Таир сидит за дальним столиком, уткнувшись в телефон с выражением лица «что ж я маленьким не сдох», и я полна решимости усугубить это состояние.

Словно предчувствуя недоброе, он поднимает глаза, и я бросаю взгляд на зеркальную стену, чтобы с ходу оценить, как выгляжу.

Богиня! Богиня возмездия!

При моем приближении Таир встает, но хорошие манеры ему вряд ли зачтутся. Правда, он оказывается еще выше, чем я предполагала, и смотрит на меня сверху вниз. Даже в этом бесит. Ну надо же таким родиться, а? Ничего нормально не может сделать! Метра два, наверное, роста. Как мне снизу его стыдить?

— Добрый вечер, — с ироничным намеком здоровается он, когда я опускаюсь на стул напротив него. А вот это урчащее «р» не надо ко мне применять. Не работает. Не надо мне таких козлов-изменщиков, подцепляющих в барах пьяных невинных и робких девушек.

— Не уверена, — отрезаю я. — Я пришла расставить все точки над i.

— О как, — Таир следует моему примеру и садится, но все равно видно, что он очень высокий, и взгляд его падает строго на ложбинку, которую видно в вырезе комбинезона.

— Вот об этом, — я расправляю плечи, — и пойдет речь.

— А я думал, ты просто вернешь мне ключи, и мы посмеемся над позавчерашним вечером…

— Я так и поняла, — фыркаю я. — Это ты хитро придумал: подсунуть мне ключи, чтобы был повод встретиться, потом посмеяться, подпоить, затем ужин, переходящий в завтрак в постели. А потом вроде бы как бы все уже произошло, и можно и повторить… Так вот — я не такая!

У Таира вытягивается лицо.

— Так далеко я не планировал, — говорит он, — но раз ты все так замечательно придумала…

— Облезешь. — Вздергиваю я подбородок. — Еще скажи, что я неправильно все поняла!

— Что-то мне кажется, что все, что я скажу, будет использовано против меня, — хмыкает наглый товарищ, не думающий устыдиться, когда его припирают к стенке. — Так что я готов действовать по твоему плану...

Нет, ты посмотри на него!

Готов он!

Я и сама знаю, что готов.

— Ничего у тебя не выйдет, Казанова. Я не верю, что это, — изящным жестом я достаю ключи из сумочки и покачиваю ими на пальце, — то, за чем ты не уследил. Ясно? Я понимаю, что хороша настолько, что ты ради меня можешь и без тачки пару дней провести, но ты прокололся! Пикаперам и бабникам со мной ничего не светит!

Выслушав меня, Таир подзывает официанта:

— Мне виски, даме — минеральную воду…

Официант, который помнит меня еще по девичнику моей двоюродной сестры, закашливается.

— Даме ром с колой, — отрезаю я.

— Так ты же не хотела со мной пить. — Поднимает брови Таир.

— Это с тебя за моральный ущерб…

Официант, не успевший отойти, придушенно стонет, привлекая мое внимание.

— Он позавчера тоже работал, — объясняет мне Таир.

А. Ясно. Это сочувствие ко мне так рвется из его души. Ну ладно, пусть живет.

— Обычно я предпочитаю с женщинами не спорить, — продолжает он, когда официант перестает греть уши. Есть у меня ощущение, что его отправили именно подслушивать. — Просто интересно, за что меня бабником окрестили? Ну чисто для саморазвития, чтобы больше не «прокалываться».

Мой презрительный взгляд не оказывает на наглеца никакого воздействия. Вообще не вижу, чтобы мне удалось его как-то пронять.

— Это девчачья штучка. — Мотаю я брелоком с котенком, усыпанным стразами, перед его носом. — Ты точно не сам это купил. Тебе это подарила девушка. А раз ты все еще не снял с ключей, значит, она все еще рядом с тобой. Скажи, что не так? — Кладу перед ним вещдок и складываю руки на груди.

— А вдруг меня бросили, и я страдаю с разбитым сердцем, каждый день роняя на брелок скупую мужскую слезу?

И почему мне кажется, что Таир вот-вот заржет?

— Слушай, даже в то, что ключи попали ко мне случайно, верится больше. — Морщусь я.

Вернувшийся официант выставляет перед нами запотевшие стаканы.

Ром.

Чет я прям поверила в себя. Не рановато ли? Ой, ладно, до дома недалеко.

Дождавшись, пока я сделаю глоток, Таир поворачивает ко мне телефон экраном и запускает видео. Не успевшая проглотить напиток, я чуть не выплевываю его.

Хорошо, что звук выключен.

Какой-то удодский оператор снимал. Я точно стройнее! Ну кто так в кадр берет? Нет у меня складки на боку!

— Что скажешь? — спрашивает Таир.

— Что тому, кто это снимал, руки надо оторвать? Кто снимает девушек снизу? Почему не учел, как свет падает?

Таир поднимает взгляд к потолку, тяжело вздыхает и снова смотрит на меня.

— Ты видишь, что ты тут делаешь?

Беру в руки его телефон и нажимаю на повторное воспроизведение.

Таир уже без футболки возле барной стойки, рядом с ним покачивается в сопли пьяная Маринка, пытающаяся упереться в его плечо лбом, чтобы зафиксироваться в пространстве, а я исполняю нечто вроде стрип-дэнса. Вполне грациозно опускаюсь вдоль мужского тела, поглаживая ладонями мускулистую грудь и накачанный пресс. Нет, ну вот он получился нормально, а я почему со складкой на боку?

Оказавшись у ног Таира, я разворачиваюсь спиной и, уперевшись в босоножки пальцами, разгибаю колени, поднимая пятую точку до самого паха моего «шеста». После чего резко выпрямляюсь и, обернувшись, бросаю какую-то фразу через плечо. Вид у меня гордый и неприступный. Сгребаю с барной стойки ключи и телефон в сумочку, стоявшую открытой на стуле, беру под ручку Маринку и ухожу.

Эффектность немного портится, потому что один из официантов пытается на ходу отобрать у рыжей какую-то тряпку. Похоже, футболку Таира.

— Мне повезло, что мой телефон был у меня в кармане, — комментирует он, когда я возвращаю ему мобильник.

— Нечего разбрасывать вещи, подаренные девушкой, — огрызаюсь я.

Увиденное запускает цепочку воспоминаний, но не очень четких и завязанных больше на осязании, чем на зрении. Прямо сейчас я как будто снова погладила литые мускулы, чувствуя, как они напрягаются под пальцами.

Бесит.

— Ты столько раз упомянула мою «девушку», что есть ощущение, будто ты расстроена, что она у меня есть… — тянет Таир. — Этот брелок подарила мне младшая сестра.

— Вот еще! Ты вообще не мой тип! И мне все равно, кто и что тебе дарит!

— Тогда зачем ты насильно вбила свой номер в мой телефон?