Окидываю взглядом Таира.

Высоченный. Плечи, как и наглость, по ширине приближаются к бесконечности. Руки длинные, бицепс как мое бедро. Футболка только что не трещит на груди.

Так, на грудь не смотрим, а то опять на кончиках пальцев возникает ощущение, что я трогаю ее прямо сейчас. Ни к чему вспоминать, каковы на ощупь жесткие волоски. Вот почему я не помню, что вытворяла, зато это в памяти у меня отложилось.

Блин, кажется, я увлеклась разглядыванием, потому что ловлю себя на том, что сглатываю слюну.

Нет. Ничего у Таира не выйдет. Надумал меня соблазнить экстерьером? Зря. Вообще не мой тип. Мне нравится Миша, но Миша беременный невестой.

А Таир, перехвативший мой взгляд на мускулы, поднимает бровь.

Разозлившись, я фыркаю:

— И что? Хочешь сказать, ты не смог отбиться? Да ты прям сказочник.

— Я с девушками не дерусь, — с достоинством отвечает он.

— Возьми с полки пирожок. — Закатываю я глаза и делаю еще один глоток рома.

Ох, кажется, с интоксикацией мы еще не попрощались. Меня не то чтобы ведет, но в голове подозрительно шумит. Впрочем, что это я. Все Дан виноват. Сожрал казан азу. И Маринка хороша. В ее преклонные двадцать пять или двадцать шесть пора бы отрастить себе хозяйственную жилку, а у нее из еды дома — банка с кукурузой и банка с горошком.

Круго́м враги и предатели, а один прям напротив сидит.

Я собиралась поставить его на место, а он не ставится. Вот по глазам видно, что не желает сознаваться и признавать вину. Сестра подарила. Как же.

И как бы Таир ни отпирался, что рассчитывал на большее от сегодняшней встречи, я же вижу, как он на меня смотрит. Сейчас как раз «золотой час», а я специально села именно с той стороны, с которой на меня падает вечерний мягкий свет, выгодно оттеняя мою красоту. И нахал, который не умеет приглашать девушек на свидание, поедает меня глазами.

Я бросаю взгляд в окно, прикидывая, не сделать ли сейчас фото для канала, и засекаю, как быстро по небу расползается грозовая туча. Вот черт! Обычно я проверяю прогноз погоды, когда собираюсь надеть белое. Нет ничего паршивее, чем грязные брызги на одежде.

Словно мало мне сегодня разочарований, небо осчастливливает меня злорадным раскатом грома.

Фу.

Я залпом допиваю ром и поднимаюсь.

— Ну, чао. Привет «сестре» и больше не разбрасывай подарки.

Я разворачиваюсь и, не забывая покачивать бедрами, под еще один громовой раскат отправляюсь к выходу, отмечая, что темнеет стремительно.

Попытка обогнать погоду проваливается: едва я делаю несколько шагов от двери «Амандины», как припускает дождь, и напор у него будто у тропического ливня. Хлесткие струи бьют в лицо, неожиданно холодная вода пропитывает одежду мгновенно и…

… делает ее почти прозрачной.

Кружевные трусишки просматриваются без напряга, а темные соски приковывают к себе излишнее внимание, и я даю задний ход.

Врываюсь обратно в «Амандину» и судорожно роюсь в сумочке, чтобы достать телефон. Надо было сразу вызвать такси, но я рассчитывала, что успею добежать до дома.

Как назло, телефон отказывается находиться. Да где же он? Я без телефона как без рук. Но к мокрым пальцам прилипают фантики и чеки, забытые в сумке века назад. Я так сосредоточена, что не замечаю, что ко мне подошли.

Горячая рука ложится мне на плечо, и я, заверещав, оборачиваюсь и луплю извращенца сумкой.

— Вернулась за телефоном? — Таир протягивает мне мой мобильник, другой рукой потирая солнечное сплетение, куда пришелся удар. — Это повод продлить знакомство?

Что? Кто-то прям в себя поверил!

— Это не я начала мутные подкаты! — Злая, я тычу пальцем в грудь, стараясь не думать о том, что без футболки это делать было бы приятнее.

— Ты, я посмотрю, высокого о себе мнения. Такие избалованные девчонки не в моем вкусе, — хмыкает он, а сам пожирает меня глазами. И благодаря дождю там есть на что посмотреть.

— В твоем вкусе серые мыши, на фоне которых и ты вроде ничего? — шиплю я.

Мне палец в рот не клади. Разбудил гюрзу, будь готов к последствиям.

— Мне нравятся те, кто не строит из себя диву, — выдает этот хам, только вразрез со своими словами он не разворачивается и не уходит, а наоборот, делает шаг ко мне. Нависает. Подлец. Давит фактурой.

Только мне отступать некуда.

Я и так уже прижата мокрой задницей к зеркалу.

— То есть те, кто боится лишний раз рот открыть? Удобненько, — подпускаю сарказма. — Для них и стараться не надо. А что-нибудь сто́ящее можно и в баре подцепить, да?

— Да с чего ты решила, что ты мне понравилась? — насмешливо спрашивает Таир, который, стремясь подавить меня, упирается рукой в зеркало рядом с моим лицом и наклоняется так, что мы почти касаемся носами.

— А то я не вижу!

— Ты ошибаешься.

— Это ты занимаешься самообманом, — закатываю глаза. — Потерял голову и признавать не хочешь! Бесит это качество!

— Это не мой самообман, а твое самовнушение. Ты такая же, как все, ничего особенного…

Ну все! Сам напросился.

Я привстаю на цыпочки и обвиваю его шею руками.

Честно предупреждаю:

— Только потом не надо страданий, хорошо?

И, зарывшись пальцами в волосы на его затылке, целую.

Смотри, кто тебе не достанется.