия и земледелия) с деревянным куполом.

А я сидел и переваривал недавно услышанное: чудные и опасные магические звери ценой в золото, браконьеры, огромные штрафы и наказание, аристократы, короли и их нравы да традиции.

Мир этот полон разных диковин и причуд, а я лишь начинаю познавать его по-настоящему.

…

По относительно ровной широкой мощеной дороге караван двигался довольно резво: раза в два-три быстрее и увереннее, чем до сих пор (в Глыбограде и тем более в Зорени). Кроме того, через пару-тройку деревень она уже значительно расширилась, вначале чем-то вроде обочины (грунтовой дорогой прилегающей к мощенной, создавая, по сути, вторую полосу движения (стречку), больше применяющуюся для разъездов. А затем и вовсе превратившись в двухполюсную мощенную дорогу, когда мы уже минули большую часть пути. Как раз на этом участке пути нам и стали часто попадаться другие встречные путники, телеги и даже целые караваны с коллегами Василия Федорович на борту.

Наш купец не сдерживал лошадей: они мерно и ритмично отчеканивали от дорожных плиток, двигаясь уверенной рысью. Повозки слегка покачивались, но почти не тряслись, хорошая дорога словно амортизировала их.

И вот спустя, наверное, где два часа после того, как минули сторожевой форт, мы оказались напротив него: впереди показался Аргонис. Первое, что я увидел — это огромные белокаменные столичные стены. Судя по примыкающим к нему зданиям, высотой они были где-то метров восемь-десять. Однако было сложно точно сказать, особенно с такого расстояния, но они определенно тянулись на пару километров в обе стороны света, обнимая внутреннюю часть города.

Чуть позже у самих врат, с заметил, что серо-беловатый камень в виде огромных блоков был тщательно подогнан друг к дружке, что даже нож было трудно просунуть в его пазы. Однако не все было идеальна: кое-где были трещины, где-то часть камня отвалилась, не выдержав испытание временем, тут и там рос плющ и мох, но стены стояли крепко и уверенно. На верху я заметил зубца (бойницы) для лучников, пращников и арбалетчиков, а над ними силуэту патрулирующих стражников в синих стеганках. По бокам от ворот было пару башен с такими же зубцами.

Перед стенами раскинулась целая россыпь других деревень и сел, что общей гурьбой лепились к белокаменным стенам, как птенцы к своей наседке. А эта целая куча деревянных домов с соломенными и иными крышами.

«Зато, если сбегаешь со столицы по стене, то была на что прыгать, чтобы спастись» — иронично подметил я для себя.

Уже вечерело, потому люди готовили себе и другим ужин, дым валил из различных труб и костров отовсюду. Однако другая часть жителей всё еще работали: гнали скот, косили траву, вязали снопы, наполняли ведра водой с колодцев. Кроме домов тут и там, повсюду раскинули огромные поля и большие огороды со всякой капустой и репой. Грунтовые дороги ветвились тут и там, стекаясь в одну большую, а потом и эти растворялись в одной большей центральной мощеной дороги по типу нашей. Всюду слышался шум и гам: различные голоса, скрип телег, ржание лошадей, кудахтанье кур, блеяние, визг и мычание скотины, лай собак, смех детворы — жизнь кипела и била ключом. Наверное, настоящий ад для интровертов и хиканов.

И все же, мой взгляд приковало не это всё, а пирамида за могучими стенами и вратами Аргониса. Она действительно была огромна, чудовищная и колоссальная цитадель. Посчитать её высоту было невозможно: сто, сто пятьдесят, двести этажей? Эта была не ступенчатая пирамида: её грани словно были абсолютно гладкими с такого расстояния, пускай в них и зияли различные дыры и зеленые подтеки. Её камень (или вернее было бы сказать плиты) был темно-серым, почти чёрным, обсидиановым. Где сквозь провалы виднелись различные постройки и сады, где-то стояли ремонтные леса (деревянные конструкции): видимо где-то её пытались, толи чистить, толи ремонтировать и реконструировать, однако они были почти незаметны на фоне циклопического объекта.

И как венец всего этого древнего и могучего великолепия из самой верхушки твердыни торчал огромный величественный желтый кристалл, словно настоящее Солнце из легенд. Ослепительно яркий страж этого мира был размером с небольшой храм, а ведь это только одна из его частей. Именно он и освещал весь этот столичный осколок, давал жизнь растениями и тепло людям. Через пару-тройку часов он начнет гаснуть, имитируя закат на востоке, примет бледно голубые оттенки и спроецирует на небе тысячи крошечных звезд.

Караван остановился, заняв очередь в общей линии повозок, что проходили проверку у одних из главных столичных врат. Я стоял, слегка разинув рот, не в силах оторвать взгляда.

— Впечатляет, правда? — раздался голос зеленоглазого стрелка рядом.

Он немного усмехнулся, глядя на моё лицо.

— В первый раз все так смотрят. Я сам, когда впервые увидел Аргонис… думал, что это мираж.

— Это… — я сглотнул. — Это королевский дворец?

— Дворец, город, всё вместе, — подтвердил Лев. — Наверное четверть жителей Аргониса обитает внутри пирамиды.

Вскоре к нам присоединился и Борис с остальными авантюристами.

— Пирамиду точно построили древние…

Катерина добавила:

— Поднимаются туда по лестницам себе дороже.

Игнат хмыкнул:

— Зато внутри всё есть: рынки, кузницы, жильё, таверны, пиво! Целый город в одном здании. Да: шумно, грязно, воры на каждом углу, особенно на нижних уровнях. Но так, смотришь снаружи и лепота…

Мельников, сидящий в передней повозке, подал сигнал и весь обоз двинулся вперед. Мы приблизились к стенам почти вплотную и остановились6 скоро наступит и наш через проверки и уплаты новой торговой пошлины: для столичного города была отдельная, для входа на осколок своя.

Я постарался заглянуть за огромные ворота Аргониса. Там виднелась плотная застройка из плотно посаженных друг к друга зданий с черепичной кровлей и активное движение людей на мостовой, но не более.

Чувствуя, как сердце стало биться чаще, я сел обратно на свое место глубоко вздохнул и выдохнул. Вот он Аргонис — огромная, опасная и полная возможностей столица Королевства Серебряных шпилей. Вот он: мой новый дом.