Генерал был в восторге. Подчиненные когда-то подарили ему детскую игрушку – пушку на колесиках. Только сейчас, спустя десятилетия, он обратил внимание на то, что пушечка эта была не простая, а с секретом: если дернуть за веревочку, она производила выстрел – хлопок. Это было безумно важное открытие, особенно для такого военного человека, как генерал. Он прямо в ночном одеянии расположился на полу и все стрелял и стрелял из маленькой пушки. Его мундир вместе с орденами и погонами висел-покоился рядом на стуле. Но на полосатую пижаму генерала тоже были пришиты погоны – особые, ночные. Висели на пижаме и ордена с медалями, и кресты. Джулия не собиралась переодеваться ко сну, что впрочем не так уж и волновало генерала. Она была чуть возбуждена, ее щеки украшал легкий румянец. На шее появилась голубая жилка, еле-еле заметная в обычном спокойном состоянии. Сейчас же ее можно было разглядеть, и пульсировала она чуть сильнее и живее обычного. Частым и поверхностным было и ее дыхание, что видно было по движению груди. За всем этим, правда, никто не наблюдал и не замечал, в том числе и ее собственный супруг. А она ходила из угла в угол и все ломала руки (правда не сломала ни одной). Всякий раз, проходя мимо зеркала, генеральша не могла не повернуть голову в сторону своего отражения. Она себе нравилась. Наконец Джулия остановилась:

– Ну хватит, хватит, пора уже спать. А я, пожалуй, пройдусь немного, подышу свежим воздухом. За тобой последит миссис Каннинг. Я с ней договорилась. А, вот это она, кажется, стучит.

Генерал приостановил свои военные занятия – вечерние стрельбы – ис замиранием сердца уставился на дверь, по ту сторону которой раздавался стук. Увы, к его разочарованию в дверях появилась женщина, которая на вид была не старше Джулии. Бедный генерал тут же захныкал и бросил в женщину пару оловянных солдатиков, чем слегка напугал ее.

– Ради бога, простите его, – забеспокоилась Джулия. – Мой муж так утомился за сегодняшний день, что слегка расшатал себе нервы. Пожалуйста, миссис Каннинг, организуйте генералу перед сном ванну. Она успокоит его. Вот здесь тельняшка. Он, конечно, сухопутный генерал, но без нее никогда не купается. Там на полке кораблики, их нужно предварительно опустить в воду. Без них мой муж тоже отказывается принимать ванну. Да, воду нужно обязательно посолить и налить в нее немного синьки…

Дав еще кой-какие указания миссис Каннинг, Джулия наконец покинула свою каюту и вышла в коридор. Тотчас от двери отпрянули две старушки и скрылись, унося с собой бутылку шампанского. Джулия, немного удивившись и даже испугавшись, пошла, наконец, по коридору. Буквально за минуту до ее появлением из двери каюты полицейского высунулась голова «опасного преступника», покрутилась в разные стороны и вдруг пропала, а дверь тотчас захлопнулась. Через несколько секунд дверь снова приоткрылась и из нее выскользнула та самая неугомонная и раскрепощенная дама. Лицо ее пылало, а прическа была похожа на стог сена. Дверь захлопнулась, но тут же снова приоткрылась и в щель высунулась на сей раз голова полицейского в ночном колпаке. Он посмотрел также, как и каторжник, налево и направо, а затем его колпак нырнул обратно в глубину апартаментов. Наконец дверь захлопнулась и стало тихо. Только в конце коридора под висящей лампочкой мелькнул еще раз растрепанный стог сена – прическа искательницы любви и приключений. Совсем как тот стожок сена, что стоял в пригороде Саутгемптона в углу летного поля, на который должен был приземлиться Аэротаник. Предыдущей ночью внутри этого традиционного места встреч многих провинциальных любовников состоялось тайное свидание дочери дворецкого с беспутным сыном владельца неподалеку расположенного фамильного замка и близлежащих земель (часть летного поля, где стоял стог, тоже относилась к этим владениям). Случись это свидание этак на пару дней раньше, девица имела бы весьма солидный шанс стать матерью в свои семнадцать лет. Однако она чудом избежала этого незапланированного поворота судьбы, хотя некоторое время и ожидала с явным напряжением последствий своей легкомысленности. Впрочем, какая там легкомысленность? Может это страсть, заглушающая собой все, в том числе и голос разума. Судя по внешнему виду стога утром следующего дня, обоюдная страсть здесь действительно имела место.

Вроде все стихло, но вот показалась фигура Джулии, которая, чуть опустив голову, тихо прошла мимо только что захлопнувшейся двери. Однако, как только тень Джулии удалилась на некоторое расстояние, дверь снова открылась, и на этот раз высунулись обе головы сразу – одна над другой. Лица их были серьезными и настороженными – и полицейского, и каторжника. Они молча, с одинаковым выражением глаз и лица, проводили исчезающий силуэт Джулии. Дверь захлопнулась, как только генеральша оглянулась.

Не успела она подумать о том, что же это было за ее спиной, как впереди показалась процессия – несли командира на носилках, а сам он держал, высоко подняв руку, капельницу с прозрачным раствором. Сейчас он был вполне нормальным, деловым командиром. Только что, правда, у него прошел очередной приступ, во время которого он приблизительно 20 минут орал благим матом и даже был привязан по этому случаю ремнями к койке. Во время этих непрекращающихся воплей подошел один из его опытных помощников, держа за ручку запотевший, как бутыль самогона, алюминиевый чайник, побитый со всех сторон. Пилот настойчиво постучал пальцем по плечу капитана и перебил его вопли:

– Попейте, командир, холодненькой водички.

Припадочный капитан-командир поводил безумными глазами и решил приостановить свой приступ, открыв для принятия носика чайника свою ротовую полость и ожидая поступлений воды, которая при этом должна была увлажнить сушеную его глотку. Двигая вниз и вверх кадыком, он сделал несколько жадных глотков, отдышался и принялся снова орать. Дотошный пилот, однако, не ушел, а стал снова трясти капитана за плечо:

– Командир, командир, а ведь правда хорошо попить холодненькой водички?

Крик снова пришлось приостановить:

– Ой, хорошо. Водичка холодная – хорошо, очень хорошо.

Тут приступ безумия командира как-то быстро, сам собой (а может и с помощью холодной воды), прошел.

И вот его, вполне разумного и работоспособного, уже несут по коридору. Рядом идет конструктор и живо поясняет кое-что лежащему под капельницей. Впереди замаячила фигура Джулии.

– Если спонсоры будут довольны, клянусь вам, я в короткий срок модернизирую Аэротаник. Я еще поставлю на него паруса. Скорость будет достигать 200 миль в час, клянусь вам.

Командир скептически скривил свои сухие губы и, чуть отворачиваясь, будто стесняясь, выдал свое мнение:

– Ну, это уж, братец, эйфория какая-то, безумие просто. Спятили вы что ли. Мы еще не в 21 веке. И сейчас вон пока не разогнались до 100 миль в час. Здорово опаздываем, между прочим…

– Да, но встречный ветер прошлой ночью…

Джулии пришлось прижаться к стенке, чтобы пропустить эту процессию. Когда деловые лица исчезли, появились их затылки, а голоса стали резко затихать. Трудно было услышать продолжение разговора.