Вечер. Дежурство в роддоме.

В послеродовом планово обходим только свежих и операционных 0–1–2 сутки, остальные – по жалобам либо с температурой.

Дежурю с начмедом. Он любит посещать послеродовое сам – и обходит все палаты: так надежнее, да и косяки какие-то сразу видны. Шов, например, после кесарева неаккуратный, внахлест. Или же какой врач старой закалки поленился и промежность ушил не косметикой, а тремя отдельными швами капроном. А на утро разбор…

В 10 утра из родзала перевели Кристину. 23 года, первые роды. Рожала часов 10, эпидуральной анестезии не было. На промежности швы.

Звоню вечером акушерке послеродового – все ли нормально? Как самочувствие? Температура? Мочилась?

А акушерка Даша молоденькая, всего месяца четыре работает.

И в трубку мне говорит – да, мол, все нормально. Помочилась. Не сразу, конечно, но водичку ей включила и вроде хорошо все. Ну я и успокоилась – привыкла, что в послеродовом акушерки бдят. Думаю, если начмед обход не сделает вдруг, то спущусь сама через час, всех пробегу. Прям сейчас не могу, потому что в патологии четыре женщины не осмотрены и в родблоке трое в активе. А ординаторов, как назло, нет, дефицит.

Двух беременных в патологии посмотрела, анамнез собрала, на КТГ посадила. Акушеркам пациенток передала, как писать пленку закончат – скинут мне фото на телефон. Там все планово должно быть, без сюрпризов – одна с отеками, вторая с плацентарными нарушениями, а фактически обе на дородовую госпитализацию.

Потом сбегала в родзал: третьи роды совершенно неожиданно решили рожать. Ни одного осмотра в родблоке: как на кресле в патологии глянули – 4 см три часа назад, так больше никто и не трогал роженицу. Впрочем, на то они и третьи роды да клизма животворящая.

Девчонка родилась горластая, упитанная – 3900 г, 52 см – прям пупсик такой.

Только мы с акушеркой родовые пути осмотрели, за отсутствие разрывов порадовались – звонок от начмеда.

– Анастасия Сергеевна, спустись в послеродовое.

Тон, не предвещающий ничего хорошего. Пока спускаюсь, лихорадочно перебираю в уме все свои возможные грехи последних трех суток. Со швами у меня проблем вроде не было, температурящих в отделении пофамильно знаю, там двое первых суток и одна – третьи, молоко пришло…

В смотровой та самая Кристина, первородка, которую перевели в послеродовое еще до начала моего дежурства.

Рядом стоит акушерка Даша с мочевым катетером в руке, начинает его ставить.

Мочевой пузырь опорожняется, опорожняется, опорожняется… Итого 1 литр 800 мл.

А родильница совсем не чувствует, что в туалет надо сходить. Вроде бы садилась, но все по капельке. Акушерке сказала, что чуть-чуть пописала. Такое бывает после родов, да – не чувствует наполнение мочевого, соответственно, и опорожнить не может. Иногда случается, что на двое-трое суток приходится катетер оставлять, пару раз даже выписывали с ним.

Кристину мы отпустили в палату, рекомендации дали. Даша пошла ее проводить. Ну а мы с начмедом направились в родзал.

– Представь, что было бы, если бы сейчас мочу не вывели?

– Ничего хорошего.

– Правильно думаешь. Ибо разрыв мочевого пузыря хорошим делом точно не назовешь. И как такое могло случиться?

А я не знаю, что ответить. Потому что в такой ситуации ответственность на враче – это понятно. Вопрос: а как физически я могу проконтролировать каждую родильницу: пописала или нет? Если пописала – достаточно ли? Никак. Только на слово – беседуя с каждой лично. Даже если их 10–15 свежих за день. А еще обучать акушерок – подходить к каждой родильнице не поверхностно. Интересоваться. Лишний раз спросить. Объяснить. И все это где-то между заполнением 14 и 15 журнала акушеркой, условно…

P.S. У Кристины все хорошо было, мочевой уже на утро стал отлично функционировать. Ну а для меня – очередной урок с соответствующими выводами.