Я вернулся к своей пещере.

Формально всё закончилось хорошо.

Хэ Юнь был жив. Его алый сокол тоже. Я победил. Старейшины не наказали меня за чрезмерное использование печатей, потому что самоуверенный идиот из секты Души Зверя атаковал первым, а я всего лишь ответил.

Закрыв за собой каменную дверь, я активировал простую защитную формацию и несколько вдохов стоял в тишине, слушая собственное дыхание. В пещере пахло сухими травами, камнем и слабой горечью пилюль. Ши Юэ выскользнул из рукава, лениво перебрался на каменную полку и застыл там тёмной лужицей, явно считая, что сегодняшний день можно признать успешным.

Для него, возможно, так и было.

Для меня — пока нет.

Я достал из мешочка флакон с пилюлями восстановления Ци, помедлил и всё-таки проглотил одну. Потом ещё одну, уже меньшего размера, для укрепления меридианов после перегрузки. Молния алого сокола всё ещё неприятно отзывалась в плече и ноге; не болью, а мелкой колючей дрожью, будто под кожей застряли тонкие иглы.

— Птица, — пробормотал я. — Почему обязательно птица с молнией?

Ши Юэ чуть колыхнулся.

— Нет, ты не лучше. Ты просто моя проблема, а не чужая.

Слизень, кажется, оскорбился.

Я сел на каменную платформу, выровнял дыхание и начал культивировать.

Сначала привычно погрузился вниманием в нижний даньтянь. Ци внутри двигалась плотными слоями, тяжёлая, насыщенная, куда более глубокая, чем должна была быть у обычного ученика десятого уровня. Это было не только следствием ресурсов.

Мир культивации, надо признать, хорошо обучает.

Плохо лечит.

Но обучает качественно.

Я провёл Ци по меридианам. Один круг. Второй. Третий.

Пилюля начала растворяться, выпуская мягкое тепло. Оно растеклось по телу, сгладило остатки чужой молнии, наполнило даньтянь новой силой. Я направил её вниз, уплотнил, затем поднял по внутреннему контуру, стараясь нащупать то место, где уже месяц чувствовал проклятую преграду.

Вот она.

Невидимая.

Непонятная.

И чертовски раздражающая.

Это не была обычная нехватка Ци. Не истощение. Не повреждённые меридианы. Не грязь в духовных каналах. Не последствия плохого Корня Духа.

Сейчас было другое что-то другое.

Я достиг пика десятого уровня Концентрации Ци.

И застрял на целый месяц.

Месяц я собирал Ци, принимал пилюли, очищал каналы, медитировал, пробовал разные ритмы дыхания, менял время суток, место, концентрацию, состояние тела. Я даже пару раз снизошёл до того, что начал внимательно слушать советы других людей.

Сначала спросил Му Цинлань.

Она сказала, что никакой разницы между переходом с девятого на десятый и с десятого на одиннадцатый уровень быть не должно. Ну, кроме того, что нужно больше медитировать, очевидно.

Очень полезно. Я же чувствую, что разница есть…

Потом я спросил Лань Сюэ.

Не потому, что хотел. Просто она была строгим наставником, как однажды с таким подозрительным удовольствием сообщила Му Цинлань, а строгие наставники иногда полезны хотя бы тем, что не пытаются тебя утешать.

Лань Сюэ выслушала меня, заставила несколько раз продемонстрировать циркуляцию Ци, посмотрела своим холодным взглядом, от которого у нормального человека должны были замерзать надежды, и сказала:

— Техника выполняется верно. Ошибка не в методе.

После этого замолчала.

Я тогда ждал продолжения.

Она тоже ждала.

Видимо, когда я сам пойму, что продолжения не будет.

Так что, эту стену преодолеть я так и не смог. Ци поднималась, уплотнялась, стремилась прорваться дальше, но в какой-то момент словно натыкалась на гладкую невидимую поверхность.

Я сжал зубы и усилил давление.

Пилюля вспыхнула в теле ярче. Ци потекла быстрее. Каменная платформа подо мной едва заметно дрогнула от выброса силы.

Преграда осталась.

Я давил ещё.

Ещё.

Ещё.

Внутри даньтяня что-то неприятно сжалось. Меридианы начали ныть, предупреждая, что если я сейчас решу превратить упрямство в самоубийство, тело с радостью поддержит эту инициативу разрывом пары важных каналов.

Я выдохнул и отпустил давление.

Ци вернулась назад тяжёлой волной.

Пещера снова стала тихой.

Я открыл глаза.

— Ненавижу.

Ши Юэ на полке слегка приподнялся.

— Не тебя. Хотя если ты сейчас начнёшь просить Камни Духа, то и тебя тоже.

Слизень осторожно опустился обратно.

Умное существо.

Я потёр лицо ладонью и посмотрел на стену пещеры.

По моему плану через год я должен был войти в Мир Меча.

Не просто ради любопытства. Не ради героической возможности доказать, что Мин Хао тоже чего-то стоит. Я давно перерос возраст, когда человек добровольно лезет в смертельно опасное место ради одобрения толпы.

Мир Меча был шансом.

Там находилась Ци, которую невозможно получить обычным способом. Для нормального ученика это место было испытанием. Для меня — возможно, единственным способом подготовить тело и Ци к Заложению Основы так, чтобы мой ужасный Корень Духа не превратил попытку в жалкий фарс.

Я не был уверен, что у меня будет второй шанс.

И чтобы воспользоваться этим шансом, мне в течении года нужно достичь четырнадцатого уровня.

А теперь между мной и одиннадцатым уровнем стояла невидимая стена.

Я взял ещё одну пилюлю, покрутил между пальцами и всё-таки убрал обратно во флакон. Если продолжу сейчас, только наврежу себе. А повреждённые меридианы мне ничуть не помогут прорваться. Скорее уж потребуется время на восстанавление.

Я как раз собирался лечь и хотя бы немного восстановиться, когда у входа в пещеру дрогнула формация.

Следом в воздухе прозвучал голос Му Цинлань:

— Мин Хао. Вернись на центральную площадь.

Я закрыл глаза.

Конечно.

Потому что мой день ещё недостаточно испорчен.

Она говорила через формацию, поэтому я мог слышать ее голос, хотя она все еще оставалась на площади с другими Старейшинами.

— Сейчас, старейшина.

Ответ ушёл через пластину формации. Я поднялся, поправил одежду, спрятал Ши Юэ под рукав и вышел из пещеры.

Путь обратно к центральной площади показался слишком коротким.

Когда я пришёл, обмен уже закончился.

Арена выглядела так, будто по ней несколько часов таскали разъярённых зверей, мечников, идиотов и чужие амбиции. Собственно, так и было. Каменные плиты покрывали трещины, местами виднелись следы крови, ожогов, ледяной крошки и глубокие борозды от когтей. Формации всё ещё мерцали по краям, удерживая остатки Ци, чтобы площадь не превратилась в духовную помойку.

Зрителей стало меньше, но всё равно хватало.

И моё появление, разумеется, заметили.

Головы повернулись почти одновременно.

Ученики Души Зверя смотрели на меня с опаской и ненавистью. Опаска появилась после Хэ Юня. Ненависть была, скорее всего, общей собственностью их секты после ночного налёта.

Наши ученики смотрели не намного проще.

Одни — с интересом.

Другие — с осторожностью.

Я сделал вид, что ничего не замечаю.

Полезный навык.

Среди учеников Облачного Меча я почти сразу увидел Ло Жэня.

Он выглядел так, будто весь сегодняшний день ему объясняли истину Дао кулаками, мечами, когтями, каменными лапами и, возможно, чьим-то очень твёрдым лбом.

На щеке — свежая ссадина. Левая рука перевязана. На груди одежда порвана и уже наскоро закреплена. Ци у него была неровной, но плотной. Не слабой. Скорее уставшей после слишком долгого давления.

И всё равно рядом с ним стояли ученики, в глазах которых читалось то самое редкое уважение, которое в мире культиваторов нельзя получить словами.

Только кровью.

Судя по всему, Ло Жэнь сегодня дрался не один раз.

И победил.

Победил не только в соревновании. Я почувствовал изменения в его Ци — похоже, в бою он прорвался на одиннадцатый уровень…

Везучий ублюдок.

Горжусь им.

Рядом с ним была та самая девушка с аукциона, его подруга. Она перевязывала ему плечо с таким сосредоточенным лицом, будто любое чужое замечание могло стать причиной немедленной потери руки. Ло Жэнь терпеливо стоял, не морщился и вообще выглядел так, будто с тем же выражением мог бы ждать, пока ему прибьют эту руку обратно гвоздями.

Потом мой взгляд нашёл Чу Яня.

Тот самый парень, который когда-то помог мне спастись от Фан Цзюня.

Когда я победит Фан Лэя будучи на втором уровне, Фан Цзюнь пытался меня убить. Именно Чу Янь заставил его отступить.

Я узнал его сразу, хотя с нашей первой встречи прошло уже пять лет, и я сам за эти годы успел измениться сильнее, чем хотелось бы признавать.

Чу Янь стоял немного в стороне.

Высокий, спокойный, в бело-синих одеждах внутреннего ученика. В его фигуре было то, что заставляет других отступать без приказа. Он выглядел воином. Не тем, кто позирует с мечом, а тем, кто слишком долго держал его в руках, чтобы теперь что-то доказывать.

Теперь, когда я был на десятом уровне, я наконец смог ясно ощутить его культивацию.

Четырнадцатый уровень.

Пик силы Концентрации Ци

Сильнейший среди внутренних учеников Облачного Меча.

Я невольно вспомнил Фан Цзюня.

«Теперь стало понятно, почему Фан Цзюнь, этот самодовольный ублюдок, в тот день так быстро вспомнил о вежливости».

Седьмой уровень перед четырнадцатым — это даже будет не боя.

Чу Янь стоял ровно, с гордо поднятой головой. Но в его силуэте была странная усталость. Не физическая. Нет. Тело у него явно выдержало сегодняшние бои лучше многих. Это было что-то другое.

Тень человека, который снова дошёл до самого края возможности и снова увидел, что последнего шага ему не дали.

Я пока не понял почему, но это выражение мне не понравилось.

Со стороны секты Души Зверя тоже хватало знакомых лиц.

Девушка двенадцатого уровня с белым тигром стояла с перевязанным предплечьем и таким взглядом, будто лично обвинила всю секту Облачного Меча в своём поражении. Белый тигр рядом с ней лежал на животе, один из хвостов был туго перебинтован. Видимо, кому-то удалось их победить.

Худой ученик с красной птицей выглядел хмурым и побитым, что немного улучшило мой день.

А вот мужчина четырнадцатого уровня с каменным медведем стоял почти прямо.

Почти.

На его плече виднелась глубокая рассечённая рана. Одна сторона одежды была пропитана кровью. Каменный медведь за его спиной тоже выглядел потрёпанным: на груди трещина, один глаз тусклее другого, по лапе ползли серые крошки духовного камня.

Но слабым он не казался.

Я услышал рядом шёпот двух учеников:

— Это Тэн Юань.

— Тот самый?

— Да. Каменный Медведь Горы. Говорят, он сильнейший внутренний ученик Души Зверя в этом поколении.

Тэн Юань.

Я запомню его.

Сильных людей лучше запоминать до того, как они окажутся перед тобой на расстоянии удара.

Старейшины поднялись на платформе.

Седой старейшина центрального пика снова вышел вперёд. Его одежда была такой же чистой, как утром, хотя площадь за это время успела превратиться в сборник пыли и камня.

— Сегодня обе секты показали достойный уровень молодого поколения, — произнёс он.

Очень дипломатично.

Перевод: вы все достаточно хорошо били друг друга, чтобы старейшины не пожалели потраченного времени.

— Были победы и поражения. Были ошибки. Были проявления силы, стойкости и решимости.

На слове «ошибки» взгляд старейшины почему-то скользнул по мне.

Я посмотрел в сторону.

Ничего не знаю.

Вообще просто мимо проходил.

— Однако среди участников были те, кто проявил себя ярче остальных.

Площадь притихла.

Вот теперь началось главное.

Пилюли Заложения Основ.

Даже избитые ученики выпрямились. Даже те, кто весь день проигрывал, всё равно смотрели с жадным вниманием. Такая пилюля была не просто наградой. Это был шанс. Для кого-то первый. Для кого-то последний. Для кого-то очередной, но всё равно достаточно ценный, чтобы сердце билось чаще.

Старейшина поднял руку.

— Первым награждается Ло Жэнь, внутренний ученик секты Облачного Меча.

На нашей стороне поднялся одобрительный гул.

Ло Жэнь чуть нахмурился, будто ему сообщили не о награде, а о новой обязанности, которую придётся выполнить. Его подруга тихо сказала ему что-то. Он кивнул и шагнул вперёд.

Старейшина продолжил:

— Он провёл несколько боёв, не потерпел поражения и в последнем поединке сумел одержать победу над Тэн Юанем из секты Души Зверя.

Вот теперь я действительно впечатлился.

Я посмотрел на Ло Жэня.

Потом на Тэн Юаня.

Потом снова на Ло Жэня.

Он победил четырнадцатый уровень?

Да, возможно, Тэн Юань уже был ранен после боя с Чу Янем. Судя по состоянию обоих, тот поединок явно не был лёгкой прогулкой. Возможно, Чу Янь выбил из него достаточно сил, чтобы Ло Жэнь смог дожать. Возможно, там сыграла техника, усталость, повреждённый зверь или удача.

Но даже так.

Победить такого противника после целого дня боёв — это уже не просто хорошо.

Это пугающе.

Ло Жэнь оказался сильнее, чем я думал.

Пилюлю ему передали в нефритовой коробочке. Ло Жэнь принял её двумя руками, поклонился и вернулся на место.

На лице у него почти ничего не изменилось.

Ненормальный.

Нормальный человек хотя бы глазами радуется.

— Вторым награждается Тэн Юань, внутренний ученик секты Души Зверя.

Гости одобрительно загудели.

Тут я не удивился. Если это действительно сильнейший ученик Души Зверя среди внутренних, он заслужил. Даже поражение от Ло Жэню не отменяло того, что до этого он, судя по состоянию арены и лицам наших учеников, успел переломать очень много чужих лиц. Среди них был Чу Янь, сражение с которым было самым яростным.

Тэн Юань вышел вперёд.

Двигался тяжело, но уверенно. Каменный медведь остался позади, опустив голову. На мгновение мне даже показалось, что зверь понимает важность момента. Или просто устал.

Тэн Юань принял коробочку от старейшины Гу. Тот сказал ему что-то тихо, так что я не расслышал. Тэн Юань коротко поклонился, затем вернулся на место.

Оставалась третья пилюля.

Я уже почти не сомневался, кому она достанется.

Чу Янь.

Кому ещё?

Он сражался с Тэн Юанем, почти довёл бой до ничьей, наверняка победил ещё нескольких учеников. Четырнадцатый уровень. Сильнейший внутренний ученик Облачного Меча. Если не он, то кто?

Старейшина центрального пика сделал паузу.

Слишком долгую.

Мне это сразу не понравилось.

— Третьим награждается…

Чу Янь стоял спокойно.

Гордо.

Без ожидания на лице.

Именно поэтому в этот момент мне стало особенно мерзко.

— Мин Хао, внутренний ученик пика Весенних Трав.

Площадь, которая до сих пор выражала свои эмоции громкими криками, притихла.

А потом ожила сразу сотней голосов.

— Что⁈

— Мин Хао?

— Он провёл один бой!

— Но это был Хэ Юнь…

— При чём тут Хэ Юнь? Чу Янь сражался весь день!

— Он использовал печати! Разве это считается?

— Считается, если старейшины сказали…

— Но почему не Чу Янь?

Я стоял неподвижно.

Потому что если бы двинулся сразу, то, возможно, сделал бы что-нибудь очень глупое.

Я медленно перевёл взгляд на сторону секты Души Зверя.

Старейшина Гу сидел с ровным лицом, но в уголке его губ жила маленькая ехидная складка.

Вот оно.

Я понял.

Это предложил он.

Скорее всего, после спора старейшин. Возможно, Облачный Меч хотел отдать третью пилюлю Чу Яню. Возможно, Душа Зверя потребовала признать вклад Мин Хао, победившего Хэ Юня «одним ударом». Очень благородно. Очень справедливо. Очень ядовито.

Пилюля мне пока не нужна.

По крайней мере, не прямо сейчас.

Да, она ценная. Да, когда-нибудь понадобится. Но до Заложения Основы мне ещё идти и идти. Я даже одиннадцатый уровень взять не могу из-за проклятой невидимой стены.

А вот проблемы она принесёт немедленно.

Все будут знать, что у меня есть Пилюля Заложения Основ.

Все будут знать, что я получил её вместо Чу Яня.

Все будут думать, что старейшины, Му Цинлань или судьба снова выбрали меня.

И каждый, кому отчаянно нужна такая пилюля, теперь будет смотреть не на далёкий склад секты, не на неприступных старейшин, а на меня.

Злой старый ублюдок специально сделал это, чтобы достать меня.

Я почти оценил этот ход.

— Мин Хао, — повторил седой старейшина.

Отказываться было нельзя. Это будет неуважение к Старейшинам.

Я вышел.

Каждый шаг ощущался как прогулка по тонкому льду, под которым ждут не вода, а проблемы.

Старейшина передал мне нефритовую коробочку.

Маленькую и холодную. Но слишком тяжёлую для своего размера.

Я сложил руки и поклонился.

— Благодарю старейшин за щедрый дар.

Голос прозвучал ровно.

Хорошо.

Значит, злость пока не прорвалась наружу.

Я повернулся.

И увидел Чу Яня.

Он стоял там же.

Голова поднята. Спина прямая. Лицо спокойное. Не видно ни возмущения, ни просьбы, ни попытки объяснить кому-то, что это несправедливо.

И именно это ударило сильнее любого крика.

За последние годы я кое-что о нём выяснил.

Чу Янь не был личным учеником старейшины. У него не было сильного клана за спиной. Не было богатой семьи. Не было влиятельного покровителя, который мог бы поднести ему пилюлю, артефакт, редкий ингредиент или хотя бы правильное слово в нужный момент.

Он добился всего сам. Своим упорным трудом.

И все потому, что у него — плохой Корень Духа.

Не ужасном, как у меня. Просто плохой. Но в секте, где гении с высоким Корнем Духа иногда получают ресурсы ещё до того, как успевают захотеть их, «плохой» часто звучит почти как приговор.

Он дошёл до пика Концентрации Ци, и застрял на нем. Говорили, что он уже больше двадцати лет стоит у этой двери, и не может ее открыть.

Больше двадцати лет.

Я не сразу поверил. Потом понял, что в мире культивации возраст и лицо давно перестали быть честными свидетелями. Человек может выглядеть двадцатилетним и уже десятилетиями биться о собственный предел.

Именно поэтому ему никто не желал помогать.

Для ученика с хорошим талантом одна Пилюля Заложения Основ может стать решающим толчком. Для такого, как Чу Янь, одной мало. Иногда мало даже нескольких. Каждая новая попытка — это не просто шанс. Это годы накопления, годы ожидания, годы отказов от всего лишнего ради одного удара в закрытую дверь.

И вот сейчас ещё один шанс ушёл.

Не потому, что он был слабее всех.

Не потому, что не заслужил.

А потому что старейшина чужой секты решил наказать меня.

Я посмотрел на нефритовую коробочку в своей руке.

Потом снова на Чу Яня.

И вдруг увидел в нём не старшего брата, не сильнейшего внутреннего ученика, не человека, перед которым когда-то побледнел Фан Цзюнь.

Я увидел себя.

Не нынешнего Мин Хао.

Я увидел в нем Алекса.

Человека, который много лет работал, терпел, копил, выполнял обещания, а потом в самый нужный момент понял, что всё это можно просто отобрать чужой ложью, чужой жадностью, чужим решением.

Да, мир другой.

Да, вместо суда здесь старейшины, вместо денег — Камни Духа, вместо дома за границей — Заложение Основы.

Суть не изменилась.

Человек без сильной спины всегда платит дороже.

И если в момент, когда у него появляется шанс, какой-то злой ублюдок решает использовать этот шанс как нож против другого, то все вокруг называют это политикой, правилами или мудростью старших.

Я сжал коробочку.

Потом медленно выдохнул.

Врете, гады. Так легко я не куплюсь.

Тем более — это прекрасный шанс отплатить за спасение.

Я тогда был никем. Слугой низкого уровня, случайной занозой в чужой истории.

Он мог пройти мимо.

Мог не вмешиваться.

Мог сказать, что слабые сами виноваты.

В секте это очень популярная мудрость, особенно среди тех, кто говорит её сверху.

Но Чу Янь вмешался.

И я сейчас жив только потому, что он это сделал.

Я плохой человек.

Это давно уже не оскорбление, а рабочее описание. Я ворую, обманываю, использую чужую жадность, подставляю несуществующих Сун Вуконгов и иногда взрываю людей так, что старейшины вынуждены укреплять барьеры.

Но я не забываю доброту.

Особенно ту, за которую человек ничего не просил.

Я поднял голову.

Голоса на площади постепенно стихали. Все ждали, что я вернусь на место и спрячу коробочку. Кто-то уже смотрел на меня с завистью. Кто-то с раздражением. Кто-то — с холодным расчётом.

Я улыбнулся.

Не широко.

Просто достаточно, чтобы рядом стоящие ученики насторожились.

— Старейшины, — сказал я громко, складывая руки. — Этот младший благодарит вас за щедрый дар.

Седой старейшина чуть кивнул.

Я продолжил:

— Но я в долгу перед старшим братом Чу Янем.

Шум оборвался.

Чу Янь впервые за всё время заметно изменился в лице.

— Много лет назад, когда этот младший был ещё слабым слугой, старший брат Чу помог мне. Возможно, для него это была мелочь. Для меня — нет.

Я повернулся к Чу Яню и протянул нефритовую коробочку.

— Поэтому эту Пилюлю Заложения Основ я отдаю ему. Надеюсь, это можно считать оплатой за мой долг.

Площадь снова затихла.

На этот раз тишина длилась куда дольше.

— Он отдал⁈

— Пилюлю Заложения Основ⁈

— Мин Хао⁈

— Праведный Демон отдал пилюлю⁈

— Он точно безумен…

— Нет, подожди… он сказал, что возвращает долг?

— Чу Янь когда-то помог ему?

— Так Праведный Демон платит по долгам?

Я не стал ждать, пока слухи сами найдут нужную форму.

Иногда полезно дать толпе правильные слова.

— Я всегда плачу по долгам, — сказал я достаточно громко, чтобы слышали не только ближайшие ученики. — Если кто-то помог мне, я верну десятикратно.

Я сделал паузу.

И позволил улыбке стать чуть холоднее.

— Если кто-то обидел меня, верну тысячекратно.

Вот теперь тишина стала правильной.

Очень полезной.

Люди любят простые правила. Их легче запоминать, легче пересказывать и гораздо приятнее бояться.

Старейшина Гу больше не улыбался.

Вот это немного улучшило мой день.

Му Цинлань смотрела на меня спокойно, но в её глазах мелькнуло что-то странное. Не одобрение. Не удивление. Скорее лёгкий интерес человека, который увидел, как подопытное растение внезапно зацвело не тем цветом, который от него ожидали.

У меня от этого мурашки по спине прошли.

Лань Сюэ тоже была среди зрителей.

Я заметил её только сейчас, на одной из боковых галерей. Но разглядеть с такого расстояния не смог.

Ну и ладно.

Чу Янь подошёл ко мне.

Не потому, что сомневался. Скорее потому, что пытался понять, что вообще происходит.

Он посмотрел на коробочку, затем на меня.

— Когда я тебе помог? — спросил он. — Разве мы вообще знакомы?

Я едва не рассмеялся.

Не издевательски.

Просто не удержался бы от удивления.

Вот ведь человек.

Он действительно не помнил.

Не делал вид. Не изображал скромность. Не пытался красивой фразой усилить момент. Просто не помнил добро, которое сделал, потому что для него это, видимо, было чем-то естественным. Увидел, что человек нарушает слово. Вмешался. Пошёл дальше.

Какой милый парень.

— Это уже не важно, старший брат Чу, — сказал я. — Важно, что я помню.

Он несколько вдохов смотрел на меня.

Потом медленно принял коробочку двумя руками.

И поклонился.

Не глубоко, но честно.

— Благодарю, младший брат Мин.

Слова прозвучали просто, без торжественности. Но по площади прошла волна.

Для многих это, кажется, оказалось сильнее, чем мои взрывные печати.

Чу Янь выпрямился, повернулся к старейшинам и вдруг громко сказал:

— В ближайшее время я начну десятую попытку заложить Основу Духа!

Гул поднялся сразу.

На этот раз не завистливый, а восторженный.

— Десятую!

— Старший брат Чу снова попробует!

— На этот раз точно получится!

— С такой пилюлей шанс выше!

— Если кто и заслужил, то он!

Я смотрел на лица учеников и понимал: Чу Яня действительно уважали.

Не боялись, как меня.

Не обсуждали, как Ло Жэня.

Именно уважали.

За силу. За упрямство. За то, что он столько лет стоял на вершине Концентрации Ци и всё ещё не сломался.

Чу Янь снова посмотрел на меня.

— Удачи и тебе, младший брат Мин.

Я улыбнулся.

— Сначала пусть она поможет вам, старший брат. Думаю, до тех пор, пока вы не сможете заложить Основу Духа, не смогу и я.

Он, кажется, не понял шутку.

И это почему-то было даже лучше.

Я сложил руки, поклонился старейшинам, затем Чу Яню, после чего начал уходить.

На этот раз никто меня не останавливал.

Взгляды жгли спину.

Восхищение.

Подозрение.

Интерес.

Расчёт.

Разочарование тех, кто уже успел мысленно украсть у меня пилюлю и теперь обнаружил, что красть нечего.

Я шёл спокойно.

И впервые за весь день чувствовал лёгкость.

Не потому, что избавился от проблемы. Нет. Проблем у меня теперь станет даже больше. Слухи о том, что Праведный Демон платит долги, полезны, но опасны. Люди начнут искать способы оказаться у меня в списке благодетелей. Другие — ещё сильнее бояться попасть в список должников.

Старейшина Гу не забудет, как я испортил его маленькую ловушку.

Те, кто хотел пилюлю, тоже не забудут.

Всё это плохо.

Но на душе всё равно было легче.

Иногда правильная сделка приносит прибыль не сразу.

Я уже почти покинул площадь, когда мысль догнала меня и вцепилась в затылок.

«Плохой Корень Духа, да?»

Он провел больше двадцати лет на пике Концентрации Ци, хотя его Корень Духа лучше моего.

У него было уже девять неудачный попыток.

Я замедлил шаг.

Если человеку с плохим Корнем Духа для реального шанса нужно десять попыток и множество пилюль…

То сколько понадобится мне?

С моим ужасным Корнем Духа.

Двадцать?

Пятьдесят?

Или даже этого будет мало?

Ответа не было.

Только холодное понимание: мой путь будет тяжелее, чем я думал.

Гораздо тяжелее.

Я тихо выдохнул, посмотрел в сторону пика Весенних Трав и снова пошёл к своей пещере.

Только что я отказался от шанса, который мне подарили небеса.

Ну и плевать. Я с самого начала не полагался ни на удачу, ни на небеса.

Все, чего я достиг — я добился сам.

До стадии заложения Основы Духа я тоже доберусь сам. Мне не нужны ничьи подачки.

За спиной площадь всё ещё шумела. Впереди ждала каменная тишина, пилюли, невидимая преграда между десятым и одиннадцатым уровнем и вопрос, на который никто пока не мог ответить.

Сколько раз мне придётся удариться о закрытую дверь, прежде чем она хотя бы треснет?

Я не знал.

Но точно знал одно.

Если дверь не откроется сама, однажды я найду способ её взорвать.

* * *