Всплески меня напрягают.

Всегда.

И первое, что я сделал на инстинктах — стал проницаемым. Не полностью, чтобы не провалиться на нижний ярус. Сохранил материальными подошвы ботинок и резко выпрямился.

В спинку кресла со свистом вонзилось несколько игл.

На долю секунды я увидел искажение.

Панорамное окно дёрнулось, как от телевизионных помех. Моё бесплотное тело пронзили клинки. Я тоже сместился, упал на одно колено, уплотнился и на пару секунд создал вокруг кольцо проницаемости.

Убийцы с иллюзаторами перестали рубить воздух.

Кто-то справа выругался по-немецки.

Я выбросил руку с кромсателем на звук голоса. Нож, вылетевший из цилиндра, вошёл в кажущееся пустым пространство с характерным звуком. Кто-то вскрикнул, кусок стены накрыло искажениями, оформился смутный человеческий силуэт. Иллюзия, хоть и с помехами, но продолжала работать.

Убийца, дёргаясь и по частям проявляясь в реальности, рухнул на спину.

Нож вернулся в кромсатель, разбрызгивая кровь.

Теперь было отчётливо видно, что шиноби по самую голень вмурован в пол.

Новый энергетический всплеск едва не стоит мне жизни. Второй убийца сообразил в чём дело и телепортировался с одновременным ударом в прыжке. За считанные доли секунды я успел вернуть себе проницаемость и тут же уплотнить руку с кромсателем. Сделать несколько быстрых тычков. Наугад, почти ни на что не рассчитывая. И всё же, последний удар нашёл свою цель. Клинок вошёл в мягкую плоть, я тут же его удлинил.

— Шайзе! — выругался невидимый противник.

Выдернув окровавленный клинок, я пригнулся. Опять же, на инстинктах. Над головой пронеслась сверкающая стальная дуга. Посреди пустоты нарисовалась рана, вниз потекла кровавая струйка, но всё это было тотчас прикрыто иллюзией.

Сместившись вправо, я сделал ещё два-три быстрых тычка, как в уличном ножевом бою. На последнем выпаде, кажется, задел врага. Задел вскользь. Наверное, плечо.

Всплеск.

Уплотняюсь целиком.

И правильно делаю: противник попытался рубануть меня по пальцам, сжимающим кромсатель. Пропустив удар, делаю кисть материальной, удлиняю клинок и бью снизу вверх по диагонали. Прямо в воздухе вычерчивается кровавая полоса, силуэт убийцы проявляется целиком, и я понимаю, что рассёк ему рёбра. Несмотря на это засранец вновь куда-то телепортируется.

Я с трудом успеваю вернуть проницаемость руке.

А в следующую секунду уродец всаживает свой клинок мне в стопу.

— Сука! — реву я и вгоняю убийце кромсатель в живот.

Ногу пронзает адская боль.

Ботинок наполняется кровью.

Какое-то время мы стоим и терпим, потом я, вне себя от ярости, проворачиваю клинок во внутренностях немца, выращиваю из лезвия боковые шипы и рву на себя. Кровища и кишки этого урода вываливаются, хлещут мне на штаны. Заляпывают ботинки.

Прыгун выпускает свою гатану.

Сгибается пополам и сползает на плиточный пол.

Лаундж-зона теперь напоминает разделочный цех мясокомбината. Моя правая нога больше не выдерживает, и я падаю на колено, а затем валюсь на бок.

Вот же скоты!

И как они узнали, что я прибыл в Халифат?

Под ногой расползается красная лужа…

* * *

Меня спас Бродяга.

Расстояние оказалось достаточным для мысленной связи. Рядом сформировалась лифтовая шахта и, как инвалид, весь окровавленный, оскальзываясь на плитке, я кое-как дополз до распахнувшихся настежь дверей. Оставляя за собой красную полосу, втянул ноги в кабину. Домоморф не стал мучить меня нажатиями кнопок. Просто утащил лифт на верхние этажи.

Едва распахнулись двери, появились Никанор и Федя.

— Ёшкин кот! — офигел от увиденного толстяк. — Кто это тебя так?

— Потом, — прошептал я. — Перевязать…

Впрочем, мой дворецкий был человеком опытным, умелым и решительным. Я не сразу сообразил, что меня усадили в выросшее из пустоты кресло, а аптечка уже стоит на журнальном столике. Судя по всему, меня втянули прямо в холл — я увидел изогнутую лестницу на второй этаж.

— Фёдор! Тазик с чистой водой!

На краткий миг я потерял сознание…

А потом увидел, что ботинок и носок куда-то исчезли, нога уложена на низкий пуфик, а дворецкий… Жжение было такое, что я едва не прикусил язык. Похоже, рану промывали спиртом. Жжение внезапно сменилось холодком.

Неподалёку стоял пластиковый таз с красноватой водицей.

— Универсальный антидот, — прокомментировал Никанор. — На случай, если вас ранили отравленным клинком, господин барон.

Универсальные антидоты?

Из памяти всплыли обрывочные сведения об этих… кажется, инъекциях. Да, всё верно. Никанор отложил металлическое устройство, смахивающее на инъектор. Чем-то смазал рану, вызвав очередной приступ боли. А потом начал умелыми движениями бинтовать стопу.

— У вас высокий ранг, господин барон, — невозмутимо сообщил дворецкий. — Быстро заживёт.

Это я и сам понимал.

Регенерация у меня настолько офигенная, что уже через несколько часов останется один рубец. Но сейчас мне хреново, на лбу выступила испарина, нога болит, пальцами пошевелить невозможно. Этот урод, он же мне и кости задеть мог, наверное… Хотя до клиновидных не достал, я же видел саму рану…

И да, ничто не мешало этому засранцу орудовать отравленным клинком.

Как же я мог так подставиться?

Стоп. Сейчас не это главное.

— Мусаева сюда, — распорядился я. — И команду оперативников Багуса. Скажи, надо изучить пару мертвяков.

— Уже звоню, — Никанор завершил перевязку, отдал аптечку Феде, а сам направился к этажерке с телефонным аппаратом.

— Не помри хоть, — буркнул Федя.

Я слабо улыбнулся.

Накатила апатия…

…которую я поборол.

Сейчас Джан находится в доме своего отца, а у Куртов приличная охрана, надёжная каббалистика и даже отклоняющие линии предусмотрены. Но это не даёт стопроцентных гарантий безопасности. Жену надо срочно забрать из Стамбула. Все формальности завершим позже.

Из глубины души поднималось холодное бешенство.

Я никому не говорил о том, что собираюсь посетить Панорамную Башню. Никто не знал, что я повторно туда отправлюсь, уладив юридические вопросы в Доме юстиции. Следили? Ну-ну. Убийцы знали, на каком этаже я нахожусь. И каким же образом они могли это узнать? Вывод напрашивался очень простой: крыса среди персонала бизнес-центра. Или агент, прикрытый иллюзионом, что более вероятно. Агент, имевший доступ к комнате охраны, куда выводятся картинки с камер на всех этажах.

— Звони в Стамбул! — крикнул я Никанору. — Предупреди Джан, чтобы никуда не высовывалась. Пусть Курты усилят меры безопасности. Мы скоро прибудем.

— Да, господин барон.

— Бродяга, организуй соединение с домом Куртов.

Пальцев стопы я не чувствовал, нога онемела до самой голени, но в нижней части разливался приятный холодок. Антидоты… Кажется, они очень редкие и используются преимущественно спецслужбами. Запасливый у меня дворецкий. И связи у него интересные. Никакое лекарство не будет храниться в аптечке годами…

— Хочешь пить? — спросил Федя. — Я принесу.

И, не дожидаясь ответа, умчался на кухню.

Холл вальяжно пересёк Кефир. Запрыгнул в кресло и улёгся под боком, тихо мурлыча. Да уж. Наступило время тёплых котов. Успокаивает, кстати, с этим не поспоришь…

— Сергей, прибыли люди мастера Багуса, — отрапортовал Бродяга. — Байт Мусаев тоже под дверью.

— Всех впустить, — приказал я.

Бродяга спокойно держал линию связи с Халифатом и одновременно решал текущие дела. Я слышал, как Никанор флегматично, без паники и нагнетания, описывает Джан ситуацию. Заверяет, что со мной всё в порядке и опасаться нечего. Прямо как главврач во время обхода пациентов.

Холл наполнился моими людьми.

Бесшумные неприметные индонезийцы во главе с мастером Багусом. Старик явился лично, почуяв неординарную ситуацию. Мусаев встал безмолвной тенью за спинкой кресла, ожидая дальнейших указаний.

Начальник СБ встал напротив меня, поклонился.

— Проблемы в Стамбуле, — коротко описал я положение. — Осмотреть трупы на сороковом этаже Панорамной Башни. Думаю, есть внедрённый агент. Кто-то из охранников. Он мог уйти после неудачного покушения. Или нет. В любом случае, я хочу знать, кто это был. Возьмите с собой телепата. Проверить всех сотрудников Башни. Никого не выпускать, выход перекрыть.

— Да, господин, — старик поклонился.

— А мне что делать? — поинтересовался Мусаев.

Никанор положил трубку, завершая звонок.

Этажерка с телефонным аппаратом исчезла.

— Будешь сопровождать Джан, — приказал я. — Мы переместимся прямо в имение Куртов. Но могут быть сюрпризы. Надень маску, эти скоты работают под иллюзиями.

У моих диверсантов всегда под рукой необходимое снаряжение. Маски, позволяющие выявлять реальные объекты под маскировочными полями. Приборы ночного видения. Иглы с нейротоксином. Перчатки, чтобы не дарить личную историю ясновидцам. Это база.

— Бродяга, отправляйся в имение Куртов, — распорядился я. — Немедленно.

Переброска между Фазисом и Стамбулом длится не больше минуты.

Едва Бродяга проявил себя в обычном пространстве, Мусаев вышел из холла и какое-то время царило затишье. Только Федя принёс стакан холодной воды и заставил меня выпить.

А потом…

Лучше вам не знать, что такое — встревоженная женщина, переживающая за здоровье любимого.

* * *

Острая боль прошла.

Её сменила тупая, ноющая.

Бродяга собрал мне из протоматерии два костыля, чтобы я смог доковылять до ванной, принять душ, переодеться в чистое. Сразу после этого появился Никанор, и меня повторно перебинтовали. По хорошему, нужно бы позвать целителя, но у меня катастрофически не хватало на это времени. Мы новь оккупировали последние этажи Панорамной Башни. Внизу работали мастер Багус и его подручные. Я терпеливо ждал первого отчёта. И попутно рассказывал Джан о случившемся.

— Больше никаких хождений в одиночку, — девушка грозно нахмурилась. — Ты меня слышишь? Возомнил себя самым крутым. Зачем тебе Хорвен? Мусаев? Почему не берёшь с собой Маро? Она — твой телохранитель. И лучшая мечница империи.

Крыть было нечем.

Разговор состоялся в моём кабинете, куда я дополз со скоростью черепахи. Слегка изогнутое панорамное окно выходило на деловые кварталы Левента.

— Хорошо, — сдался я. — Теперь Хорвен всегда будет со мной.

— И Маро.

Спорить было лень.

— И она тоже.

— Обещаешь?

— Да. Обещаю.

За это я был награждён долгим поцелуем и заверением, что когда рана заживёт, я получу ночь любви. Главное, чтобы сдержал своё слово.

Я ответил, что она может на меня рассчитывать.

А сам подумал, что теперь придётся учить Маро стрелять из разных видов оружия и взаимодействовать с моей командой. И да, я не уверен, что бессмертная справилась бы с прыгунами-невидимками. Всё же, она привыкла сражаться с реальными противниками на арене. Разве что… выдать ей комбез Михалыча и маску против иллюзий? Тогда я получу серьёзную телохранительницу, которая удивит любого шиноби.

Да, всё решаемо.

Если подумать.

Мастер Багус потратил два часа на сбор материала. Агента поймать, естественно, не удалось. Профессионалы всегда имеют план безопасного отхода.

— Господин, — сказал индонезиец, переступая порог моего кабинета. — Человек, отследивший вас по камерам, успел покинуть комплекс. Но мы разобрались в схеме, по которой он действовал.

— Излагайте, — разрешил я. — И присаживайтесь, мастер.

— Благодарю, — старик занял выращенное Бродягой кресло. — Как вы и предполагали, господин, агент внедрился в среду охранников. Он имел доступ к камерам наблюдения. Мы просмотрели воспоминания его начальника. Искали любые странности и нестыковки. Выяснилось, что сразу после вашей свадьбы некто Мустафа Оздемир заболел и целые сутки не отвечал на звонки. Все думали, этот человек уехал к родственникам на свадьбу. Потом Мустафа объявился. Вёл себя странно, голос был немного другим. Принёс справку от врача, сослался на болезнь горла. Всё это время он якобы проходил реабилитацию. После нападения на вас спустился на подземную парковочную площадку и исчез. Даже по записям камер непонятно, как он покинул здание.

— Он мог быть прыгуном, — предположил я. — Зашёл в туалет и телепортировался.

— Это наша главная версия.

— А что с этими красавцами на сороковом этаже?

— Профессионалы, — вздохнул Багус. — Ни документов, ни жетонов, ни кошельков, ни татуировок. Вообще не за что зацепиться. Лезвия ядом не смазаны, но вот иглы в кресле… Рекомендую переброску ясновидящего.

Размышлял я недолго.

— Одобряю.

У меня в команде подобрались очень крепкие ясновидцы, но лучшим, конечно же, был Мамука Чемир. Я тут же попросил Бродягу организовать международный телефонный звонок, поговорил с Добрым Эхом и попросил срочно приехать в Фазис на автоморфе, взяв с собой Мамуку.

Автоморф материализовался на паркинге минут через двадцать, но из него вышел не только Мамука. Я почти не удивился, когда в доме объявились Каримов и Маро.

— Я думала, ты неуязвим, — бессмертная кивнула на мою перебинтованную ногу. — Нет в мире совершенства.

— Осваиваешь мои шуточки.

— С кем поведёшься, — Маро присела на подлокотник моего кресла. Её катана была прислонена к письменному столу. — Забыл про меня совсем.

— Он уже тут наслушался, — поддержала подругу Джан.

Чтобы прекратить всё это безобразие, я обратился к ясновидцу:

— Уважаемый Мамука. Извините, что отвлёк, но мне сейчас очень пригодятся ваши способности. Мастер Багус введёт вас в курс дела.

Старики вышли из кабинета.

— А я больше не нужен? — Лука посмотрел на меня вопросительно.

— Очень даже нужен, — возразил я. — Проверь, пожалуйста, системы защиты комплекса. Что у них есть, чего нет. Оцени возможность прокладки отклоняющих линий. Я хотел бы усовершенствовать здесь всё, и как можно быстрее. Будут одобрены любые проекты.

— Ничего себе, — оценил мою щедрость Лука.

— Быстро учишься, — похвалила Джан.

А Маро ничего не сказала.

Но я понимал, что она теперь будет следовать за мной безмолвной тенью, куда бы я не направился.