— Алсу, ты когда-нибудь молчишь?

— Нет, — злорадно отвечаю я. — Единственный случай — когда сплетни слушаю, но от тебя не дождешься, не так ли?

Скорбный вздох и меня наконец спускают на пол.

Ох… Не поторопилась ли я в стремлении к свободе? Ноги дрожат, и я прислоняюсь к стеночке. Так оно надежнее.

Таир ополаскивается, поворачиваясь под струями душа, и я наконец могу нормально рассмотреть, что я такое подцепила в баре. Ну неплохо, неплохо…

А уж как Нарыкову-то повезло. Сорвал джекпот. Красавица, умница, скромница.

Осталось меня завоевать.

Если Таир думает, что, один раз дорвавшись до комиссарского тела, может поставить себе галочку, то хрен ему на воротник, как говорит Юсупова. Это только неуверенные в себе барышни теряют голову от одной розочки в целлофане и думают о фате после первого же секса. Пока же только у меня появились права задавать вопросы, проверять телефон и требовать исполнения моих капризов.

Ишь как себя демонстрирует.

Так-с, а туда мы не смотрим от греха подальше. Мне еще натруженное место отмаливать и отмаливать…

Разумеется, мне предлагают помощь в купании. О да, мне сейчас и шевелиться сложно, и все же я выпроваживаю Нарыкова, как только он завершает водные процедуры. При нем намываться я не собираюсь.

В отсутствие Таира у меня есть немного времени на размышления, и я прикидываю, что первое у него выпытывать. Засада в том, что когда я выхожу из ванной в футболке и с полотенцем на голове, Нарыков разговаривает по телефону. А у меня был план пошариться в мобильнике еще. Человек-облом.

— … завтра занят буду. Вызовешь такси, — отбояривается от чего-то Таир. Телка какая-то? Я превращаюсь в сплошное ухо. — Я не обещал, я сказал: «Посмотрим», чувствуешь разницу? Это ты договаривалась. Не понимаю, я там зачем? … Ну если днем…

Интрига, однако. Блин, я занята днем. Не проследишь даже.

Нарыков замечает, что у него есть слушатели, и сворачивает беседу:

— Ну все, завтра созвонимся и решим.

Сбрасывает звонок и демонстративно убирает телефон в задний карман джинсов, которые наросли на нем, пока я была в душе. Таир посмеивается, видя неприкрытую досаду на моем лице.

— Много успела посмотреть? — дает понять, что мои махинации с телефоном раскусили.

— Недостаточно, — не вижу смысла отпираться.

— И не стыдно тебе? — поднимает бровь Таир.

— Нет. — Ну а что? Одни бабы в списке контактов у него, а стыдно должно быть мне? Интересно девки пляшут. — А тебе есть что скрывать?

— Все, что тебе нужно знать, я и так скажу.

Смотрю на него скептически. Когда это мужики добровольно признавались в грехах? Понимают, что если так сделают, то им каюк, и молчат, как рыба об лед. Женщина — это тебе не советский суд, который самый гуманный в мире. Никакого снисхождения не будет. Любая деталь будет воспринята как отягчающее обстоятельство. И Таир как юрист это сечет.

— Ты даже не представляешь, сколько всего мне нужно знать, — фыркаю я. Меня волнует даже адрес командировочной телки. Не из ревности, конечно, а чтобы объяснить ей, что нечего ей на мое зариться. Зачем мужчину отвлекать от страданий по мне? У него, может, наконец, смысл в жизни появился.

— Не путай «должна знать» и «хочу знать», — хмыкает Таир.

А вот это он зря. Я опасно прищуриваюсь, предвкушая любимую забаву — скандал на тему «Ты — мужлан, и ничего не понимаешь в женщинах!».

Но Нарыков и тут обламывает. Он двигается ко мне с подозрительными намерениями. Ну уж нет!

— Ты чего задумал? — трусливо отступаю на шаг, остро ощущая отсутствие трусов. Ну как бы, а где они вообще?

— Кажется мне, что я как-то плохо себя показал на этой индивидуальной экскурсии, — вкрадчиво кается Таир. — По идее, экспозиция должна оставлять немое восхищение, а у посетителя осталось много вопросов…

Я бочком придвигаюсь к лестнице. Псих. Сотру эбонитовую палочку до мозоли? Я и так уже гордо перенесла все тяготы, выпавшие на мою долю. Я на свидание не за сексом пришла, а разжиться сведениями и помотать нервы Нарыкову. А он хочет все испортить! Мы так не договаривались! Все не так должно было быть! Если я два раза немножко передумала, это еще ни о чем не говорит!

— Это не значит, что нужно замордовать посетителя выставки, тыча ему фактами в лицо! — открещиваюсь я. — Чисто физиологически невозможно неметь столько раз подряд! Я, может, вообще холодна к современному искусству…

— Желание гостя — закон, — ухмыляется Таир. — Мы можем перейти к классической программе, чтобы ты убедилась, что с твоим эстетическим темпераментом все в порядке…

И хотя я вижу, что это все — просто дразнилки, у меня сдают нервы.

— Классическая программа — это когда девушку на свидании кормят, а не фаршируют!

Нарыков сдается. По-моему, он пребывает во власти заблуждений, что ему удалось избежать расспросов. Мы спускаемся на первый этаж. Таир избавляет блюда от клошей, и я понимаю, что голодная, как не знаю кто. А главное — все на вид такое вкусное. Я мрачнею. Ну вот что за человек Таир? Я девочка. Я хочу на свидании быть в красивом платьице, благоухать духами, хлопать накрашенными ресницами и томно грызть одну веточку петрушки. А не шастать в мужской футболке без трусов, зато с полотенцем на волосах а-ля натюрель и сметать все со стола.

Усаживаюсь, стараясь не кряхтеть. Таир с преувеличенно серьезным лицом подкладывает мне под задницу подушечку. То есть он понимает, что перегнул палку?

Ну раз так, то сам виноват.