И главное — рука Таира останавливается там, где уже неприлично, но по роже бить еще рано.

А хочется.

И глаза расцарапать.

Ну хотя бы за нос укусить!

Не удержавшись, клацаю зубами.

— М-да… — Не устрашается смертник.

— Ключи! — требую я.

— Так мы договорились? Завтра в семь?

А меня прям раздирает. С одной стороны, надо поставить наглеца на место, гордо отказаться и, оставив неизгладимый след в душе Нарыкова, исчезнуть навсегда с его горизонта. С другой — неужели правда раздевать будет? Да с чего он решил, что я дамся? Не слишком ли он высокого о себе мнения? А как он это собирается проворачивать? А что и целовать не будет, если у меня рот завязан?

— А раздевать меня зачем?

— А ты не догадываешься? — поднимает бровь Таир.

— Ну рот ты мне собрался завязывать, так что я прямо теряюсь…

— Понимаешь, Алсу… Мне кажется, что если вокруг не останется публики и ты будешь голая и молчать, то мы прекрасно проведем время…

— Ты еще скажи, что не хочешь меня поцеловать!

— Хочу, — признает Таир, и его взгляд застревает на моих губах. Он поправляет мой подол кончиками пальцев, возвращая его на законное место и оставляя обжигающее прикосновение. — Но не буду.

Что?

Какой паразит!

И что мне теперь делать? Как узнать причину? Если я спрошу, это будет как будто я выпрашиваю поцелуй!

Ыыы! Ааа! Мерзавец!

— Завтра узнаешь почему, — добивает Нарыков.

Ну какой же он противный!

Сволочь носатая! Не укушенная!

— Ну так как? Договорились?

— Ладно, — прищуриваюсь. Я буду не я, если завтра Таир не пожалеет о каждой секунде этого свинства! — Ключи!

Нарыков не глядя лезет в подставку с мелочевкой и достает оттуда мою связку.

То есть даже не из бардачка.

Меня сейчас разорвет.

С психом открываю дверь.

— Алсу?

Оборачиваюсь. Неужели одумался?

— Ленты.

Ой все. Зря он так. Ой зря. Это было последней каплей.

Поднимаюсь домой, а там два брата-акробата. И оба бесят.

Дан бесит тем, что опять что-то жует на ходу, явно собираясь сваливать. Зачем этому человеку квартира? Он же все равно почти не бывает дома.

— Только не говори, что ты заточил весь мой сыр! — предупреждаю я. — Вон, ведро огурцов стоит.

— Я тебе что, козел траву жрать?

Красноречиво смотрю на брата. Кстати, в ведре огурцов поубавилось. Значит, немного от козла в Данчике все-таки есть.

— Если я сейчас не найду в холодильнике сыр, тебе конец, — обещаю я, отправляясь на кухню. Но еще до того, как я открываю дверцу, захлопывается входная. Сыра, естественно, нет.

Зато есть Марат, который опять что-то забыл у нас. Он решает продолжить игру в грозного старшего брата.

— Я смотрю, ты времени даром не теряешь.

— Не понимаю, о чем ты, — даю я ему шанс передумать.

— Видел, тебя Таир опять привез. А говорила, что ничего у вас нет.

А. Так это он любопытство проявляет?

— Это случайная случайность. Я с Маринкой в магазине была. И там на сдачу дали Таира.

— С Маринкой? И как это ты не на рогах, — наигранно изумляется Марат.

— Некогда было. Выбирали Юсуповой платье на свадьбу.

Марат явно забывает, что хотел сказать. Он замирает. Моргает на меня двумя глазами и переспрашивает:

— На свадьбу?

— Ну да. Знаешь, это такое мероприятие, после которого всякие братья не имеют права подслушивать парочку под дверью.

— Я знаю, что такое свадьба, Алсу. Зачем Юсуповой платье?

Еще один одаренный индивид.

— А ты сам как думаешь?

— Ну не белое же платье… — хмурится он.

— Почему не белое? — обижаюсь я. — Еще какое белое! Стоп. Ты кому звонишь?

— Неважно. Свадьба когда?

— Завтра. Марат?

Но он уже занят.

— Мих, привет… Тут такое дело…

Брат убредает общаться по телефону, а я злюсь еще сильнее. Ишь ты, а меня за распространение инсайдерской информации ругают! Повезло Юдину, чтоб его кондратий хватил, у него есть свои источники среди Маринкиного окружения. А мне кто поможет? Каждый раз натыкаюсь на сестру Нарыкова, и каждый раз бесполезную. Все сама. Все сама.

А как мне самой узнать, почему свидание отложено на завтра, если сегодня Таир уже в городе? Или он готовит сюрприз? Что-то с сюрпризами у него не очень. Да и анонсы так себе, припоминаю я обещанную культурную программу.

Так. Раз у меня в субботу вынужденный рабочий день, благодаря неуловимому жениху Амины, то в пятницу я сделаю себе выходной. Должны же быть плюсы у фриланса?

Весь вечер я роюсь в шкафу в поисках того самого наряда, который раскрошит все самообладание Таира. Весь следующий день посвящен спа-программе и репетиции уничижительной речи, которая даст понять Нарыкову, что он все свои шансы растерял. Не успокоюсь, пока он не зарыдает от горя. Артурчик уже давно бы в ногах валялся, а Таир все изображает хладнокровие.

Я бы могла купиться, если бы товарищ не целовался очень воодушевленно, не прижимался ко мне стояком и не примчался забирать меня пьяную из ресторана. И он, сто пудов, приревновал меня к бывшему.

К половине седьмого я превращаюсь в само совершенство. Верчусь перед зеркалом — идеально. Если он устоит, я его убью.

На секунду задумываюсь, а если бы я решила выкинуть белый флаг? Мурашки ползут по коже.

Нет-нет-нет! Пусть даже и не надеется.

Моя благосклонность Таиру светит, только если он честно признается, что от меня без ума.

Когда в семь часов я прихожу на кухню, чтобы посмотреть в окно, приехал ли уже Таир, там как раз сердитый Дан разбивает шестое яйцо в сковородку.

Увидев меня, он застывает, потом присвистывает.

— А чего? Он так сурово нагрешил?

— Да! — рявкаю я.

— Он что? Раздавил твой любимый блеск для губ?

Ха, помнит еще братик, как ему прилетело за тюбик Пэт Маграт.

— Хуже, он отказывается признаваться, что влюблен.

Дан чешет бровь:

— А он влюблен?

— Разумеется.

— С чего ты взяла, по нему не видно.

— Это тебе не видно. Ты же даже думаешь, что никто не в курсе, что ты по Ритке сохнешь.

— Я не сохну!

— Что и требовалось доказать. Ну все. Я пошла.

— Алсу? — тоскливо зовет меня брат.

— Чего?

— Не доводи мужика. Может, нам удастся тебя замуж спихнуть. Но если что, звони сначала мне. Будем прятать тело.