Роддом. Ночь.

В родблоке помимо прочих роженица Юля. Срок у нее 39 недель, роды вторые. И вроде бы все идет неплохо, но… КТГ становится хуже – появляются первые признаки гипоксии. Раскрытие 5 см, то есть родить вот-вот прямо сейчас не получится. Пациентке предлагают кесарево сечение.

Юля категорически отказывается. Мотивы ее: «я не хочу операцию, я не хочу шрам на животе». Все доводы о здоровье ребенка игнорируются.

Пока нет письменного согласия на операцию, ничего сделать нельзя. Буквально: ходи вокруг этого аппарата КТГ и смотри, как медленно умирает плод. Врачи между собой совещаются и приходят к выводу, что беременная не до конца отдает отчет своим действиям. И вызывают психиатрическую бригаду.

Вообще психиатрическая помощь тоже может быть оказана только по информированному согласию пациента. Но в той ситуации прикрылись возможным вредом, который может причинить пациентка себе и еще не рожденному младенцу.

Приехали, осмотрели, побеседовали. Дали заключение, что все в пределах нормы, свою волю изъявлять может. Уехали.

Через полчаса ситуация по КТГ ухудшается. Снова уговоры на операцию, снова отказ: «Первого родила и этого рожу. Нечего мне тут скальпелем угрожать». Врачи родблока идут на крайние меры – снова вызывают психиатрическую бригаду. Те через какое-то время (на редкость, быстро, кстати) приезжают. Выслушивают доводы дежурной бригады, выслушивают Юлю, которая, к слову, к тому моменту вообще какой-то бред стала озвучивать. Дали заключение: пациентка находится в состоянии, при котором не может выражать свою волю и отдавать отчет в происходящем и возможных последствиях происходящего.

Собственно, дежурной бригаде это и надо было. Они быстренько за всеми подписями оформили консилиум и галопом помчались в операционную. Детские врачи были предупреждены сильно заранее и ждали уже младенца с протянутыми руками.

Интубация, через 4 минуты извлечение: 3 балла по Апгар. Ребенок даже не пискнул. Реанимационные мероприятия, искусственная вентиляция легких, гипотермия (заморозка, по-простому – снижение температуры тела для замедления отмирания поврежденных при гипоксии клеток мозга).

У Юли послеоперационный период прошел без особенностей. На пятые сутки ее выписали из послеродового отделения, и она сразу легла в отделение патологии новорожденных: ребенка к тому времени уже перевели из реанимации.

Живая роженица, живой новорожденный, всех благополучно выписали – дежурная бригада той «психической» ночи выдохнула.

А через полгода прилетела повестка из суда. Юля подала иск на врачей. Если кто-то думает, что это случилось из-за операции, проведенной не по ее воле, то ошибаетесь. Суть обращения была следующей: врачи должны были раньше признать, что она не контролировала себя, соответственно, раньше прооперировать. В такой ситуации ребенок получил бы меньшую степень гипоксии и неврологические последствия были бы минимальные. Ну или отсутствовали вовсе.

Суд она проиграла. Врачей роддома спасло первое заключение психиатрической бригады.