По телу пробежал озноб… А вдруг это он про свое появление сейчас за нашим столом⁈ А вдруг это все спланировано? Вдруг это мне все же месть за то, что учинила в его ресторане! Вот только все справедливо было! Их надо было закрыть до устранения нарушений!

Папа мгновенно оживился:

— Саперави, говоришь? Я ведь когда в Тбилиси служил…

И все. Понеслось.

Тут что закатывай глаза, что не закатывай — все одно… Пришлось терпеть и улыбаться…

Папа рассказывал про Тбилиси. Резо поддакивал, добавляя: «А, тетя Вера? Это у нас на углу Руставелли и площади Свободы, где пекли самый правильный лаваш!», и оба смеялись, будто они вместе служили в одном батальоне грузинского гостеприимства.

Мама смотрела на Резо так, будто перед ней явился идеальный кандидат в зятья. Серьезно⁈

Он, конечно, это понял.

И пошел в наступление.

— Марго, кстати… — говорит, наклоняясь ко мне. — Ты сегодня выглядишь просто… ну как это сказать по-русски…

Он щелкнул пальцами.

— Сочно.

Под столом грубо ущипнул мня за ягодицу.

Вот же гад! При отце! Вроде бы я и рассчитывала, что он будет хамом, но! Все равно это перебор!

Я уронила вилку.

— Что⁈

— В хорошем смысле, — невинно поднял руки. — Как спелый персик. У нас в Тбилиси так говорят. Если женщина как персик — значит, жизнь удалась. Мужчине ее повезло! Ваша дочь, кстати, влюбила меня в себя с первого взгляда!

— Ну надо же! — воскликнула мама. — Как красиво!

— Красиво? — думаю я. — Да он сейчас сравнил меня с фруктом средней спелости!

— А как вы познакомились?

— На работе, — Резо приобрел совершенно серьезный вид, — она пришла ко мне с проверкой, закрывать мою кухню. А в итоге всего через пару дней это я оказался на ее кухне. Научил ее… жарить…

Боже… Мои щеки, наверное, уже пунцовые! Ну, почему отец не встанет и не даст ему в глаз за его хамство⁈ Почему улыбается в тридцать два зуба или сколько там у него своих с учетом имплантов⁈

— Омлет…

Как все это может им казаться очаровательным.

Вино лилось рекой. Градус любви моих родителей крепчал от бокала к бокалу. Про Толстолобова, казалось, все забыли, как о ненужном сне…

Резо взял бокал и поднял его так, будто собирался благословить нас всех. Не знаю, на что…

— За любовь, — сказал он громко. Так, что на наш столик даже вокруг начали оборачиваться, — И за то, чтобы женщина не сомневалась, что если мужчина рядом с ней шумный, значит, любит сильно и горячо.

— Ах! — выдохнула мама. — Вот это тост!

Я чуть не поперхнулась воздухом. Пить не могла. В этом тотальном помешательстве хотя бы у кого-то должны были мозги на месте оставаться!

Шумный — это еще мягко сказано.

Папа же уже поднимал свой бокал, улыбаясь:

— Ну, за любовь, молодые!

Они чокнулись.

— Какие планы у вас?

На этом вопросе поняла, что надо сбегать…

— Мам, не хочешь носик припудрить.

Ма словно бы очнулась от волшебных чар, как в диснейевском мультике — когда звездочки над головой и взгляд сладко-ватный…

— Идем, дочь…

Стоило нам только зайти в туалет, я накинулась на нее с претензиями, но откалиброванными, конечно, под мой блеф.

— Ма, ты что⁈ Вы с отцом прям потекли, как мороженое на солнце! Откуда столько восторга с разбегу⁈ Что он про нас подумает⁈ Что вы так рады дочь сбагрить⁈

— А мы и рады, дочь! А что? Ты вообще молодец! Какой генофонд отыскала! Вот это мужчина! От таких рожать надо! Что там думать⁈ Надо брать быка, так сказать, за рога — и вперед! Новый год с ним отпразднуешь? Я отпускаю и благословляю сразу, Маргоша! Кстати, по статистике именно в новогоднюю ночь больше всего зачатий… даже ты, моя дорогая, родилась спустя девять месяцев после…

— Мама! Можно без подробностей⁈ Я еще не решила, какие у меня и моих яйцеклеток планы на Новый год!

Мда… Все страшнее, чем я предполагала…

Шла из уборной к столику с ощущением тревоги. Что там этот Резо наплел, пока нас не было… Проходя мимо кухни, захотелось вдругубежать туда, спрятаться за холодильником… И даже готова бы была на этот раз не оценивать состояние помещения на предмет санитарной пригодности…

Но нет.

Судьба не дала мне сбежать.

Судьба решила добить меня окончательно.

— Ларочка, представляешь, какие у нас новости хорошие⁈ — восторженно подорвался папаня к матери, когда мы подошли, — а Марго наша, тихушница, все помалкивает! Они уже свадьбу спланировали, эти двое! Представляешь⁈ Говорят, весной отпраздновать! Как снега в горах сойдут! В родовом селе Резо! Там в эти месяцы водопады из ключевой воды начинают течь! Какая благодать! Полетим в Грузию спустя только лет!

Я в ужасе переводила глаза с отца на самодовольного грузина.

Он что сейчас творит⁈ Какая на фиг свадьба⁈ Он должен был навсегда за этот вечер отбить желание моих предков меня выдавать замуж! А тут уже марш Мендельсона с зурной и барабанами репетируют! Под журчание водопадов талой воды…

В соседнем зале играла живая музыка. Какая-то нелепая вариация на рождественский «Джингл белс». Кто-то из сидящих рядом постояльцев, уже под шафе, слыша всю это трагикомедию за нашим столом, вдруг крикнул:

— А что сидите? Горько молодым, раз свадьба на носу!

И всё.

Пошло по цепочке, как волна. Вернее, лавина.

«Горько! Горько!» — подхватили другие столики.

Кто-то даже присвистнул.

Мама захлопала в ладоши, сияя, как гирлянда на Новый год.

— Горько, горько!

Я застыла, как вкопанная.

— Нет, нет, нет… — начала я. — Мы не… это просто…

Но Резо уже поднялся.

Медленно, с коварной улыбкой, как герой дешевого мюзикла.

— Народ требует — нельзя игнорировать!

— Даже не думай! — прошипела я, чтобы слышал только он в этой какофонии восторга.

Он сделал шаг ближе.

В глазах — чистое веселье, с примесью наглости и какой-то мстительной радости.

— Что ты, Марго, — произнес он тихо. — Это же… традиция.

И замер. Близко. Так близко, что я чувствовала аромат вина, пряный, густой, как сам он. И его запах тоже чувствовала. Слишком мужской и острый. Опасный.

Он нарочно растянул паузу, словно смакуя мой ужас.

Все вокруг кричали «горько!» все громче, входя в кураж.

Мама хлопала. Папа уже снимал на телефон!

— Ну что ж, — сказал Резо почти шепотом, улыбаясь уголком губ. — Придется спасать репутацию семьи.

Он сделал театральный поклон, взял мою руку… и вдруг — вместо поцелуя — громко, нарочито, почти вызывающе… чмокнул воздух рядом с щекой, будто специально чуть-чуть не попал.

И рассмеялся. Громко, искренне, заразительно.

— Вот видите! — сказал он родителям. — Сдержанная женщина! Настоящая! Такие только в России бывают.

Все взорвались от смеха.

Все — кроме меня.

Я сидела, чувствуя, как по шее поднимается жар, а он все еще ухмылялся, как кот, который только что съел хозяйскую сметану и получил аплодисменты за актерскую игру.

— Не расстраивайся, Марго, — сказал он, тихо, наклоняясь, чтобы слышала только я. — Я еще тебя так поцелую, что точно не забудешь! И жарить научу…

А потом уже громко, родителям:

— Спасибо за вечер! У вас прекрасная дочь. Если бы все женщины были такие — нам, грузинам, пришлось бы всем поголовно быть поэтами! На этой прекрасной ноте вынужден у вас украсть дочь. У нас еще дела! Счет закрыт!

— Резо, Вы что⁈ Это ведь мы Вас пригласили! — поспешил вмешаться мой прижимистый папаня, резко заделавшийся меценатом.

— Не переживайте, Глеб Феликсович! Это мой ресторан, так что считайте, что у нас у всех тут безлимит.

Что?

Очередной нок аут по-грузински… Вольная борьба, мать его…

Мама просияла, папа хлопнул его по плечу:

— Вот это мужчина! Сразу чувствуется, дочь в надежных руках!

Я же, плетясь за ним и думая, как я влипла, мысленно проклинала и Тбилиси, и саперави, и собственные авантюры.

Потому что теперь родители были уверены: это он.

Тот самый.

И пока я мечтала вывести их из себя, в итоге вывела только себя… на такую кривую дорожку, что даже понятия не имею, как теперь выруливать обратно на прямую…

Глава 5

Я села в машину и, не включая свет, просто уронила голову на руль. Просто рука — лицо. Иначе эмоции и не озвучишь!

— Все. Хватит. Это был худший вечер в моей жизни, — пробормотала я в пространство. — Даже хуже той фееричной поездки с Турцию, когда мой последний парень изменил мне с аниматоршей, а я перепутала шампунь с антисептиком… Мда. Вот такие же жуткие эмоции тотального фиаско. Было это три года назад. С тех пор парней я стараюсь обходить стороной. А сейчас вот даже и не знаю, кого нужно начать обходить… Своих родителей?

— Да ну? — раздалось сбоку до боли знакомое. С акцентом.

Я подскочила. Машина угрожающе зарычала — я на автомате вдавила газ. Мда, клуша. Бей или беги. Не убежишь от своего дебилизма, к сожалению…

Резо. Стоит над машиной. Тарабанит в окно и ухмыляется…

— Ты что, офигел⁈ — я почти завизжала. — Иди своей дорогой, дай мне проехать…

Он, не говоря ни слова, повернул голову к ресторану.

Я посмотрела туда — и застыла.

В ста пятидесяти метрах на крыльце стояли мои родители в ожидании такси. Заметили. Начали махать и улыбаться.

На лице резиновой маской застыла встречная улыбка. Нажала на деблокиратор и таки впустила наглого типа. Мы сейчас свалим из их поля зрения…

Папа еще и большой палец вверх поднял. Кивает…

А Резо нарочно приобнял меня за плечи и громко чмокнул в щеку:

— Пока, мама! Пока, папа! Мы вам перезвоним, когда решим насчет количества гостей на свадьбу! Марго против, но я хочу позвать половину Грузии!

Я так сильно дернулась, что чуть не клаксоном в лоб ему попала.

— Тише — тише… Не переедь никого от злости, ведьмочка. Поехали, Маргоша, — спокойно сказал он, как будто мы с ним реально пара и едем в медовый месяц.

Я завелась молча, но с пробуксовкой.

— Уаааа! Ты и в постели так же с полоборота заводишься?

— Еще одна шуточка ниже пояса, я тебе устрою, джигит хренов!

Он смотрит цепко. Усмехается…

— Что же ты мне сделаешь, плохая девочка, обманывающая своих родителей?

— Закрою еще один твой ресторан! — выдала, впиваясь в него хищным взглядом, — это ж еще одно твое заведение…

— Марго — Марго… Не о том ты думаешь…

Закатываю глаза. Хочу скинуть этого нахала, как банный лист! Хочу забыть обо всем, что тут было! Его лукавый блеск в глазах, который весь вечер говорил о том, как он потешается…

— Зачем ты уселся в мою машину? Так плохи дела в ресторанном бизнесе? Все деньги уходят на громкие жесты в адрес девиц?

Снова усмешка. Вытаскивает леденец из пачки, засовывает себе в род, мне не предлагая, гад. Хрустит им. Сейчас точно сломает свои белоснежные зубы!

— Не находишь странным разъезжаться на разных машинах такой спевшейся парочке, как мы? Что бы твои родители сказали? Троечница ты, Маргарита, в том, что касается вранья. Все на твоем лице считывается… Зря ты влезла в эту нелепую авантюру…

— Не тебе судить… — шиплю я через зубы, вспоминая про Толстолобова, — до ближайшей остановки. Там уже сам ковыляй…

— Жаль, а я вообще-то рассчитывал, что ты в знак благодарности меня довезешь…

Терпение окончательно заканчивается. До последней капельки выжато…

Как раз хорошо, что сейчас был красный…

— Ты вообще нормальный⁈ Что это было⁈ Зачем ты полез ко мне в машину⁈ Кто тебя звал⁈ — бью по рулю, не удерживая гнев в уздцах.

— Судьба, — философски сказал он, совершенно не реагируя на мою агрессию, — Я просто следовал велению логистики — мне ж тоже домой надо было как-то.

— Логистики⁈ — у меня даже глаз дернулся. — Ты понимаешь, что ты все испортил⁈ Все! Я хотела, чтобы родители возненавидели тебя с первой минуты!

— Получается, не сработало? — он ухмыльнулся.

— Они теперь тебя обожают, идиот! Они уже готовы тебя внуками обвешать.

Он расхохотался. Прям громко.

— Я сам своим глазам не поверил! Вообще, Маргарита, справедливости ради, с родителями тебе повезло!

— Признайся… — выдыхаю, — это месть, да? Такая низкая и изощренная… ты все подгадал… Это за ресторан⁈

— Фу, Маргарита. Как низко ты оцениваешь себя…

— При чем тут моя оценка себя?

— Потому что по себе судишь других. Правило психологии. Короче, не знаю, что ты там себе накрутила, но нет. Мир вокруг тебя не вертится. Это удивительное совпадение! Не поверил своим глазам, когда вошел. И отец у тебя очень уж строгий… Интересовался у друга, конечно, что за фрукты, но… все равно не был готов…

— Вот! Я же говорю, что у друга интересовался! Значит, все это спланировано.

— Не тем интересовался, что ты думаешь… Я про… то, что за такая Марго… Сколько лет… Какая у нее… задница?

Теряю дар речи.

— Ты… ты… ты…???

— Я, Маргарита. Ну, а что? Я мужчина. Если я вписываюсь в какой-то движняк, то явно хочу знать, какие потенциальные плюсы получу… На тот момент главное я услышал: стерва, но в моем вкусе… Интересное сочетаньице. И правда в точку, Маргоша…

— Что⁈ — я чуть не задохнулась. — В твоем вкусе⁈ Да какой там у тебя вкус! Та с когтями орлиными и волосами пергидрольными⁈

— Вкус отменный, — хохочет он, — говорю же… Ревнивая… Значит, страстная… Что там, говоришь, у тебя с жаркой⁈

— Господи, — простонала я. — Почему я вообще не сбежала через кухню, когда тебя увидела…

— Ох, Маргоша… — закатывает глаза нахал Резо, — чувствую, станет кухня у нас с тобой особым фетиш — местом…

Только хочу сейчас окончательно обрушить на него лавину ругательств, чтобы завалило — тем более, что на улице такой снегопадище повалил, что хоть стой, хоть падай. Хочу резко торморзнуть и выкинуть его на ближайшем повороте, но… в этот самый момент…

Как назло, зазвонил телефон.

На экране — «Светка, сестра».

Я вздохнула.

— Только не она…

— Возьми, вдруг важное, — сказал Резо с дурацкой улыбкой.

Я ткнула на «ответить» и включила громкую связь — экран завис. Никак не переключить. Ее строгий высокий голос прокатился через блютуз по всему салону. Начала резко нелепо тыкать на все кнопки подряд, чтобы хоть как-то утихомирить динамик, но… тщетно…

— Алло, Свет, я за рулем, быстро давай.

— Быстро⁈ — взорвалась сестра с другой стороны. — Быстро я тебе сейчас скажу! Мама сказала, что у тебя НОВЫЙ ХАХАЛЬ! Грузин какой-то! Что вы уже живете вместе! У ТЕБЯ, Марго! Ты чем думала опять? Задним приводом⁈

Я побледнела.

Этот уже снова вовсю заливался, пряча лицо в рукав. Нет, мало за сегодня моя семейка меня позорила…

— Ты все не так поняла… Мама слишком драматична в своих оценках. И скоропалительна…

— Ничего не знаю! Она сказала мне, что он уже у тебя живет! Самое смешное, что с восторгом сказала! Он что, ее там какими-то волшебными сациви накормил? Она не приметила в приезжем аферисте жиголо — приживальца? — вопила Светка. — Я завтра приду! Мне все это не нравится! Он у тебя квартиру отожмет! Я читала про таких! Ты же у нас доверчивая!

Я закрыла глаза. Боже, сколько позора за сегодня семейного на меня обрушилось…

— Свет… Я… Это не…

— И вообще, — продолжала сестра, не слушая, — мама сказала, что он тебя «сочной» назвал! Это что вообще за слова⁈

Резо тем временем почти катался со смеху, держась за живот.

— Выруби громкую, Маргоша, — сквозь хохот просипел он. — А то я сейчас ей скажу, что я не жиголо, а князь!

— Заткнись! — зашипела я.

— Кто это там? — грянула сестра. — Он рядом⁈ АГА! Я слышу! Все ясно! Марго, ты сошла с ума! И если что — выгоню его сама! Дело ясное, что тут все нечисто! Он тебя приворожил! Это все их кавказская магия! Мне про такое рассказывали девочки во дворе! Стоит раз съездить в те края — и все, тебя как подменили!

Связь оборвалась.

Я просто уронила голову на руль.

— Все. Конец. Семейная трагикомедия, — не смогла не пробубнить под нос.

Резо, не переставая смеяться, наклонился ближе.

— Ну что, Маргоша… Раз у тебя уже официально живет грузинский хахаль — жиголо, то грех не оправдать слухи.

— Что⁈

— Вези меня к себе, Марго. У тебя и переночуем. Все равно сестра уже идет проверять.

— Ты… ты ненормальный!

— Зато логичный, — подмигнул он. — Не очкуй. Ты ж хотела, чтобы я был возмутительным… Вот и буду. Пусть сестра твоя и откроет правду родственникам. За родителей извини. Я старших уважаю. Не смог просто их троллить, — вдруг такая серьезность у него на лице появляется, что я аж теряюсь, — да и твой папа так искренне Грузию любит, что я просто не смог начать исполнять…

Зависла на его словах… А я ведь с этого ракурса даже и не подумала…

Ох, была не была… Куда ты влезла, Маргарита… То ли еще будет…

Глава 6

Проснулась я с ощущением, что в квартире завелся посторонний мужчина.

Не метафорически.

Буквально.

Секунда ушла на то, чтобы вспомнить вчерашний вечер, еще две — чтобы испытать полный спектр стыда, ужаса и отрицания, и только потом я резко села в кровати, прижав одеяло к груди, будто оно могло меня защитить от реальности.

— Нет, — прошептала я. — Это был сон. Коллективный семейный бред. Я просто уснула за рулем.

Нет! Не уснула! Воспоминания о вчерашнем вечере наводнили сознание, как бешенные тараканы! Кошмар!!! А ведь между делом… В моем доме сейчас…

Тишина.

Подозрительная.

Я вспомнила, как мы приехали. Как я молча ткнула пальцем в гостиную, выдала ему плед, подушку и выражение лица «если ты попробуешь дышать громко — я вызову МЧС».

Сама же ускользнула в спальню, закрылась…

На замок.

На второй замок.

На третий, умозрительный… Чисто из принципа

И да.

Я даже в туалет не сходила пописять.

Потому что «а вдруг он там». А вдруг этот пещерный человек меня поймает…

В итоге лежала, как мумия, и убеждала себя, что взрослая женщина может потерпеть до утра.

План был прост: проснуться раньше него, подготовить квартиру к приходу сестры, строго-настрого запретить ему самодеятельничать, вывести ее из себя, что в целом с ее нервозным характером вовсе и не сложно и… как только она уйдет, быстро выставить за дверь, сделав вид, что ничего не было.

Дальше, надеюсь, сработает сестринская святая любовь и она-то и откроет глаза родне на то, какой плохой у меня женишок…

План рухнул с треском.

В дверь позвонили.

Я вздрогнула так, что чуть не перекрестилась.

Часы показывали восемь утра.

Кто вообще приходит ко мне в восемь⁈

Я осторожно высунулась из спальни. Гостиная была пуста.

Плед аккуратно сложен.

Подушки нет.

— Отлично, — пробормотала я. — Он сбежал! А может оно и хорошо!

Звонок повторился. Настойчиво.

Я, сонная, в белой растянутой футболке и с волосами, напоминающими одуванчик после урагана, поплелась к двери.

Наплету сестре, что мы разругались и он ушел. Тоже вариант…

Открыла.

— АГА! — навалилось на меня лавиной с порога в стиле того странного шоу на Первом мистическом про разоблачение то ли Барабашек, то ли неверных супругов…

Это ураган по имени Светка ворвался.

— Я ТАК И ЗНАЛА! Ты себя видела? Синяки до подбородка, вид испуганный и бледный… — заорала она, уже протискиваясь в прихожую. — Я сразу сказала — нечисто! Он тебя в черном теле держит⁈ Бьет, изувер⁈ Ты трубку вчера бросила! Ты в секте, Маргарита? Я тут немного погуглила…

— Свет… — простонала я. — Восемь утра…

— А ТЫ ДУМАЛА, Я ДО ОБЕДА ТЕРПЕТЬ БУДУ⁈ Где он? Этот ЖИГОЛО! КНЯЗЬ недорезанный! КТО ТАМ ОН У ВАС⁈

Я уже открыла рот, чтобы соврать, как вдруг…

— Маргоша, у тебя полотенце запасное есть? А то это слишком маленькое, я как суши…

Из ванной вышел Резо.

В одном полотенце.

Мокрые волосы.

Каменные мышцы кубиками по шикарному животу.

Спокойное лицо.

И выражение человека, который сейчас не в центре катастрофы, а в рекламе спа-отеля.

Светка зависла.

Я тоже.

Капец, ни одна девица к такому рано утром не готова…

— … Здравствуйте, — наконец сказала она тоненьким голосом.

Это что за кисейная барышня вдруг на месте моей Марфы Посадницы, способной одним своим зычным голосом деревья рубить и головы?

— Доброе утро, — улыбнулся он в ответ, — Вы, должно быть, сестра, младшая, конечно же. А я Резо. Будущий муж этой прекрасной женщины. Очень приятно.

Сестра было открыла рот, чтобы что-то сказать, видимо, не вполне еще решив, она хочет сказать что-то положительное или в своем привычном стиле, как вдруг в дверь снова позвонили.

— Я ОТКРОЮ! — взвизгнула я, лишь бы сбежать из этой сцены.

За дверью стоял курьер с пакетами.

— Доставка продуктов.

— Я НИЧЕГО НЕ ЗАКАЗЫВАЛА.

— Я заказывал, — спокойно сказал Резо за спиной. — На голодный желудок семейные знакомства плохо идут.

Он забрал пакеты, как хозяин жизни, и направился на кухню.

Светка медленно повернулась ко мне.

— Он… он… — она понизила голос. — Он красивый.

Я закатила глаза, тоже проходя на кухню.

— Свет, руки помой.

Из кухни уже доносились звуки активной жизнедеятельности.

Шуршание. Звон посуды. Запахи.

— Ты обещал мне быть ужасным!

— Я и есть ужасный, Маргоша. Как Урфин Джюс. Великий и ужасный… Если честно — у тебя в холодильнике мышь повесилась. Кроме яиц и зеленого лука я ничего не нашел. А моему здоровому растущему организму нужно утреннее топливо…

— Резо! Сыграй урода и уже вали отсюда, есть что хочешь!

— Вали с кухни, женщина! Иди хочешь помочь мне пожарить? — он подмигнул мне, а потом развернул и… шлепнул по заднице!

Да! Вот так нагло взял и шлепнул!

Спустя десять минут нашего примерного сидения в гостиной нас таки позвали к столу…

— Пришлось импровизировать. Но ничего, я и из ничего могу сделать праздник, — подмигнул он, так и не избавившись от полотенца. Я была шокирована. Даже нет. Я была дико шокирована!

Оглядела это безобразие, которую моя кухня отродясь не видела.

У меня на столе стояли какие-то замысловато пожаренные с зеленью и сулугуни яйца, еще нечто подозрительно ароматное с зеленью, свежий хлеб, и… бутылка дорогущего шампанского.

— Это что? — выдавила я, — какой алкоголь с утра?

— Завтрак, — пожал плечами он. — И немного радости. Утро же. Нужен блеск в глазах…

Светка так проворно меня обогнула, что я и глазом не успела моргнуть, как она уселась за стол и начала все системно поглощать.

— Умеющему готовить мужчине трудно противостоять… Вот, у нашей Маргохи есть подруга Тонька, она вышла замуж за армянина. Вот он тоже все время что-то вкусненькое готовит — то шашлыки, то еще там что-то. Правда, там и Тонька тоже многое умеет в отличие от моей рукопопой сеструхи.

— Попу Марго не трогать, — самодовольно протянул Резо и положил на мою пятую точку руку. Это удивительно, но в этот момент во мне сразу схлестнулись две противоречивые эмоции… С одной стороны, опять возмущение на этого пещерного, с другой… Вы б видели глаза сеструхи! То-то же! Хватит уже меня с детства буллить!

— А вот про армянскую кухню я бы поспорил…

— Ну, вот нас Армен тоже таким же омлетом накормил… Только там еще помидоры…

— Омлетом⁈ Ты что, женщина, никогда не называй чирбули омлетом! Это искусство! Высокое! И конечно же, армянам до него, как до своего Арарата! Там целый оркестр ингредиентов.

Ну хорошо, хоть голос подал… А так только мед и лил с раннего утра. Аж слиплось все!

— За вашу красоту, девочки! — словно бы услышал мои мысли этот негодный Резо и протянул свой бокал — чокаться с нами, — за воспитанных лаской женщин… Они самые желанные!

Светка моя аж зависла в моменте.

Я тоже…

Может он на живое ей нажал или не знаю, что… Но вдруг у Светки на глазах слезы проступили…

— Повезло тебе, Маргоха…

За яичницу.

За три добрых слова.

За каменный пресс над белоснежным полотенцем…

Продала меня, сеструха…

Через полчаса Светка уходила.

В пальто.

С сияющими влажными глазами…

— Марго… я, конечно, буду следить… но если что — я согласна быть свидетельницей на свадьбе.

Дверь закрылась.

Я медленно повернулась к Резо.

Он пил кофе и улыбался.

— Ну что, ведьмочка, — сказал он. — Кажется, я им понравился.

— Ты разрушил мою жизнь, — прошептала я, — что мне теперь делать? Ты все испортил… Резо! Я не это тебя просила делать вообще-то!

— Зато какое утро, — подмигнул он, — определенно, шампанское пошло на пользу твоей сестре. А вот ты тоже расслабься, Маргоша.

Не успела даже что-то сказать, как он вдруг резко меня притянул и развернул к себе спиной. Все еще в полотенце! Все еще по сути голышом на моей кухне.

Мы стояли над куском теста, который был, оказывается, все это время прикрыт полотенцем. Это он сам сделал? Дрожжевое тесто? Он вообще реальный?

— Я тебе сейчас пару хачапури испеку, Марго. А то питаешься ты, судя по всему, крайне плохо, с учетом того, что я у тебя в холодильнике увидел. Давай уже, выдыхай. Надо уметь кайфовать от жизни…

— Я умею кайфовать. И хочу это делать одна! — вырвалось в сердцах. Его горячая до предела рука накрыла вдруг мою и начала вымешивать тесто. Оно пластично прогибалось, обволакивало, забавно топорщилось и даже пузырилось…

— Откуда ты умеешь тесто лепить?

— Я пищевой институт окончил, — сказал он, вдруг меня ошарашив.

Как я…

То есть чисто теоретически он сам мог бы быть инспектором…

— Нельзя заниматься любимым делом и не знать его досконально, Маргарита. Нельзя любить женщин и не понимать, что они хотят… Вот ты, дорогуша, хочешь немного отпустить контроль…

— Бред… Я как раз ничего пускать не хочу.

Еще один мах рукой, тесто совсем сбитое. Такое, что хоть без жарки в рот…

— Отпусти, Маргарита. Хотя бы этим утром нелепым под шампанское…

То ли это его слова, то ли это уже мое воображение дорисовывает…

Так или иначе, я плыву.

Мне тепло в объятиях этого большого пещерного человека, чья щетина царапает мою макушку.

Даже слегка глаза прикрываю…

Парю… Теряю связь с реальностью. Прихожу в себя, когда снова слышу звонок в дверь…

— Это опять курьер? — настороженно смотрю на Резо.

Он отрицательно качает головой.

— Может еще один родственник на смотрины пожаловал?

Нет. Вряд ли. Я очень закрытый человек. Ко мне вот так нагло вломиться разве что и может, что только сестра…

И то, потому что против лома, что называется…

Подхожу растерянно к двери и… замираю…

Ну, нет! Не может быть! Толстолобов собственной персоной!

— Кто там, Маргарита? — спрашивает Резо в дверях. На кухне что-то уже с азартом шкварчит. И у меня в голове тоже…

Я оборачиваюсь на него в полном замешательстве.

На телефон тут же приходит сообщение.

«Открой, Маргарита. Я знаю, что ты дома. Машина стоит у входа и вообще… Я в курсе о твоем расписании».

На вопросительный взгляд Рез отвечаю нервным сглатыванием.

И даже понять не могу, что это я так волнуюсь…

На самом деле, два совершенно чужих мне мужика — один с одной стороны моей квартиры, другой — с другой…

А я волнуюсь…

— Это тоже жених… — прокашливаюсь, — но в отличие от тебя, не фиктивный, а слишком активный и… раздражающий…