Луна стоит высоко в небе, ее свет сливается со светом звезд. В Серых скалах звезды сияют ярче, чем где-то еще, и это своего рода благословение. Кажется, до них можно дотянуться и потрогать. Пояс Ориона. Плеяды. Большая Медведица, указывающая на Полярную звезду, и Малая Медведица. Звезды, Созвездия… Отец научил меня распознавать их. Он любит небо. И всегда хотел привить эту любовь мне. Теперь я смотрю наверх и удивляюсь, что звезды здесь те же. Странно, верно? Странно, что звезды в этом ужасном мрачном мире те же, что у меня дома.

– Их похоронят утром. И место погребения станет священным. – Голос Килы вторгается в мои мысли. – Или ты опять сбежишь ночью, чтобы не стать свидетельницей нашей боли?

Чувствуя стыд, я могу лишь сказать:

– Нет, останусь, чтобы увидеть, как они вознесутся на небо. Я не могу не быть здесь во время надгробной речи.

– Видишь, что происходит у меня за спиной? – спрашивает она.

– Не уверена…

– Позади меня. Смотри внимательнее. – Она вздергивает подбородок.

Я вижу то, о чем она говорит: деревья, одно за другим, их ветви будто оживают, и я понимаю, что за ними прячется, должно быть, сотня мужчин и женщин. На них одежда ржавого, коричневого и серого цвета, сливающаяся с листвой, землей и скалами. Я невольно вспоминаю дикарей с болота.

– Давно они здесь? – спрашиваю Килу.

– С тех пор, как ты начала считать звезды. Этой маленькой хитрости мы научились у болотных людей.

Мужчины и женщины выходят из зарослей, все они воины. Разукрашены так, чтобы слиться с лесом. За спинами у них луки и стрелы. Устрашающее зрелище. Они передвигаются так тихо, что их шагов совсем не слышно.

– Их почти невозможно разглядеть, – восхищаюсь я.

– Они прошли обучение. Они воины. Если ты решишь остаться, тоже станешь воительницей. И отомстишь за смерть наших людей. – Она жестом показывает вокруг.

В лесу ухает сова, будто вступает в разговор с нами.

– Все же… – начинаю я, но Кила поднимает руку и останавливает меня.

– Ты не веришь, что можешь стать воительницей, – продолжает она. – Считаешь себя слабой. И в этом нет твоей вины. Тебе это внушили. Научили помалкивать. Чтобы тобой было легче управлять.

Я чувствую на себе взгляды воинов.

– Но посмотри, вглядись в эти лица. – Она кивает на мужчин и женщин, будто готовых в любой момент сорваться с места. – Их тоже учили ложным вещам. Не тем, что тебя, но тоже ложным. Всех их. Мужчинам говорили, что они должны вкалывать в копях до самой смерти или же быть игрушками в чужих войнах. Быть пушечным мясом. Женщинам втолковывали, что ими будут пользоваться, а потом спишут со счетов. Но мы много лет назад установили свой порядок. И для нас эта ложь ничего не значит.

Ночь тихая, луна словно прислушивается к нашему разговору, звезды, кажется, встали на цыпочки. Орион беззастенчиво подслушивает.

– Мы не верим в мифы, с помощью которых нас контролируют, – заявляет Кила. – Тогда почему в них должна верить ты?

Какая-то часть меня, далеко не малая, шепчет: «Что бы тут ни происходило, это не твои проблемы. Твоя задача – отыскать путь туда, откуда ты пришла. Вернуться в Руа, к семье».

Я скольжу взглядом по трупам, лежащим на земле. Их так много. Столько невинных жертв.

А если Кила права? Если они погибли из-за меня?

Поднявшийся ветер горестно воет. Кила продолжает:

– Нам кажется, ты связана с нашими бедами, хотя мы и не понимаем, как именно. Тебя преследует зло. И я гадаю, одержишь ли ты верх над ним, как было предсказано.

Я поворачиваюсь к Киле:

– Что ты имеешь в виду?

– Сказания говорят, что зло может одолеть лишь… Та, что упала с неба.

У меня кружится голова.

– Но ты же утверждала, что это глупые сказки.

Кила кивает:

– И все же…

И все же…

Невозможно. Эти люди, это место. Они не существуют. Тем не менее я оказалась в их странном мире. Упала в него. И вот я здесь.

– Ты права. Всю жизнь меня учили не поднимать шум. Учили улыбаться и согласно кивать. Но пришло время действовать. Я не могу закрыть глаза на творимое зло. И потому останусь. Чтобы сражаться. А когда враг будет побежден, найду путь домой.