Я открыл трактат с таким чувством, будто собирался наконец выбить из этого мира хоть несколько внятных ответов.

До сих пор всё, что я знал о культивации, складывалось из обрывков. Слухи, чужие намёки и высокомерные фразы старших учеников — вот источник моих знаний.

Новый трактат оказался куда полезнее первого, где была лишь инструкция того, как прорваться на первый уровень Концентрация Ци.

Написан он был сухо и ясно, без поклонов Небу, без бесконечных наставлений о смирении и без десяти страниц о том, как ученик должен ощущать себя пылью под ногами великих. Это я оценил сразу. В мире, где каждый второй любит говорить загадками, нормальный текст становится почти сокровищем.

Я пролистал первые страницы и наткнулся на раздел о Корне Духа.

Вот тут уже пришлось выпрямиться.

До этого я знал только одно: мой Корень Духа ужасного качества. Мне сообщили это почти как приговор, но никто не счёл нужным объяснить, в чём именно проблема. Теперь объяснение лежало передо мной.

Корни Духа делились на пять качеств: ужасное, низкое, среднее, высокое и идеальное. Качество зависело от количества стихий, с которыми корень был связан.

Сначала я, как любой нормальный человек, подумал, что чем больше стихий, тем лучше. Больше возможностей, больше гибкости, больше путей для развития. Вроде бы логично.

Оказалось, что в культивации логика нормального человека работала плохо.

Идеальный Корень Духа был связан только с одной стихией. Высокий — с двумя. Средний — с тремя. Низкий — с четырьмя. А ужасный — со всеми пятью.

Я перечитал это место дважды, потом ещё раз, уже медленнее.

Пять стихий: Огонь, Вода, Земля, Молния и Ветер. И все пять, судя по всему, были во мне.

Несколько вдохов я просто смотрел в текст.

На первый взгляд звучало не так уж плохо. Даже роскошно. Пока кто-то ограничен одной стихией, а кто-то двумя, мне теоретически доступно всё. Любая техника, любой путь, любое направление — бери и учись.

Потом я дочитал объяснение до конца.

Чем больше стихий связано с Корнем Духа, тем хуже тело поглощает духовную энергию и тем тяжелее проходит через узкие места культивации. Узким местом назывался не просто момент, когда нужно накопить больше Ци. Это был порог, где культиватор должен изменить собственное естество и перейти на новую ступень.

Тогда всё встало на место.

Да, пять стихий давали гибкость. Но платой за неё становился почти отвесный путь там, где для других был просто крутой подъём.

Нечестно? Конечно.

Только мир и не обещал быть честным. Одним дают сильный клан, идеальный Корень Духа, пилюли и наставников. Другим — хижину, сомнительное прошлое, пустые карманы и необходимость воровать духовных кур, чтобы сделать первый шаг.

Тоже, в некотором смысле, образование.

Я перевернул страницу.

Дальше трактат объяснял стадии культивации.

Первая стадия называлась Концентрацией Ци и состояла из четырнадцати уровней. На них культиватор поглощал духовную энергию, укреплял меридианы, расширял даньтянь и постепенно превращал тело из обычного смертного в сосуд, способный удерживать Ци.

Вот здесь мой ужасный Корень Духа мешал не так сильно. Для уровней Концентрации важнее были усердие, техника, пилюли, удача и способность тела выдерживать очищение.

Значит, первые четырнадцать уровней я теоретически мог пройти.

Теоретически.

А вот дальше начиналось настоящее веселье.

После четырнадцатого уровня Концентрации Ци культиватор сталкивался с узким местом и пытался перейти к стадии Заложения Основы. И вот там качество Корня Духа превращалось уже не в неприятную особенность, а в приговор с маленькой припиской: «если очень повезёт».

Человек с идеальным Корнем Духа мог заложить Основу сам, без внешней помощи. Ему хватало собственной чистоты и сродства со стихией.

Человеку с высоким качеством уже требовалась особая пилюля — пилюля Заложения Основы. Сокровище, которое не валяется на дороге и вряд ли выдаётся внешним ученикам за красивые глаза.

У культиватора со средним Корнем Духа даже с такой пилюлей шанс успеха составлял около тридцати процентов. Если он терпел неудачу, приходилось искать новую пилюлю и пытаться снова. А это означало ресурсы, связи, время и очень крепкие нервы.

Я тихо цокнул языком.

Если среднему корню давали всего тридцать процентов, то мне с моим ужасным качеством оставалось только передать самому себе пламенный привет. Трактат не писал прямо: «Мин Хао, ложись в канаву, путь окончен». Но смысл был близок. Про шансы культиваторов с низким и ужасным Корнем Духа там почти не говорилось.

Именно поэтому, как пояснял текст, на пике Концентрации Ци можно встретить немало людей с плохим Корнем Духа. Они умеют копить Ци, становиться сильнее, изучать техники и даже жить лучше обычных смертных. Но до Заложения Основы добираются единицы.

Теперь я понял, почему та женщина в деревне сказала, что не знает ни одного человека с ужасным Корнем Духа, который сумел заложить Основу. Это было не высокомерие, а просто статистика.

Я отложил трактат на колени и некоторое время сидел неподвижно.

В голове шевельнулась неприятная мысль: возможно, я только что увидел стену, о которую однажды разобьюсь.

Потом я выдохнул и продолжил читать.

Пока в тексте не было слова «невозможно». Там было «крайне трудно». Между этими двумя вещами разница большая. Иногда — размером в целую жизнь.

Стадия Заложения Основы делилась на начальный, средний и высокий уровни. На ней культиватор формировал внутреннюю основу, менял тело глубже, чем на Концентрации Ци, и продлевал жизнь примерно до ста пятидесяти лет.

Это место я перечитал уже с другим чувством.

Сто пятьдесят лет.

В прошлой жизни человек радовался, если доживал до старости без тяжёлых болезней и долгов, а здесь первая по-настоящему серьёзная ступень пути прямо говорила: пройдёшь — получишь ещё десятки лет. Не вечность, конечно. Но достаточно, чтобы упрямый человек успел сделать очень многое.

Сила тоже росла резко. Средний уровень Заложения Основы, как писал трактат, обычно значительно превосходил начальный. Высокий — ещё сильнее. При этом автор честно отмечал, что исключения встречаются всегда. Техника, сокровища, боевой опыт, редкое телосложение, удача — всё это могло изменить исход боя.

Эта часть мне понравилась.

Мир, где побеждает только тот, у кого ступень выше, был бы не миром, а плохим бухгалтерским отчётом. А если есть исключения, значит, есть пространство для тех, кто не родился любимчиком небес.

После высокого уровня Заложения Основы следовало новое узкое место. Преодолев его, культиватор переходил к Формированию Ядра.

О этой стадии трактат говорил уже заметно уважительнее.

Практики Формирования Ядра становились старейшинами, главами сект, правителями областей и существами, с мнением которых спорили только те, кто либо очень силён, либо очень глуп. Эта стадия тоже делилась на начальный, средний и высокий уровни.

Формулировка о силе таких людей заставила меня остановиться.

Культиватор Формирования Ядра, если захочет, способен захватить целую смертную страну.

Один человек.

Прийти — и забрать всё.

После летающих мечей, кровавых озёр и духовных кур мне уже казалось, что удивить меня трудно. Но некоторые вещи всё равно слишком велики, чтобы мозг сразу принял их спокойно.

Трактат, правда, тут же добавлял важное правило: бессмертным не позволено без нужды вмешивать смертных в свои дела. Если практик Формирования Ядра решит поиграть в императора, другие культиваторы того же уровня быстро объяснят ему, где заканчивается личная воля и начинается чужое терпение.

Логично. Бессмертных могут ограничить только другие бессмертные. Иначе весь мир очень быстро превратился бы в одну огромную мясорубку.

Дальше упоминалась ещё одна стадия — Зарождение Души.

И всё.

Без подробностей, без схемы уровней, без описания силы. Только само название и короткая фраза, что эта ступень стоит выше Формирования Ядра.

Остальное, как я понял позже, приходилось собирать по слухам. Торговцы в секте оказались разговорчивыми, особенно если дать понять, что ты не собираешься покупать, но готов слушать долго и внимательно. Из их болтовни я вынес одно: людей на стадии Зарождения Души на всём континенте было очень мало. В секте Облачного Меча, если верить слухам, такой человек был всего один. И даже это никто не утверждал открыто.

Я усмехнулся.

Чем выше ступень, тем меньше фактов и больше шёпота. Власть всегда любит туман.

Я снова вернулся глазами к разделу о Корне Духа.

С одной стороны, сродство с пятью стихиями — почти проклятие. С другой — возможность, которую нельзя просто отбросить. Если мой Корень Духа связан со всеми стихиями, значит, я не заперт в одном направлении.

Например, алхимия требовала сродства с Огнём. Без него можно было сколько угодно мечтать о пилюлях, но котёл от этого слушаться не начинал. Управление марионетками, если верить трактату, было связано с Землей. Формации лучше давались тем, кто был близок к Воде. А Ветер считался сильнейшей стихией для техник меча.

Теоретически мне было доступно многое.

Практически за это придётся расплачиваться на каждом серьёзном пороге.

Я даже представил какого-нибудь небесного старика, который торжественно протягивает мне этот дар и говорит: «Вот тебе все стихии, мальчик. Пользуйся. Только потом не жалуйся, если твой путь будет похож на попытку залезть на отвесную скалу с мокрыми руками».

Очень щедро.

Но злиться бессмысленно. У меня уже есть то, что есть. Вопрос только в том, как этим пользоваться.

Ещё одна мысль пришла почти сразу.

Похоже, мои мучения с первым шагом были не только следствием того, что я медленный, неопытный и неудачливый. Переход от смертного тела к первому уровню Концентрации Ци сам по себе был маленьким узким местом. Не настоящим, не таким огромным, как перед Заложением Основы, но всё же порогом.

А значит, дальше до четырнадцатого уровня может быть легче.

Не легко. Просто не так безнадёжно.

Я откинулся спиной к стене и несколько минут переваривал прочитанное.

Мир бессмертных оказался намного шире, чем я думал. Культивация не сводилась к тому, чтобы сидеть в позе лотоса, красиво дышать и иногда бить людей по лицу духовной энергией. В трактате мельком упоминались другие пути: алхимия, артефакторика, создание печатей, построение формаций, контракты с духовными зверями, управление марионетками, талисманы, лечение.

Я пробежал взглядом по списку и невольно хмыкнул.

Многие культиваторы, как следовало из текста, сосредотачивались только на боевых техниках. Другие выбирали дополнительный путь. У каждого направления были свои преимущества и своя цена. Алхимик мог озолотиться на пилюлях, но без знаний рисковал взорвать себе лицо. Артефактор создавал сокровища, но зависел от материалов и чертежей. Тот, кто заключал контракт со зверем, получал союзника, если, конечно, зверь однажды не решал, что хозяин выглядит вкуснее врага.

Всё это было заманчиво.

Слишком заманчиво для человека, у которого пока не хватало ни знаний, ни денег, ни нормального наставника.

Я аккуратно свернул трактат и положил рядом. Потом посмотрел на дощечку — технику Стрела Душ.

Руки потянулись к нему сами, но я остановился.

Не сейчас.

Сначала нужно научиться нормально управлять Ци. Иначе я с тем же успехом мог съесть свиток и надеяться, что знания впитаются через желудок.

Я сел в позу лотоса, выровнял спину, положил ладони на колени и закрыл глаза.

Разница между прошлым и нынешним состоянием стала очевидной сразу.

До прорыва медитация ощущалась как попытка найти дверь в полной темноте. Ты сидишь, дышишь, вслушиваешься в тело, в воздух, в тишину, и половину времени не понимаешь, чувствуешь ли что-то настоящее или мозг просто рисует красивые галлюцинации от скуки.

Теперь мир не исчез за закрытыми веками. Он стал ближе.

Я не видел Ци глазами и не превратился в великого мудреца за одну ночь, но её присутствие чувствовалось почти сразу. Тонкое, ровное, разлитое в воздухе, как влага перед дождём.

Я сделал вдох.

Вместе с воздухом в грудь вошло лёгкое прохладное ошущение. Оно скользнуло ниже, коснулось меридианов и опустилось к даньтяню.

Ещё вдох.

Ещё.

Внизу живота отозвался устойчивый внутренний узел. Раньше я искал его целую неделю. Теперь он ощущался почти как второй пульс.

Я направил внимание туда, и Ци начала собираться.

Без прежней паники. Без страха, что поток сейчас исчезнет, сорвётся, распадётся, и я снова останусь ни с чем. Теперь это было не похоже на охоту за тенью. Это было похоже на работу.

После прорыва меридианы ещё слабы и непривычны к Ци. Их нужно постепенно насыщать, очищать и укреплять.

Я сидел неподвижно и слушал себя.

За стеной шумела речка. В дереве хижины тихо потрескивали сухие волокна. Где-то далеко кричала птица. Всё это больше не мешало. Звуки уходили на задний план, а впереди оставалось только движение Ци.

Я просидел так долго. Сколько именно — не знаю. В медитации время вело себя странно: то растягивалось, то исчезало совсем.

Когда я открыл глаза, за окном уже стемнело. Судя по ощущению, прошло почти двенадцать часов. Странно было то, что прерываться не хотелось. Тело устало, но не так, как раньше. Оно ныло после долгой работы, но в этой боли не было слабости. Скорее наоборот — ощущение, будто внутри что-то наконец начало приходить в порядок.

Внизу живота сохранялась лёгкая прохлада.

Я посмотрел на трактат, затем на свиток техники, потом — в темноту за дверью.

Спешить было некуда. Но кое-что я откладывал уже достаточно долго.

Я поднялся, подошёл к деревянной тумбе и достал чистый нож. Лезвие и так не выглядело грязным, но я всё равно подержал его над огнём. В прошлой жизни я не был врачом, но понимал достаточно, чтобы не резать себя чем попало. Умереть от заражения после прорыва на первый уровень Концентрации Ци было бы слишком жалко даже для меня.

Металл нагрелся. Я дал ему немного остыть, затем расстегнул одежду на груди.

— Долго я тянул, — тихо сказал я.

Фраза прозвучала глупо, но в пустой хижине некому было смеяться.

Я направил острие к коже.

На самом деле дело было не в боли. Боль я уже знал. Дело было в другом — в решимости сделать то, что неприятно, страшно и необходимо. Если я не могу заставить себя на такой мелочи, то о каком пути бессмертия вообще можно говорить?

Я сжал рукоять крепче.

Лезвие вошло в плоть.

Кровь скользнула по коже и упала на пол тёмными каплями.

* * *