Дежурство, роддом. Бригаде сдают родблок, там 3 пациентки.

У Олеси двойня, 36–37 недель. Открытие 7 сантиметров, роды повторные, плоды небольшие. Если не случится никаких казусов, то все закончится через пару-тройку часов.

Яна в родблоке с утра. У нее тоже повторные роды. Первого сына рожала 5 лет назад, вес 3200 г. Сейчас же, судя по всему, что-то около 3800 г. По УЗИ – 3600. Здесь только ждать и на ромашке гадать, пройдет-не пройдет. Открытие практически полное, вот ждем: начнет голова опускаться или не зря операционная сестра тут вьется.

Рита поступила с улицы полчаса назад, еще даже анамнез не собран. Первые предстоящие роды, открытие 3–4 сантиметра. Воды светлые, отошли дома. Муж отвез в роддом. В обменной карте все идеально.

Первой решила родить Яна. Вернее, хотела родить, но никак: схватки идут, открытие полное, ее уже тужит. А голова стоит на месте. Ни туда и ни сюда. Мы с начмедом (я дежурила именно с ним) посмотрели и пошли в операционную.

4 килограмма крикливого счастья. В диагнозе к «клинически узкому тазу» добавился «крупный плод». Бывает, что ж. Хорошо, что решили не упираться до последнего. С маткой, правда, пришлось повозиться, ушивали отдельными швами, ибо новый человек своими щеками не пролезал, чуток порвал. Но все хорошо заживет, лишь бы не беременела 2 года.

Начмед уже ушивал апоневроз, когда в операционную заглянула акушерка родзала:

– Иван Иваныч, двойня тужиться начинает.

– Иду.

Дошил апоневроз, уступил мне место: «Заканчивай и приходи».

Подкожка у Яны была отличная, кожа эластичная. Минут за 7 управилась. Провели с операционной сестрой все необходимые процедуры, наложили повязку, и я поскакала в родзал.

Олеся была уже на родовом кресле. Дежурный неонатолог с пеленкой наготове. Первая малявка родилась: мальчик, принят акушеркой, передан неонатологу. Пищит, розовый. Вес 2700 г.

Вторая из двойни – девочка – оказалась в тазовом предлежании.

– Фиксируй, вскрою пузырь.

Это начмед уже мне говорит. После рождения первого плода из двойни матка все еще большая, поэтому второй плод необходимо зафиксировать в продольном положении. А то обрадуется освобожденной жилплощади, да как разляжется в свое удовольствие. Поперек, например. Были у нас такие случаи, в операционной роды завершали.

Матка немного сократилась, плодный пузырь вскрыли. Воды светлые. Ждем потуг.

Через 15 минут родилась девочка. Роды принимал начмед. Небольшая, 2600. Выкатилась как яичко. Люблю со стороны наблюдать за такими «тазовыми» родами, когда все красиво и без осложнений.

Олесе с профилактической целью ввели препарат, сокращающий матку. Матка сократилась буквально на глазах. Эх, хороший препарат. Жаль, не для всех. Потому что очень дорогой, да и всем не показан.

Оставили Олесю под наблюдением акушерки. Я начала писать две истории – операционную и двойню. Начмед пошел с обходом в послеродовое.

Через полчаса слышу звуки лифта и вывозимой из него каталки. Если не пешком, значит, что-то экстренное. С другой стороны коридора, там, где лифт служебный, идет начмед.

Женщину привезли из дома по скорой. Обменной карты нет. Галина говорит, что наблюдалась у себя в районе, но забыла документы дома. Врет, как дышит, ибо в электронной системе можно отследить все. Последнее посещение врача – 2 года назад.

Акушерская ситуация не очень – это мягко сказано. Огромный живот – и это при том, что воды уже излились. По всем внешним параметрам плод больше 5 килограмм. И он – застрял. Ну как застрял, просто не идет. Кости плотные, есть ощущение, что близко к перенашиванию. Воды зеленые. УЗИ на такой ситуации делать бессмысленно. Что-то добиться от женщины тоже. Последние месячные не помнит. Когда начались схватки, точно не знает. Когда делала УЗИ – не помнит. Нам-то уже понятно, что никакое УЗИ она не делала и не один час рожала дома, но спросить обязаны. Со слов, роды пятые. Правда, сколько у нее детей, она тоже не помнит. Кажется, двое. А другие двое вроде бы в детдоме.

Едем в операционную. Минимальная подготовка – дать подписать согласие на кесарево сечение и стерилизацию, потом беседа с анестезиологом. Анализы взяты, дождались только «тройку» и результаты экспресс-теста на ВИЧ: отрицательный, и на том спасибо.

Девочка, 5400 грамм. Неонатологу сообщаем, что необследованная. Как бы диабетической фетопатии не было, ибо новорожденная девица вся рыхлая, пастозная. Маманя сахарный диабет отрицает. Но она много чего отрицает, ей на слово верить нельзя. Банально может не знать обо всех своих болячках.

Час в операционной. Обычно управляемся быстрее, но там матку нужно было по клочочкам собирать, 5400 – это вам не шутки. Тем более, сидела долго, судя по всему, шейка матки вся отечная. Хорошо, лишь легкой гипоксией отделались.

За время операции в родблок никто не поступил. Осталась одна Рита. Мы ее не торопили. Начмед глянул одним глазом: «А, малявка. Гипотрофик. За КТГ следите. Если что – позовете». И ушел к себе.

Почти до часа я писала все истории: дневники, осмотры, операционные протоколы, листы назначений, расчеты тромборисков… Параллельно осмотр в реанимации. Крупные дети – дело серьезное, вероятность послеродового кровотечения увеличивается нехило.

Пришло время очередного осмотра Риты. Полное открытие. И вставление вроде правильное, все швы-роднички на своих местах. Да, таз с первой степенью сужения, но там и ребенок около 2500 г. Непонятно, почему не идет.

Позвонила начмеду.

– Посмотрите. Визуально похоже на клинику, все признаки. Но какая клиника, там два с половиной максимум!

– Ну две клиники у вас за дежурство уже есть, а Бог любит троицу! – это акушерка подхихикивает.

– Какая клиника, Наташа! 2500. Нас засмеют утром. У меня и так как ни дежурство, так процент кесаревых больше.

– Зато двойня у нас сама родила.

– Двойня – это да. Ну что, давай смотреть.

Шейка висит рукавом. Стреловидный на месте, малый родничок…

– Рита, давайте потужимся.

Рита на схватку начинает тужиться. Судя по выражению лица начмеда, голова стоит.

– Понятно. Слезайте.

В палате начмед измерил Рите таз. Собственноручно. В третий раз для роженицы: сначала акушерка приемного, потом я (в случаях, когда визуально таз узкий, не доверяю никому, кроме себя). Теперь вот начмед – он тоже любит делать все сам.

– Рита, вы сами не сможете родить. По какой-то причине головка плода не проходит через кости вашего таза. Вернее, родить вы сможете, возможно, но состояние ребенка предсказать сложно. Потому что плод маленький. Вам же ставили гипотрофию или задержку роста?

– Да, говорили в консультации и даже хотели положить в отделение патологии заранее.

– Такие дети имеют меньший адаптационный резерв. Проще говоря, устают в родах гораздо быстрее, чем ребенок с условными 3 килограммами веса. Мы предлагаем вам кесарево сечение.

– Я согласна.

2400. Неонатолог косо на нас посмотрела, когда ей сказали, что показанием к операции является клинически узкий таз. Возможно, она что-то сказала бы. Но 2 часа ночи и начмед в роли хирурга… В общем, что подумал кролик, никто так и не узнал, потому что он был очень воспитанный.

40 минут операции. До пяти утра я дописывала истории. К счастью, больше в родблок никто не поступал, даже отделение патологии не беспокоило. Так, тихо шуршали тапочками по маршруту палата-туалет-палата мимо ординаторской.

Полтора часа сна. Потом встать, написать сводку. Дежурный звонок в родблок и послеродовое – все спокойно. В реанимацию в 6 утра Иван Иваныч ходит лично.

На пятиминутке, конечно, поржали. До того момента, как начмед пришел – с ним такие шутки не пройдут.

– Чего, Насть, совсем скучно было? Так руки чесались, что аж 2400 в качестве клиники прооперировали?

Ответить я не успела, зашел начмед. День пошел в своем ритме.

P. S. Галина от своей богатырской девочки отказалась на 3 сутки. Нехорошо, конечно, так говорить, но может, оно и к лучшему. Тем более, что девочка по здоровью неплохая, разве что сахар не держала. Все же был у ее мамани сахарный диабет. Из дома малютки ее забрали очень быстро.