Да ладно? Правда, сестра?

Не то чтобы это было невозможно: у меня как-никак у само́й два брата.

Смотрю с возмущением на Таира.

— И что тебе мешало представить нас друг другу сразу? — шиплю я.

— Ты мне слова вставить не дала.

Угу. Оправдывается он неправдоподобно, и в глазах подозрительный блеск, будто он сдерживает смех.

— Алсу, — пожимаю я руку Лейсан, беззастенчиво ее разглядывая.

Стиль у нее есть, но она совсем не похожа на ту, которая купит брелок со стразиками. В противовес моим звенящим браслетам, цепочкам и сверкающим серьгам-каплям, украшения Лейсан очень сдержаны.

Бедненько как-то.

Никогда не понимала минимализма. Если мне что-то нравится, то этого должно быть много. Я же не бледная моль какая-то!

— Еще вопросы есть? — спрашивает Таир с каменным лицом.

Нет, про брелок спрашивать не буду. Это палево. Как будто мне есть дело до того, кто его подарил.

— Есть, — фыркаю я. — Вы лифт вызвали или просто так стоите?

— Ой! — спохватывается Лейсан и жмет на кнопку.

А если бы я не спросила, так бы и ждали неизвестно чего. Всегда знала, что я самая сообразительная и внимательная. Я все секу на лету. Лучший шпион.

Прищуриваюсь на Таира, транслируя ему мысль, что сейчас ему удалось выкрутиться, но я все равно ему не верю. Этот бугай только закатывает глаза.

На этот раз лифт подходит быстро. Мы заходим в просторную кабину, и я тут же прилипаю к зеркалу. Ну хороша, чертовка, только надо помаду освежить. Я как раз выкручиваю тюбик, когда Нарыков вдруг прозревает. Точнее, ему помогает в этом то, что все стены в лифте зеркальные. Прям символично, что каждая наша встреча проходит среди отражений. Я бы сказала, это знак, но пока не решила, что именно он символизирует.

Так вот. Таир боковым зрением что-то засекает, а потом оглядывается.

Ух ты.

Я даже застываю с помадой у рта.

Ноздри Нарыкова раздуваются, брови сходятся над переносицей, но высказаться ему мешает остановка на этаже. Шумная толпа, обсуждающая какие-то новые инструкции, заполняет кабину, и Таир, видимо, не желая публичных разборок, может лишь прожигать меня взглядом.

Единственное, что он озвучивает, так это вопрос сестре:

— Ты видела и молчала?

Невинный вид, который состряпывает Лейсан, вызывает у меня уважение. Может, она и не тухлая. Маринка тоже вон поначалу выглядела чудовищем, а ничего так оказалась.

Ой. Пока я размышляла, лифт достиг первого этажа.

Стремясь смешаться с другими пассажирами и смыться, я ускоряюсь. И вовсе я не боюсь Таира. Ничего страшного не произошло. И вообще, я не специально. Просто нечего стоять у меня на пути, когда преследуешь.

Увы, Таир успевает перехватить меня за шкирку.

Подлая Лейсан, хихикая, умывает руки. Нет, не быть нам подругами.

Гиена.

— Ну что еще? — вздыхаю я, осознав, что без потерь из хватки мне не вырваться. — Тебе заняться нечем?

— Ну теперь-то прибавилось забот. У меня через час деловая встреча. Времени ехать переодеваться нет. Тут, как ты видишь, не торговый центр.

Ну да. Юбилейная ими не славится.

— Зато на первом этаже есть химчистка, — тычу я пальцем в бледную вывеску со стрелкой за угол.

— Ай да соколиный глаз! — восхищается моей зоркостью Таир. — И что я буду делать без рубашки целый час?

— Ну, может, не час. Может, быстрее. Ты от меня чего хочешь? Чтобы я тебе свой наряд пожертвовала? Так он тебе не пойдет.

— Пойдем. Если они не работают, я тебя задушу.

— Слышь, Отелло. Души их директора. Я тут причем… — упираюсь я, но Таир уже тащит меня за угол.

При виде открытой двери и движухи за прозрачными стенами Нарыков добреет.

— Ладно, принеси мне кофе, — он указывает на кафетерий у входа, — и останешься жить.

— С чего это мне тебя обслуживать? — тут же пылю я.

— С того, что по твоей милости я проведу время до встречи раздетым по пояс. А вчера я три часа выслушивал излияния Артурчика по поводу того, какая ты стерва.

Хлопаю на него ресницами.

Слушал он, а виновата я. Молодец какой. Так бы и признался, что вызнавал у моего бывшего подходы. Ну ладно. Не свинья же я. Деловая встреча — это важно. Я бы тоже негодовала, если бы мне наряд испортили.

— Ладно. Какой тебе кофе? — милостиво уточняю. Могла бы ведь и не спрашивать, а взять на свой вкус карамельный латте, если его тут делают, конечно.

— Скажи, что для меня. Они знают, какой я люблю. И пусть запишут на мой счет. Еще не хватало, чтобы мне девицы кофе покупали, — морщится он.

— Окей, — Я не расстроена. Свои карманные я уже почти все спустила, Марата я дербанила на прошлой неделе, а на этой планировала папу раскулачить, но мы еще не виделись.

А в кафетерии бариста девушка. Смазливая. И бесячая.

— Для Таира? — с придыханием спрашивает она. — А вы что, его новый секретарь? Горячий, да?

Поджимаю губы.

— Если вы про кофе, то да, горячий, если это возможно.

— Да-да. Он без сливок пьет, и без сахара. Крепкий… — И мечтательно зависает, как будто крепкий не напиток, а что-то другое.

В общем, я пять минут слушаю охи и вздохи и, как только получаю кофе навынос, покидаю кафетерий на восьмой космической. Залетаю опять за угол — и, мама моя, что я вижу.

Таир сидит на стуле и читает что-то с телефона, ослепляя окружающих своим торсом. Из окружающих две девчонки — сотрудницы химчистки. Одна хотя бы пытается сделать вид, что не пялится, а вторая вовсю облизывается на чужое.

Так.

Я врываюсь за порог.