Как началось утро через одно место, так день и продолжается.

Из-за того, что Дан вернулся поздно ночью, а потом еще долго трындел с кем-то по телефону на балконе, который выходит на ту же сторону, что и мое окно, я не выспалась. Судя по тому, что я слышала, разговор был с противоположным полом. Господи, ну кто купился на этого идиота? Это ж надо втюриться, чтобы ночью с ним трепаться… И ведь ведутся. За ним со школы девки бегают.

Мало того, проснулась я даже не от своего будильника.

Сработал у брата.

Какого хрена ставить на такую рань, если ты сто пудов не проснешься в это время?

Вот и Дан не проснулся, зато мерзкий звук пробудил меня.

Я дождалась, пока он заткнется, но только провалилась в сон снова, как сработал другой будильник.

На третьем я не выдержала и встала.

Сегодня нужно выглядеть свеженькой, быть активной и не сесть в тюрьму за убийство младшего брата, потому что перед сном мне написала та девочка, которой нужна помощь в подготовке свадьбы, и мы договорились все обсудить сегодня.

Под четвертый будильник я заперлась в ванной, а когда вышла, услышала надцатый по счету. Кофе в доме нет по-прежнему, потому что никто не додумался его ни купить, ни заказать, так что мысли у меня были самые что ни на есть кровожадные.

Заметив, что дверь в комнату Дана приоткрыта, я решила мстить.

Сам виноват. В большой семье запираться нужно на замок.

На цыпочках я проникла в место, которое брат называет «своей берлогой», чем каждый раз вызывает у меня закатывание глаз. Ну какая берлога? Там еще постеры с Железным человеком до сих пор висят.

Спотыкаясь обо все на свете, я приблизилась к кровати, на которой дрых Дан. Фу. Бабуин. Раскачался. Татуху начал набивать. А был такой чудный мальчик…

Так мама говорит. Сама я этих счастливых времен не помню. По мне, он всегда был кошмарным.

Проведя пальцем по экрану, я вырубила будильник и гордо отправилась собираться дальше.

Не успела я досчитать до десяти, как гамадрил, надевающий на ходу штаны, вывалился из комнаты с ревом самца в брачный период:

— Ты! Какого хрена ты ко мне заходишь! Из-за тебя я проспал!

Серьезно? Смотрю на него с немым восхищением одним накрашенным глазом.

— Уверен, что из-за меня?

— Ну а из-за кого еще?

Вот что за бесячее качество. Никогда-то он сам не виноват.

— Ты вырубила мой будильник! — продолжает возмущаться «милый» шкаф размером два на полтора, хлопая дверцами кухонных шкафчиков в поисках кофе. Безуспешных.

Злорадно наблюдаю за тем, как Дан от отчаяния заглядывает в холодильник и ничего интересного там, кроме авокадо, не находит. А не фиг точить все, что не прибито! Я ему в повара не нанималась.

Лично мне голодание только полезно.

Складка на боку, запечатленная криворуким оператором, разумеется, обман зрения, но нет предела совершенству.

Утренний срачик с братом немного поднял настроение и задал тонус, и я почувствовала себя готовой к первому в своей жизни рабочему дню.

Правда, легкая нервозность до сих пор присутствует.

Поэтому, когда я влетаю во вращающиеся двери бизнес-центра, где мы договорились встретиться с Аминой, и встречаю на своем пути препятствие, превращаюсь в фурию.

Или змею. Я готова жалить и брызгать ядом направо и налево.

Однако даже прежде чем я успеваю поставить на место недотепу, который не мог посторониться, чтобы меня не задерживать, я улавливаю знакомые нотки в парфюме.

Потирая ушибленный нос, я вскидываю взгляд на широкую спину в белой рубашке, на которой красуется четкий отпечаток моей помады.

И шея знакомая.

Да он меня преследует!

— Алсу? — Обернувшись, Таир делает вид, что не ожидал меня увидеть.

— Ты безнадежен, — сразу прихожу я к закономерному выводу. — Я же сказала, что тебе ничего не светит. Ну что ты замер, двигай давай.

Я подпихиваю вперед товарища, который столбом застыл, когда я его обличила. Мы просачиваемся в холл бизнес-центра не без моих усилий.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает Таир.

— Послушай, — кривлюсь я. — Давай обойдемся без допросов. Ты же понимаешь, что у тебя нет никаких прав. Вчерашний поцелуй не повод для этого. И прекрати уже это.

Изящные ручные часики показывают, что за мной спустятся через пять минут.

Подхожу ближе к зеркальной стене, чтобы оценить ущерб макияжу, нанесенный столкновением.

— Прекратить что? — продолжает прикидываться дурачком Таир.

— Во-первых, я не связываюсь с несвободными мужчинами. А во-вторых, тебе сто́ит поучиться приглашать на свидания. Цветы. Слышал? Место романтическое. Нет? Ни о чем не говорит? А ты уже в курсе, что я люблю есть?

— Я в курсе, что ты любишь пить, — хмыкает он.

Мужлан. Совсем как мой младший брат. Дан только играет в романтичного юношу, но единственный романтик в нашей семье — это Марат, хотя так и не скажешь.

Демонстративно игнорируя Таира, я вытягиваю из стойки с рекламными буклетами тот, на котором изображена невеста, бросающая букет. Оказывается, это реклама свадебных путешествий от турагентства. Может пригодиться. Засовываю в сумочку.

— Надеешься, что тебя замуж кто-нибудь возьмет? — комментирует Таир.

Что? Он еще здесь? Я думала, уже бежит за розами.

— Почему нет? — Надменно вскидываю бровь.

— Да ты на хорошую жену не тянешь…

— Я идеальная жена. Я умею красиво выглядеть и говорить мужчине, что он умный. Даже когда это не так.

— Считаешь, что это главные качества? — усмехается он.

И вот строит из себя такую язву, а сам шарит по мне глазами.

Принимаю выгодную позу, выставив округлившееся бедро и демонстрируя стройную ногу.

— А что еще нужно?

— Готовить, убираться… По-твоему, это неважно?

Смотрю на него как на маленького.

— Может, и важно. Только если ты жену по этим качествам собрался выбирать, то проще нанять домработницу, нет? Ах да… У тебя же робкие и, судя по всему, трудолюбивые, зато без амбиций спутницы…

Чуть не сбиваюсь с уверенного тона, потому что ситуация начинает напоминать вчерашнюю. В какой момент изменилась диспозиция, я не скажу, но вот я уже снова прижимаюсь лопатками к зеркальной стене, а Таир стоит вплотную ко мне, засунув руки в карманы брюк и наклонившись ко мне так близко, что наше дыхание смешивается.

Ясен пень, что о поцелуях речь не идет, но в глазах Нарыкова что-то такое, отчего мои губы пощипывает, а кончики пальцев зудят от желания расстегнуть еще одну пуговицу на белой рубашке и погладить горячую кожу.

Пауза не успевает превратиться в тяжелую, потому что у Таира звонит телефон.

Подарив мне странный взгляд, он отвечает:

— Да, уже поднимаюсь. Нет, маленькая проблема. Но я уже все.

И, развернувшись, уходит.

Медленно выдыхаю.

Это я-то маленькая проблема? Ненавижу, когда меня недооценивают!

И что значит все? Скорострел, что ли?

Определенно между нами ничего не может быть.

Я наблюдаю за тем, как рубашка с ярким следом моей красной помады скрывается в лифте.