– Не вздумай вытворить что-то еще в этом же роде. Нечего слоняться в одиночестве. Ты меня удивила. Принцесса! Я думал, ты куда умнее! – продолжает он выговаривать мне. – Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что творится вокруг! Позволь заметить, mon ami, это некрасиво с твоей стороны.

Перегрин отчитывает меня на все лады, но звуки его голоса – самое прекрасное, что я когда-либо слышала. Мы вернулись к его дому, хотя я не понимаю, как это получилось.

– Тебя могли убить. И убили бы. Здесь полно злодеев и грабителей. Они повсюду! А ты шастаешь по округе без охраны! Ты сошла с ума! Чем они опоили тебя? Сомаком? Клачко? Может, смесью того и другого?

– Уфовджфуйа, – бессвязно мычу я, пытаясь ответить, что понятия не имею.

– Ладно. Без разницы. Ты сейчас не способна говорить. А твое платье? Завтра утром первым делом надо будет постирать его и зашить.

Он неодобрительно качает головой.

Его прерывает ворвавшаяся в комнату горничная.

– О боже милостивый! – восклицает она. – Где вы ее нашли?

– Ее похитило какое-то хулиганье! Хорошо, что мне знаком каждый уголок в этом королевстве, словно это я выдумал его, – отвечает он, гордый собой. – Ты же знаешь, я прожил здесь всю жизнь. И могу ходить по улицам с завязанными глазами.

Эти двое несут меня, взвалив на плечи, мимо чучела жирафа в мою комнату.

Горничная укладывает меня в постель, помогает снять туфли и приносит воды, а граф продолжает бранить, стоя в углу.

– О, притворяющаяся принцессой. Ты напугала меня до смерти. – Он хватается за голову. – Ты понятия не имеешь, какие сомнительные личности ошиваются в этих местах.

Я, запинаясь, с трудом выговариваю:

– Мне казалось, вы сказали… что это… лучшее из королевств.

– Так оно и есть!

Мне в голову приходит миллион мыслей, но из-за зелья они, не задерживаясь, проносятся мимо, как на карусели. Крутятся и крутятся, пока я не начинаю видеть лишь ослепительные огни и цвета, а музыка не искажается, подобно зеркальным отражениям в комнате смеха.