Прибытие на станцию ничем не отличалось от того, что было в первый раз. Хотя нет, одно отличие всё же было — зрителей вокруг было так же мало, как и перед высадкой. Даже ещё меньше, пожалуй, что странно — мне казалось, что возвращение квесторов на станцию должно быть интереснее, чем отбытие на поверхность. Тут же целое шоу из этого устраивают, с фейерверками, и громогласным объявлением победителей.

С другой стороны, надо же брать в расчёт ещё и время, когда дело происходит. На поверхность мы отправлялись практически ранним утром, когда многие уже не спали, но ещё не успели приняться за работу, вот и пришли убить время и поглазеть на нас. А сейчас, в разгар дня, все сидят по своим рабочим местами и ради таких мелких низкоранговых сошек, как мы, покидать их не намерены.

Вот уж действительно — такое не интересное зрелище, что ради него даже с работы сбегать не хочется.

Кроме количества зрителей, однако, ничего больше не поменялось. Тот же фейерверк искр, те же вездесущие дроны, снимающие, кажется, со всех ракурсов сразу, и тот же громогласный ведущий, которому, кажется, доплачивают за то, чтобы он был как можно более назойливым:

— А вот и наши победители! Я говорю «победители», потому что их вернулось всего шестеро из сорока пяти, а значит, они уже автоматом победили! Слишком уж маленьким получается процент выживания, чтобы считать, что им просто повезло! И первой из челнока показывается чемпионка сегодняшней юбилейной восьмисотой вылазки — Сайга с результатом в девятнадцать победных очков! Эта победа уже с гарантией выводит её в основной состав, так что дружно поаплодируем Сайге, она это заслужила!

Сайгой оказалась девушка с короткими ярко-синими волосами — спортивная, подтянутая, и как никто другой подходящая на роль победительницы сегодняшнего рейда. Ну, не считая меня, конечно, но у меня самоотвод по уважительной причине.

— Второе место — Грим, тоже девятнадцать победных очков, но так как он получил девятнадцатое позже Сайги, он остаётся на втором месте!

Ах, вот как это работает. Как раз дано уже этот вопрос лежал в голове, но слишком далеко лежал, в одном из самых глухих углов. Потому что, по большому счету, не так уж это и важно было, как именно распределяются места среди тех, кто набрал одинаковое количество медалек.

Теперь я знал, как. Довольно толково, надо сказать — кто раньше получил последнее победное очко, тот и победил. Звучи справедливо.

— Третье место — Сквид! Восемнадцать победных очков! Четвёртое место — Ворпат! Шестнадцать очков!

Ведущий подбирался к нашим позывным, и на мгновение даже возникла мысль открыть рейтинговую таблицу и посмотреть, какой же позывной у Астрид.

А потом я вспомнил, что кит уже отключился, и никакая рейтинговая таблица мне не светит. Надо было раньше смотреть, ещё на планете, но там всё как-то возможности не подворачивалось. Поначалу оставшихся в строю квесторов было слишком много, чтобы понять, кто из них — Астрид, а под конец уже было откровенно не до того. Даже в тот момент, когда мы запрыгивали в шаттл.

Тем более, в тот момент, когда мы запрыгивали в шаттл!

— Пятое место — Шторм с результатом в пятнадцать победных очков! И вот это, дамы и господа, лично для меня стало неожиданностью! Прибыть практически последним — это не то, чего ждёшь после такого мощного дебюта! Может, правы были злые языки, которые утверждали, что ему просто повезло в первом рейде?

Я демонстративно зевнул, прикрывая рот рукой, и потянулся, выражая этим всё отношение к сказанному. Вряд ли за мной много кто наблюдал во время рейда, но если кто-то и наблюдал, то они прекрасно всё видели сами — что я и не стремился особенно к победе.

А вот почему — этого им уже знать не положено.

— И наконец Корсика с результатом в одиннадцать победных очков! Впрочем, этим уже никого не удивить, ведь она никогда особенно и не стремилась к победе — и зачем только высаживается на поверхность вообще?

Да, ведущий явно не отличался особым тактом и чувством меры. С другой стороны, было бы глупо ждать подобных качеств от того, чья основная задача — создавать шоу, генерировать конфликты и заставлять людей из них зрелищно выходить. При таких вводных нет ничего удивительного, что этот персонаж соблюдает инкогнито изо всех сил — так хорошо, что никто за все эти годы так и не смог его раскрыть. Если бы раскрыли — давно уже начистили рожу за подобные высказывания, как пить дать.

Астрид же в ответ на сказанное только вздёрнула нос ещё выше и фыркнула так отчётливо и громко, что слышно было даже несмотря на вопли ведущего. Впрочем, слышал это, наверное, только я один, потому что остальные квесторы давно уже разбрелись кто куда, а зрители на балконах — и подавно.

Там остался стоять только один силуэт — высокий, сухой, чуть перекошенный на одну сторону, будто у него ноги разной длины. Он даже не спешил к нам спускаться — и так знал, что в итоге мы все пересечёмся в одном и том же месте.

Так оно и случилось. Астрид исчезла из лобби раньше всех остальных, потому что у неё первой представители корпораций решили забрать снаряжение и оружие, а когда я поднялся в атриум, то Бадабум оказался уже там. То ли решил в этот раз пренебречь своими принципами и воспользоваться лифтом, то ли просто выдвинулся вверх по лестнице ещё раньше меня.

Сказать, что он был мрачен — ничего не сказать. Оно, в общем-то, и не странно — он такой небось с того самого момента, как я встретил Астрид на поверхности. Как только это случилось, Бадабум резко заткнулся, что для него вообще не свойственно, и готов поспорить, что именно тогда его настроение и пошло на спад.

— В бар? — спросил я, и Бадабум кивнул.

Молча.

Астрид уже и след простыл, но, когда мы добрались до бара, она обнаружилась там, где ей и положено быть — за стойкой. Правда не обслуживала посетителей, чего следовало бы ожидать, а стояла в углу, где стойка смыкалась со стеной, и на небольшом ноутбуке что-то быстро набирала, хмурясь при этом так, словно у неё ничего не получается.

Бар ещё не успел заполниться гостями, поэтому Бадабум напрямую прохромал к стойке, и сел прямо напротив Астрид. Я садиться не стал — встал неподалёку, скрестив руки на груди и ожидая, что же будет дальше.

Астрид бросила короткий взгляд исподлобья на Бадабума и продолжила набивать что-то в ноутбуке.

— Ри. — осторожно начал Бадабум.

— Не начинай. — нервно ответила она, рывком головы отбрасывая за спину волосы.

— Ещё как начинай. — Бадабум покачал головой. — Мы же договаривались.

— Нет, мы не договаривались! — Астрид вскинула голову. — Ты, может, и договаривался, не знаю с кем, но не со мной, потому что я никакого согласия ни на что не давала! Ты сам себе придумал, что я пообещала больше не высаживаться на поверхность, так что сам себя теперь и отчитывай! А я тебе не маленькая девочка, даже если ты считаешь наоборот! И я тебе тысячу раз говорила — я не нуждаюсь в твоей заботе! Ты мне не отец! Так что хватит пытаться играть его роль!

Выпалив это всё на одном дыхании, Ри с треском захлопнула крышку ноутбука, резко развернулась, в два широких шага покрыла расстояние до двери, ведущей во внутренние помещения бара, и скрылась за ней. Напоследок ещё хлопнула дверью так, что бокалы, подвешенные на рельсах над стойкой, зазвенели.

Бадабум несколько секунд сидел без движения, согнувшись и скрючившись, будто его придавило бетонной плитой, а потом вздохнул и встал со стула. Подпрыгнул, сел на стойку, перекинул ноги на ту сторону, слез, и подошёл к полкам с бутылками.

— Я так сопьюсь с ней… — едва слышно пробормотал он, больше для самого себя, чем для кого-то ещё.

Он отрешённо провёл пальцами по рядам бутылок, будто выбирал не на вид, а на ощупь, и в итоге остановился на той, содержимое которой отливало небесно-голубым. Взял её, развернулся ко мне и указал на бутылку взглядом:

— Будешь?

Я покачал головой:

— Нет, спасибо. Лучше расскажи, что происходит между тобой и Астрид. Сдаётся мне, там история покрепче любой выпивки заварена.

— Точно сопьюсь. — вздохнул Бадабум, ставя на стойку бутылку и один стакан, и перелезая обратно. — Но вообще ты прав, история тут действительно… Крепкая.

Бармен за стойкой проводил его спокойным взглядом — он явно привык к подобным выходками, — и просто достал из-под стойки ещё одну голубую бутылку и поставил её взамен изъятой.

— В общем, как ты и сам понял, это уже не первый раз, когда Астрид спускается на поверхность. — вздохнул Бадабум, наливая себе в стакан.

— Угу, это я понял. Только не понял, почему из этого делаешь такую трагедию. Ну спускается и спускается, много кто спускается.

— Точно, много кто спускается. — кисло улыбнулся Бадабум, вращая в руках стакан так, что напиток внутри начал закручиваться воронкой. — И многие из них возвращаются в ГГ.

— И что такого в этом? — я пожал плечами. — Много кто возвращается в ГГ, от этого же ещё никто не умирал, не так ли?

Бадабум коротко скосился на меня и ничего не ответил. Только приложился к стакану, разом ополовинивая его.

— Так, стоп. — я поднял ладонь. — Я чего-то не знаю? ГГ не безопасен?

— Как тебе сказать… — Бадабум снова покрутил стакан в руках. — ГГ это же новая разработка, ей всего три года, и информации о его воздействии на человеческий организм ещё очень мало собрано…

— Дом.

— Нет. — он вздохнул. — ГГ не безопасен.

— Отлично. Уже что-то. И в чём это проявляется?

— В проблемах с головой. — Бадабум постучал себя согнутым пальцем по лбу. — Или вернее будет сказать, в том, что они вероятно могут проявиться. ГГ это же не самостоятельная разработка, это развитие той самой технологии гибернации, которая сохраняла жизнь тебе на протяжении всех этих тридцати лет. А что произошло с тобой из-за его воздействия?

— Я потерял память. — мрачно констатировал я. — Это и есть те самые вероятные проблемы с головой.

— Что-то вроде того. ГГ вообще разработали «Баргест», объединив технологию гибернации с инопланетными артефактами — ну, сам понимаешь, без них тут вообще ничего не делается. Но недостатки гибернации никуда не делись, и та же проблема, с которой столкнулся ты… Ну, они никуда не делась, собственно.

— Но я это я. — я покачал головой. — Я тридцать лет пролежал в гибернации, и вряд ли кто-то другой хотя бы половину, хотя бы четверть этого срока провёл в ГГ суммарно за всё время существования квесторства! Я своими глазами видел, что иных квесторов, — тех, что на контракте у корпораций, — вытаскивают прямо во время рейда, там счёт даже не на часы, на минуты идёт!

— Так-то оно всё, да не так, братец. — Бадабум опустошил стакан и налил себе ещё. — Ты рассуждаешь логично, но упускаешь один важный момент, о котором я уже сказал — действие ГГ до конца ещё не изучено, потому что просто нет достаточной базы для того, чтобы делать какие-то заключения. Однако, за всё время его существования уже было три случая, когда отмытые от ГГ квесторы… Не возвращались в нормальное состояние, назовём это так.

— Ты имеешь в виду, что они, как и я, теряли память? — уточнил я.

— Нет, я имел в виду, что они превращаются в полных овощей. — невесело усмехнулся Бадабум. — Самых натуральных, без капли какого-либо сознания, без высшей нервной деятельности, и даже почти без инстинктов. Просто пустая телесная оболочка, внутри которой уже не осталось человека. Вот что я имел в виду, братец.

Я внимательно посмотрел на Бадабума, всерьёз ожидая, что он сейчас засмеётся и признается, что пошутил в своей обычной, не самой умной, манере…

Но Бадабум не смеялся. И не признавался. И даже не совсем понятно, чего именно я ждал в этой ситуации — на такие темы шутить всё же не принято. Даже если ты Бадабум.

Получается, я такой не один. Вернее, не так. «Такой» я как раз один, но есть ещё как минимум трое, чьи проблемы хуже моей в десятки раз. Трое из нескольких тысяч зарегистрированных. Не так уж и много, если просто посчитать — какие-то доли процента. Но когда вспоминаешь, что именно произойдёт, если вдруг ты в эти доли попадёшь — вероятность уже не кажется такой уж незначительной.

— А это точно произошло из-за ГГ? — уточнил я на всякий случай. — В смысле, это прямо точно известно?

— Да кто ж тебе ответит. «Баргест», конечно же, говорит, что ГГ ни при чём, и он безопасен, а те трое не имеют к нему отношения, но…

— Но?..

— Но все видели то, что видели. Ребята высаживались на поверхность в добром здравии и трезвом уме, а когда их отмыли… Ну, сам понимаешь. При этом двоих эта беда настигла уже после того, как в киты добавили возможность трансляции для всех желающих, и те, кто за ними наблюдал, в один голос утверждают, что в процессе рейда не происходило ничего такого, что могло бы привести к таким жутким последствиям. Им, конечно, не особенно охотно поверили, но, к счастью, имеются записи, и эти записи с тех пор посмотрели не одну тысячу раз. И почти все в итоге согласились с самым первым выводом — действительно, ничего из ряда вон выходящего с ними не случалось.

— Значит, всё же ГГ… — задумчиво произнёс я.

— Это самый логичный вариант. — Бадабум развёл руками. — «Баргест», хоть про них и отзывается в основном в положительном ключе, всё же остаётся огромной корпорацией. У них на первом месте выручка, на втором — престиж и репутация. И они, конечно же, сделают всё возможное, чтобы их репутация оставалась незыблемой. Так что да, любое отношение ГГ к тем троим автоматом отрицается, но знаешь, что интересно? Корпорация забрала этих троих к себе, выплатив их родственникам нехилую компенсацию, и с тех пор про них никто не слышал. Зачем это сделали? Ответ напрашивается только один — изучать. Изучать то, что с ними произошло, и пытаться понять, из-за чего это произошло.

— Но если «Баргест» уверены, что ГГ тут ни при чём, то зачем это всё… Я тебя понял. — я кивнул. — Действительно, с такой точки зрения всё действительно кажется очевидным. Но почему ты мне не рассказал об этом?

— А тебя бы это остановило? — Бадабум пожал плечами. — Я достаточно хорошо разбираюсь в людях, чтобы с первого взгляда понять, что ты отправишься на поверхность даже если вероятность будет не сотые доли процента, а пятьдесят на пятьдесят. А твоя первая вылазка и так была слишком напряжённой для того, чтобы сообщать тебе между делом — «Кстати, братец, я не говорил, да? У тебя есть небольшой, но вполне реальный шанс, что ГГ сделает из тебя овощ, так что постарайся в него не попадать!»

Бадабум попытался улыбнуться, но получилось у него так же, как и в предыдущий раз — кисло и вымученно.

— И теперь, получается, ты боишься, что-то же самое произойдёт с Астрид? — уточнил я. — Что она тоже может стать таким же овощем?

— У Астрид много рвения и страсти. — вздохнул Бадабум. — Но не очень хорошо с навыками, сам видел. И то, для чего она спускается на поверхность… Скажем так, с её манерой проводить высадки она просто неконкурентоспособна. Из двадцати рейдов семнадцать закончились для неё в ГГ. Другой на её месте давно бы бросил это дело, поняв, что это не для него… Но не Астрид.

— Ну а твоё-то какое дело? — я пожал плечами. — Ты трясёшься над ней, как над собственной дочерью, пока она тебя чуть ли не нахер шлёт открытым текстом… Я, конечно, всё понимаю… Но этого я не понимаю!

— Да тут всё просто, братец. Помнишь, я рассказывал тебе историю о том, как моя нога формой своей стала напоминать приклад «Заразы»? И как мне помогли, вытащили меня с планеты практически на закорках.

— Ну?

— Так вот я тогда не говорил, кто конкретно это был. А теперь, раз уж мы заговорили, замалчивать уже бесполезно. Тем, кто вытащил меня с «Афины» был отец Астрид, Теодор. И я не видел его уже два года.