Нет, я, конечно, испытываю удовлетворение от того, что Таир больше не может себя сдерживать. Прикидываться, что он равнодушен к моему присутствию в кровати, — это глупость. Я же вижу!

Но что значит «я настаиваю»?

Это не я! Меня вообще все это совершенно не интересует!

Я не фригидная, но никогда не была постоянно озабочена мыслями о сексе. Это все Нарыков. Только об одном и думает. Даже лежать рядом спокойно не может.

Встряхиваю рассыпавшимися волосами так, чтобы они легли на одно плечо и не мешали Таиру наслаждаться моей грудью. Мужская ладонь опускается мне на поясницу, жар от нее проникает в кожу и стремится к моей сердцевине, вызывая отклик.

Запускаю пальцы в густые жесткие волосы, внутренне кайфуя, и оттягиваю голову Нарыкова.

— Ты сейчас же отвезешь меня домой, — строго говорю я, глядя в почерневшие глаза и не забывая поелозить попкой.

Он меня хочет, но это и не сюрприз. Мне этого мало. Нужно, чтобы Таир потерял контроль и перестал играть в хозяина положения.

— Домой? — хрипло переспрашивает он, и его рука скользит по моей ягодице, стискивает ее и спускается к запретной зоне. Шершавые кончики пальцев легко проходятся по сомкнутым губкам. — Наше свидание только началось…

— Какое еще свидание? — Я опираюсь на широкую грудь и слегка царапаю ее ногтями. Черты лица Нарыкова заостряются. Да-да, я помню, что тебе нравится, когда я так делаю.

— Второе, Алсу. На которое ты явилась с такой задержкой…

— Я и на первое приходить не хотела, — напоминаю я, прогибаясь в спине, потому что подушечка указательного пальца раздвигает мои складочки и, не церемонясь, потирает наливающуюся пуговку.

— Я учел, что выставка — это не твое: совсем не можешь сосредоточиться. — Средний палец надавливает на вход в дырочку, и ему навстречу выделяется капелька смазки. — Так что я сменил культурную программу.

— Культурную? — Мое дыхание неожиданно срывается. — Я как специалист по организации досуга хочу тебе сказать…

Но тут мне приходится замолчать. Таир оставляет в покое раздразненную киску, кладет руки мне на талию и заставляет выпрямиться. Всего секунда для жадного взгляда, чтобы восхититься моим телом, а затем Нарыков сползает вниз и…

— Ах…

Оказавшись между моими бедрами, он не теряет времени и сдвигает трусики, открывая себе доступ к сладкому.

Горячие губы прижимаются к моим срамным, а язык раздвигает их и совсем немягко работает между ними.

Ноги сразу слабеют, по телу прокатывается сладкая дрожь. Покачнувшись, я вынуждена ухватиться за спинку кровати.

— Это ты мне уже показывал. Фантазия закончилась? — Меня не так-то легко сломить.

Я бы предпочла, чтобы Таир использовал язык классическим способом: например, признался в любви и извинился за все.

Но вообще… Можно и еще потерпеть. Еще немножечко. Да. Из вежливости. Ах…

В животе стягивается тугой раскаленный узел. Он пульсирует, посылает сигналы по всему телу. Я стискиваю бортик спинки кровати, стараясь удержать себя от стонов. И у меня почти получается. Лишь прерывистые вздохи выдают мое состояние.

Но когда Нарыков окончательно берет в плен горошинку, создавая нечто вроде вакуума, сдерживать себя больше не получается. Маленькая бомба взрывается внизу живота, и ее осколки, обжигая, разлетаются в каждую клеточку.

Пока я соображаю, как с достоинством покинуть второе свидание, Таир меняет локацию. Выбравшись из-под меня, пристраивается сзади. А я пока даже деревяшку отпустить не в силах.

Гладкая крупная головка собирает с моих губок смазку и погружается в пылающую дырочку. Медленно. Распирая до упора. Все еще слишком толстый для меня. Я шиплю:

— Если ты думаешь, что секс все исправит, то нет!

— Хуже точно не будет, — хмыкает Нарыков, и не думая останавливать несанкционированное вторжение. Приходится прогнуться.

Я рассчитываю поучаствовать в этом заезде в качестве активного жокея, чтобы прийти к финишу быстрее, но Таир крепко держит меня за бедра, не позволяя двигаться самой. И он — худший ездок в этой гонке: кажется, его совсем не манят флажки финишной линии. Нарыков раскачивается, не торопясь. На всю длину. Плавно нанизывая меня раз за разом. Напряжение в теле растет, будто и не было оргазма несколько минут назад.

— Вот так, Алсу. Не нужно меня бесить.

В отместку я стискиваю внутренние мышцы, и Таир делает толчок чуть резче и глубже.

Это мы еще посмотрим, кто тут кого поимеет.

Я продолжаю свою подрывную деятельность, и она приносит плоды. Как Нарыков ни старается, а природа берет свое: он все жестче входит во влажную горячую дырочку. Только у моих действий есть и побочный эффект — я и сама завожусь так, что вот-вот взорвусь.

— Тесная девочка. Заноза, — выдыхает Таир и увеличивает темп.

Это невыносимо. С меня хватит. С меня достаточно. Мне нужно кончить. Сволочь! Убью его!

К моменту, когда Нарыков решает, что мне уже можно, и помогает рукой, я готова зарыдать. Балансирование на грани доводит меня до изнеможения, и вспышка оргазма лишает меня последних сил. Ноги не держат совсем, колени распрямляются сами собой, и я сползаю на сбитую простынь.

Но самое ужасное, что когда соскальзываю с члена, то понимаю, что он все еще в боевой готовности.

Слышу, как Таир шуршит упаковкой презерватива, и собираюсь послать его к дьяволу. Я уже два раза, а он до сих пор ни одного? Мог бы и поторопиться. Нужно все ему высказать, но, наверное, впервые в жизни после секса у меня нет сил, чтобы заговорить.

Разумеется, это не потому, что Нарыков отличился, а потому, что день был длинный и нервный. Я устала. Вот.

Мне под живот подпихивают подушку, но я могу только жалобно мявкнуть.

Сухая горячая ладонь извинительно поглаживает меня по лопаткам и уже с чуть меньшим пиететом по попке.

— А теперь время планов, которые мы строили на второе свидание, — говорит Таир.