Ева

Утро началось не с кофе, а с осознания масштаба катастрофы. Проект с Райаном, который «шёл хорошо» только на словах, был лишь вершиной айсберга. Впереди маячила выездная игра в соседний город — три дня в замкнутом пространстве с командой иним.

— Три связки, девочки! — мой голос эхом разлетелся по залу. — Нам мало одной основной. Нужны еще две короткие, ударные комбинации для трибун, чтобы зажигать толпу в паузах.

Я видела их уставшие лица, но времени на жалость не было. Майя сидела на скамье, с тоской глядя на свою забинтованную ногу. Спортивный врач был непреклонен: связки еще не окрепли, и любой резкий прыжок мог поставить крест на её карьере.

— Значит, я снова в строю, — выдохнула я, потирая виски. — Буду танцевать вместо Майи.

Это означало двойную нагрузку: тренировать их и тренироваться самой. Но была и другая проблема — костюмы. Старые расшитые блестками топы совершенно не вязались с новой концепцией джаз-фанка. Нам нужно было нечто дерзкое, графичное, подчеркивающее каждое движение кистей и изоляцию.

— Виктория, найди контакты того ателье, о котором ты говорила, — бросила я, стараясь не думать о том, как мой пульс до сих пор подскакивает при взгляде на дверь. — У нас неделя, чтобы сшить новую форму и не опозориться на выезде.

Я чувствовала себя натянутой струной. Каждое упоминание о предстоящей поездке вызывало в животе странный холод. Три дня в другом городе. Без возможности спрятаться в своей комнате за закрытой дверью.

Райан

Тренировка на льду выжала из меня все соки, но мысли были заняты совсем не тактикой игры. Я видел, как Ева мечется по залу, как она кусает губы, просматривая эскизы новых костюмов, и как решительно встает в строй вместо травмированной Майи.

— Слышал, выезд будет жарким, — я подошел к ней, когда она собирала вещи. — Соседний город, три дня. Готова к марафону?

Ева вздрогнула — её реакция на моё присутствие стала почти осязаемой после той ночи у двери. Она старалась не смотреть мне в глаза, но я видел, как тяжело вздымается её грудь.

— Я готова к работе, Райан, — сухо ответила она. — Три связки за неделю — это серьезный вызов. Мне не до прогулок по городу.

— А я и не предлагал прогулки, — я сделал шаг ближе, наслаждаясь тем, как она замирает. — Я просто подумал, что в автобусе у нас будет много времени, чтобы наконец закончить тот черновик по искусству. Или ты снова решишь спрятаться за «отрицательным пространством»?

Она вспыхнула. Этот румянец на её щеках был для меня ценнее любой медали. Я знал, что она боится этой поездки так же сильно, как и хочет её.

— Врач не пустил Майю, так что мне придется быть на виду все три дня, — она наконец подняла взгляд, и в нем была та самая искра, которую я так любил разжигать. — Так что следи за своей игрой, Гринвуд. Чтобы мне не пришлось краснеть за твой «разносторонний профиль» перед трибунами.

Я усмехнулся. Она думала, что работа её спасет. Но три дня в другом городе — это слишком долгий срок, чтобы продолжать притворяться, будто между нами только учебный проект. Игры закончились, Ева. Начинается реальность.

Ева

Всю следующую неделю я жила в режиме автопилота. Мои пальцы были исколоты иглами — пришлось лично помогать швеям подгонять новые костюмы. Мы выбрали глубокий винный цвет и графичные черные вставки: ничего лишнего, только драйв и стиль, который должен был окончательно стереть память о «старой школе».

— Еще раз, с начала! — мой голос сорвался на хрип. — Первая связка — выход, вторая — работа на трибунах, третья — финал.

Майя сидела на скамье, сжимая в руках эластичный бинт. Я видела, как ей больно оставаться в стороне, но связки — вещь коварная, и врач был прав, запрещая ей нагрузки. Теперь я не просто тренер, я — часть этого живого механизма. Каждое движение отзывалось в моем теле непривычной тяжестью, но я знала: на выездной игре мы должны быть безупречны.

— Ева, автобус завтра в восемь утра, — Виктория подошла ко мне, поправляя новую форму. — Ты готова провести три дня в компании хоккеистов?

Я лишь кивнула, не в силах признаться, что сама мысль о замкнутом пространстве автобуса пугает меня больше, чем провал выступления. Три дня. Соседний город. И Райан, который явно не собирается соблюдать дистанцию.

Райан

Я наблюдал за ней через стекло спортивного зала. Она танцевала так, будто от этого зависела её жизнь. В новой форме — дерзкой, облегающей, цвета темной крови — Ева выглядела так, что у меня перехватывало дыхание. Майя была хороша, но Ева привносила в танец ту самую «визуальную эстетику», о которой мы спорили в библиотеке.

— Гринвуд, вещи собрал? — тренер хлопнул меня по плечу. — Завтра выезд. Нужно показать этому городу, на что способен «Сент-Джуд».

— О, мы покажем, тренер, — ответил я, не отрывая взгляда от Евы.

Я уже продумал, как мы проведем эти три дня. Учеба? Да, проект нужно заканчивать. Но между лекциями и играми я найду способ пробить эту броню, которую она так старательно выстраивает. Тот факт, что она девственница, делал моё влечение к ней почти болезненным — я чувствовал огромную ответственность и одновременно первобытное желание защитить её от всего мира.

Завтра начнется долгий путь. И я сделаю всё, чтобы эти три дня стали для неё не просто рабочей поездкой, а моментом, когда она наконец признает: мы больше не враги. Мы — нечто гораздо более сложное и опасное.

Ева

Утро перед отъездом превратилось в настоящий марафон. Совпадение даты сдачи проекта по искусству и выездной игры было похоже на злую шутку судьбы. Я понимала, что мы физически не успеем вернуться в академию к назначенному времени, а завалить предмет из-за хоккея было выше моих сил.

Я ворвалась в кабинет декана, едва переводя дыхание. Миссис Харрис сидела за своим массивным столом, воплощая собой строгость и безупречный вкус. Она долго смотрела на меня поверх элегантных очков, а затем медленно кивнула.

— Вы делаете большие успехи в преображении нашей группы поддержки, Ева. Я вижу, как изменилась эстетика ваших выступлений, — её голос был спокойным, но властным. — Я пойду вам навстречу. Сдадите проект вместе с мистером Гринвудом сразу после возвращения, в день приезда. Но учтите: раз я даю вам фору, я буду ждать работу уровня «безупречно». Ошибок быть не должно.

Я выскочила из кабинета, чувствуя, как с души свалился огромный камень. Теперь у нас было три дня в другом городе, чтобы не только отыграть матч, но и довести нашу визуальную концепцию до того самого идеала, которого требовала декан.

Райан

Я грузил тяжелую сумку с экипировкой в багажный отсек автобуса, когда увидел Еву. Она буквально сияла, несмотря на тени под глазами от недосыпа.

— Миссис Харрис дала добро? — спросил я, когда она подошла ближе.

— Откуда ты… — она осеклась, поправляя выбившуюся прядь. — Да, она разрешила сдать после матча. Но это значит, что в автобусе ты не будешь спать, Гринвуд. Мы будем шлифовать текст. Она ждет идеальный проект.

Я усмехнулся, глядя, как она решительно вскидывает рюкзак на плечо.

— Значит, три дня плотного сотрудничества, — я понизил голос, чтобы нас не услышали парни из команды, и сделал шаг в её личное пространство. — Сначала проект, потом твои три связки на льду, а в перерывах… я найду, чем тебя занять, Ева. Обещаю, тебе не будет скучно.

Ева вспыхнула, её дыхание мгновенно стало прерывистым, как тогда у двери. Она не привыкла к таким атакам, и её неопытность выдавала её с головой — я почти видел, как бешено бьется жилка на её шее. Она быстро отвернулась и зашла в салон автобуса.

Я последовал за ней, понимая, что эта поездка станет решающей. Автобус тронулся, увозя нас из «Сент-Джуда». Впереди была долгая дорога, и я не собирался тратить ни мили впустую. Игра началась по-настоящему.

Ева

Автобус мерно покачивался на дорожных стыках, унося нас прочь от академии. В салоне царил хаос: парни из команды громко смеялись, обсуждая тактику соперников, а девочки из группы поддержки пытались наложить макияж в условиях вечной тряски. Я же сидела, прижатая к окну, и чувствовала себя так, словно меня заперли в клетке с хищником.

Райан сидел слишком близко. Его плечо касалось моего при каждом повороте, и этот случайный контакт заставлял меня внутренне сжиматься. Я открыла ноутбук, пытаясь сосредоточиться на вступлении к нашему проекту, но буквы расплывались перед глазами.

— Ева, ты пропустила запятую в разделе про визуальные метафоры, — раздался его голос совсем рядом с моим ухом.

— Следи за своими записями, Гринвуд, — огрызнулась я, не поворачивая головы. — Твоя часть про кинематографические приемы всё еще выглядит как набор бессвязных фраз.

— Это потому, что я жду вдохновения, — он усмехнулся, и я почувствовала его теплое дыхание на своей щеке. — А вдохновение в этом автобусе сидит слева от меня и очень старательно делает вид, что увлечено текстом.

Мои пальцы замерли над клавиатурой. Сердце предательски пропустило удар. Я знала, что он делает — он снова прощупывал мои границы, играя на моей неопытности и шоке от того признания у двери.

— Райан, прекрати, — я наконец повернулась к нему. — Мы здесь ради дела. Три дня. Три связки. Проект для миссис Харрис. Это всё, что должно нас волновать.

Он посмотрел на меня своим фирменным взглядом — глубоким, изучающим, в котором сейчас не было ни капли насмешки.

— Ты сама в это веришь? — тихо спросил он.

Я не успела ответить. Автобус резко затормозил, и меня по инерции бросило вперед. Райан мгновенно перехватил меня за талию, удерживая на месте. Его рука была тяжелой и горячей, и в этот момент моё дыхание окончательно сбилось. Я замерла, боясь пошевелиться, ощущая, как всё моё тело откликается на это мимолетное прикосновение.

Райан

Она была похожа на натянутую струну. Один неверный жест — и она либо лопнет, либо зазвучит так, что я потеряю голову. Я чувствовал, как она дрожит под моими пальцами, когда я удержал её от падения. Её хрупкость в сочетании с тем стальным характером, который она демонстрировала в зале, сводила меня с ума.

— Осторожнее, — я медленно убрал руку, хотя больше всего на свете мне хотелось притянуть её ближе. — Мы еще не доехали, а ты уже пытаешься совершить полет.

Ева быстро выпрямилась, судорожно поправляя кофту. Её щеки пылали, а глаза метались по салону, проверяя, не заметил ли кто-нибудь из команды эту сцену.

— Всё в порядке, — бросила она, возвращаясь к ноутбуку, но я видел, что её пальцы дрожат.

Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Впереди было еще несколько часов пути, а затем — отель в другом городе. Я знал, что Ева боится этой близости, боится того, что я узнаю её секреты. Но чем больше она пыталась отгородиться от меня параграфами по искусству и схемами танцев, тем сильнее мне хотелось сорвать все эти маски.

Тот факт, что она никогда ни с кем не была, делал каждое моё слово, каждый жест весомее в сто крат. Я понимал, что для неё этот флирт — не просто игра, а опасная зона. И я собирался быть тем, кто проведет её через эту зону, даже если мне самому придется сгореть в этом процессе.

— Знаешь, — сказал я, не открывая глаз, — миссис Харрис просила «безупречно». Но то, что происходит сейчас между нами, Ева, — это далеко не безупречно. Это хаос. И мне этот хаос нравится гораздо больше, чем любая сухая теория из твоего учебника.

Я почувствовал, как она замерла. Тишина между нами стала настолько плотной, что её можно было резать ножом. Автобус продолжал свой путь, и я знал: назад дороги нет.