Солнце уже садится, окрашивая лес в янтарные и золотые тона, когда я добираюсь до Серых скал. Скоро я увижу хихикающих детей, которые бегают по пещерам при свете свечей, и в их сияющих глазах отражается вселенная.

Но никто не резвится в лучах заходящего солнца.

Не сейчас.

Когда я была маленькой, мама читала мне перед сном истории о драконах и далеких королевствах. Иногда она замолкала, принимала решение и молча переворачивала страницы, опуская что-то излишне мрачное, пугающее или жестокое. Я всегда спрашивала: «Мама, почему ты не читаешь все подряд?» А она шепотом отвечала: «Мне не хочется читать тебе о подземных чудовищах». Я, конечно, продолжала расспрашивать ее: «Мама, а они… подземные чудовища действительно существуют?» Она смеялась, целовала меня в лоб и говорила: «Нет. Нет, дорогая, разумеется, нет».

Но теперь, когда я стою в слепящем золотом свете и смотрю на то, что осталось от Серых скал… понимаю, что она обманывала меня. Чтобы уберечь. Дело в том, что чудовища существуют.

Я чувствую запах дыма… в лучах заходящего солнца кровь на земле кажется ярко-оранжевой. А поселение стало полностью темно-серым. Столы и стулья. Коврики и одеяла. Одежда. Все сгорело.

Люди…

Их тела почернели, как камни. Земля под ними выгорела.

Когда до меня доходит наконец, что передо мной, я закрываю рот рукой.

Страшнейший пожар. Множество смертей.

В жизни не видела ничего более ужасного.

Я слышала о чудовищных вещах. Об азельцах, которые до самой смерти обречены работать в Сапфировых копях, о том, что в Урейтене людей убивают ради забавы, слышала и о несчастных, отверженных и ставших рабами потому, что они некрасивы.

Но все это слова. Абстракции.

А сейчас все реально. Жестокость, явленная в тысячекратном размере.

Когда у меня получается различить очертания фигур погибших, я узнаю некоторых людей, которых повстречала за короткое пребывание здесь. На смеющемся когда-то лице мужчины, которого я видела за столом, застыла гримаса боли. Женщина с копной рыжих, доходящих до пояса волос, сильно обгорела.

Я плохо соображаю из-за охвативших меня ярости и безнадежности. Желчь в горле смешивается со слезами. Вокруг только соль и пепел.

Я обессиленно закрываю глаза, мне трудно дышать. Надеюсь, что, когда снова открою их, все это окажется чудовищным сном.

Вдруг из куста доносится треск ветки, и я открываю глаза, чувствуя, что мне грозит опасность. Что со мной может случиться что-то страшное.

И пусть.

Все равно.

Почему я должна выжить, если уничтожена целая деревня? Кажется, ни у кого из жителей не было шанса на спасение. Будто дьявольская сила вмиг стерла их с лица земли.

Мне нет дела до того, что может произойти со мной.

Какое теперь это имеет значение?