Надо заметить, что стремление хорошо выспаться и собственно хороший сон – две разные вещи.

Серпик луны встает в небе, чтобы встретиться со звездами, а я ворочаюсь в постели не в силах заснуть.

Подушка слишком теплая. Другая – слишком холодная. Одно, второе, третье… наконец я решаю отбросить идею поспать и скоротать ночь с луной.

Балкон небольшой, но когда я открываю окно, в комнату врывается прохладный ночной воздух и, к моему удивлению, звуки празднества. Фестиваля? Свадьбы? Такое впечатление, будто вся деревня, подобная белому морю башен и башенок, отмечает день рождения, или праздник урожая, или Ноуэль. Или все это одновременно. Я различаю вверх по холму примерно двадцать мерцающих фасадов, синих, зеленых и красных. Кое-где синий кажется отражением воды или даже огня на воде. Вымощенные булыжником улицы спускаются вниз по холму к крепостным стенам цвета слоновой кости… мимо палаток и навесов, из которых доносится музыка. Где-то поют арию, где-то гремят барабаны, а порой на первый план выходят цимбалы.

Боже милостивый. Так здесь каждую ночь?

Приближающаяся музыка не похожа на сладкозвучные звуки пианетты или флотты; играют незнакомые ударные, и это напоминает лихорадочное сердцебиение. Музыка становится все ближе. Чувственная и зачаровывающая. Будто что-то сейчас должно произойти. Барабанный ритм ускоряется. Головы запрокинуты в ликующем веселье. Дамы наслаждаются. Мужчины смеются.

Ничего подобного я никогда не слышала. Алебастина. Ее соблазны непреодолимы.

Я решаю: если мне суждено застрять в этом месте, я должна побольше разузнать о происходящем сейчас. Должна объяснить самой себе некоторые вещи. Должна, что всегда одобряет мой наставник, заняться исследованием.

Конечно, маме и придворным дамам это пришлось бы не по душе, но здесь нет никого, кто упрекнул бы меня, или напрягся, или констатировал с презрением, что так себя не ведут. Я предоставлена самой себе. И могу делать все, что пожелаю.

Замечаю идущую по улице парочку, они хихикают, глядя друг на друга. Мужчина одет в белое. На женщине платье, опять же белое. Они о чем-то шепчутся, их лица, в соответствии со здешним обычаем, раскрашены в цвет слоновой кости.

Они проходят дальше по узкой, вымощенной белым камнем улочке и останавливаются у одного из заведений. Когда они открывают дверь, я слышу, как наружу выплескивается музыка. Она растекается в ночном воздухе и устремляется к звездам.

Я собираюсь присоединиться к людям внизу.

Но пока размышляю, как мне это сделать, происходит нечто странное.

Помните черную птицу, которая испугала меня, когда я дерзко, хотя и неуклюже спасалась бегством из Серых скал? Так вот. Похожая на нее грациозная красивая птица садится у каменного алькова, и, посмотрев на нее, я одновременно вижу то, что искала. Путь вниз.

Белая шпалера с розами. Спуск по ней, прошу заметить, не так безопасен, как по лестнице, но тем не менее шпалера – нечто похожее на лестницу, не будучи при этом лестницей.

Птица улетает в ночь. А я смотрю ей вслед и вижу, как она влетает в полумесяц. Странно, однако.

Не глупи, Битси. Это всего лишь птичка, а ты, признай, совсем не спала этой ночью. Вот, собственно, и все.

И все же.

Тем не менее.

Это…

Любопытно.

Тут до меня доносится что-то еще. Голос издалека… шепчет, подобно таинственному голосу в лесу.

– Ты мне снишься.

Я поворачиваюсь, чтобы выяснить, кому этот голос принадлежит… но слышу лишь ударные, звучащие все громче и интенсивнее.

Возможно, это были слова из песни.

Все, ухожу в ночь!