Пагода Лазурных Свитков изнутри оказалась куда больше, чем выглядела снаружи.

И нет, не в смысле «немного просторнее, чем казалось». Здесь явно работала пространственная магия, иначе объяснить увиденное я не мог.

Снаружи — высокая многоярусная пагода с лазурной черепицей, резными карнизами и красивыми пропорциями. Внутри — огромный зал, в котором спокойно поместилась бы добрая половина Ляньси вместе с курятниками, старостой и всеми его важными щеками.

Я замер у входа, стараясь не слишком очевидно глазеть по сторонам.

Высокие колонны уходили вверх так далеко, что терялись в полумраке под потолком. Вдоль стен тянулись ряды стеллажей со свитками. За длинными столами сидели ученики. Где-то горели тонкие лампы в форме цветков лотоса — без дыма, без масла, просто мягко сияли голубоватым светом, будто так и должно быть. Люди в одеждах секты ходили туда-сюда: кто-то нёс свитки, кто-то спорил шёпотом, кто-то двигался спокойно и уверенно, словно родился прямо между этими колоннами.

Я чувствовал себя человеком, который случайно зашёл не в ту дверь и вместо приёмной попал в штаб-квартиру очень древней, очень богатой и очень опасной организации.

Что, в сущности, было не так уж далеко от правды.

Проблема заключалась в том, что я совершенно не понимал, куда идти дальше.

Управляющий Лу, чтоб у него ступни вечно чесались в сапогах, почти ничего полезного нам не объяснил. Формально — да, рассказал о рангах. Формально — упомянул трактат. Но на практике я стоял посреди пагоды и не имел ни малейшего понятия, кому говорить, что я новенький, где выдают свитки, где получать одежду, где искать жильё и как не попасться на глаза человеку, который решит, что деревенщина мешает ему дышать.

Я быстро огляделся.

Логика подсказывала простую вещь: если сам ничего не понимаешь, ищи того, кто понимает. Желательно не такого же растерянного новичка, как ты, а кого-то с опытом. Как это определить? По походке, осанке, лицу — по чему угодно. Человек, который знает своё место, всегда держится иначе, чем тот, кого только что занесло внутрь чужим ветром.

И тогда я увидел её.

Она стояла чуть в стороне от остальных, у резного окна, куда падал ровный свет. Бело-голубые одежды. Длинные тёмные волосы. Холодное лицо, от которого у половины местных, наверное, путались мысли, а у другой половины — ноги. Девушка была настолько красива, что в другой жизни я, возможно, на пару мгновений забыл бы, как именно нужно дышать.

Но в другой жизни я уже надышался. Так что никакой романтики во мне даже не шевельнулось. Только практичность.

Девушка стояла отдельно, и никто не подходил к ней слишком близко. Не из презрения. Из уважения. Или страха. Аура у неё была именно такой: не просто красивая, а отстранённая, величественная и опасная.

Опытный культиватор.

Имея выбор, я не стал бы подходить к девушке. Однако, судя по тому, что я увидел за это время, бессмертные мужчины куда более агрессивны, в то время как бессмертные дамы более безразличны.

Симпатия мне сейчас была не нужна. А вот участи быть избитым я хотел бы избежать.

Я вздохнул и направился к ней.

Уже на третьем шаге заметил, что несколько человек поблизости перестали заниматься своими делами. На четвёртом услышал шёпот. На пятом понял, что, кажется, сделал что-то не то.

— Он совсем безголовый?

— Новенький, что ли?

— Да он самоубийца…

— Или псих.

Я едва не нахмурился.

Что я такого сделал? И почему они смотрят на меня так, будто я с улыбкой иду обниматься с голодным тигром?

Впрочем, отступать было поздно.

Физически я, конечно, мог развернуться и уйти. Но выглядело бы это ещё хуже. Подойти, привлечь внимание, а потом сбежать — отличный способ выставить себя не просто деревенщиной, а деревенщиной трусливой и жалкой.

К тому же можно было ещё и разозлить сильного культиватора. А это, насколько я успел понять, почти всегда плохая идея.

Я остановился на почтительном расстоянии, сложил руки в уважительном жесте и сказал:

— Старшая сестра, не подскажете, где здесь выдают трактаты для новичков?

Девушка перевела на меня взгляд.

И вот это оказалось самым неприятным моментом за весь день.

Её глаза были слишком красивыми. Не просто красивыми — опасными. На мгновение у меня действительно перехватило дыхание, будто кто-то тихо сжал грудь изнутри. Я был уверен: такие глаза разрушили не одну влюблённую пару и вскружили не одну мужскую голову.

Но бабочки в животе прожили недолго. Мои тараканы в голове сожрали их почти сразу.

Какая разница, насколько она красива? Второй раз на эту удочку я не клюну.

Вокруг стало ещё тише. Я уже почти видел, как сам себе подписываю приговор, всё ещё не понимая, за что именно.

Но девушка ответила совершенно ровно:

— Разве управляющий не объяснил вам этого?

Голос у неё был под стать лицу: чистый, холодный, без кокетства и без раздражения.

У меня в голове мгновенно щёлкнуло.

Вот он, опасный момент.

Можно было честно сказать: нет, не объяснил, потому что Управляющий Лу ленивый, скользкий и явно счёл ниже своего достоинства нормально заняться новенькими. Но сдавать его врагом в первые часы пребывания в секте? Нет уж.

За такой мелкий проступок его вряд ли наказали бы серьёзно. Зато люди вроде Лу не прощают даже небольших неудобств. Признавшись, я почти гарантировал бы себе весёлую жизнь на ближайшие годы.

Поэтому я виновато улыбнулся и ответил:

— Объяснил. Это я с детства был ветреным, всё забываю. Вот и запамятовал.

На лице девушки не дрогнул ни один мускул. Я даже не понял, поверила она мне или просто решила, что это не её дело.

— В западной части первого яруса, — сказала она. — Там находится стол регистрации новых слуг. Подойдёшь, назовёшь имя и день прибытия. Тебе выдадут начальный трактат и одежду секты.

Я запомнил всё сразу.

— Благодарю, старшая сестра.

Она едва заметно кивнула и снова повернулась к окну, давая понять, что разговор закончен.

Я немедленно отошёл. Не слишком быстро, чтобы не выглядеть испуганным, но и не медленно, потому что проверять, что случится, если задержаться рядом с ней дольше необходимого, совершенно не хотелось.

Когда я сделал несколько шагов, за спиной снова послышался шёпот.

— Она ответила?

— Да ладно…

— Это же Ледяной Цветок Лотоса.

— Она обычно сразу бьёт.

— Помнишь того идиота из внутренних учеников? Три дня с синяками ходил.

— А этого не тронула…

Я не сбился с шага только потому, что очень старался.

То есть она избила внутреннего ученика? Прекрасно. Просто прекрасно. Значит, я только что решил спросить дорогу у человека, который находится настолько не в моей лиге, что между нами, наверное, можно было бы построить ещё одну секту.

Внутри медленно растеклось неприятное, но полезное осознание.

Мне крупно повезло.

Я мысленно выдохнул с таким облегчением, будто только что разминулся с падающим топором, и тут же пообещал себе одну простую вещь.

Никогда больше с ней не связываться.

Ни по делу, ни без дела, ни случайно, ни намеренно. Пусть Ледяной Цветок Лотоса дальше цветёт где-нибудь подальше от моих костей.

До западной части первого яруса я дошёл без приключений и почти сразу нашёл нужный стол. За ним сидел пожилой мужчина в серых одеждах секты. Нос у него был красноватый, глаза полуприкрыты, а выражение лица такое, будто он видел уже столько новеньких, что давно начал считать их одним и тем же человеком в разных лицах.

Я сложил руки.

— Старший, я прибыл в секту сегодня. Меня зовут Мин Хао.

Он даже не удивился. Только протянул руку, и я автоматически вложил в неё деревянную табличку с именем — ту самую, что мне выдали в лодке.

Старик мельком взглянул на неё, и слегка удивился.

— Ужасный Корень Духа? — спросил он.

Как я и думал, на этой дощечке не было ничего написано, но бессмертные смогли что-то прочитать.

— Да. — ответил я.

Не хотел раскрывать свою слабость, но сейчас у меня не было выбора.

Он несколько секунд молчал, потом кивнул, порылся под столом и достал два предмета.

Тонкий свиток.

И комплект серой одежды.

— Читать умеешь? — вяло спросил он.

В такой ситуации даже тот, кто читать не умеет, соврал бы.

— Да.

— Начальный трактат «Собирание Облачной Ци», — пробормотал он, кладя свиток передо мной. — Одежда слуги. Потеряешь — получишь по шее. Следующий.

Я моргнул.

И это всё?

Ни напутствия. Ни торжественной речи. Ни «добро пожаловать на путь бессмертия». Просто держи инструкцию, халат и не теряй имущество секты.

Честно говоря, мне это даже понравилось. Чем меньше лишней болтовни, тем лучше.

Я забрал свиток и одежду, снова сложил руки.

— Благодарю, старший.

Он уже смотрел мимо меня, на следующего новенького, который робко переминался в очереди. Видимо, из его памяти я стёрся раньше, чем успел отойти на три шага.

Прекрасный человек. Такие обычно не лезут в чужую жизнь, если им за это отдельно не платят.

Из пагоды я выходил осторожнее, чем заходил. Памятуя о Ледяном Цветке Лотоса, выбрал не ту сторону, откуда пришёл, и даже не соседнюю, а вообще третью дорожку — лишь бы случайно снова не оказаться рядом с окном, где она стояла.

Мои кости были мне нужны в изначальной комплектации.

Уже снаружи, когда прохладный воздух долины ударил в лицо, я наконец позволил себе подумать о более насущном.

Управляющий Лу явно отнёсся ко мне пренебрежительно. К Ло Жэню тоже, если уж на то пошло.

С одной стороны, это было плохо.

Даже я, новичок, уже успел кое-что подслушать в пагоде. Двое учеников рядом негромко спорили, сколько духовных камней дают за чистку мечового двора и стоит ли брать дополнительные поручения на сбор трав. Из их разговора вытекала простая и неприятная правда: за работу здесь платят Камнями Духа.

А Камни Духа, если верить слухам, для культиватора почти как деньги, еда и воздух одновременно. На них покупают пилюли, материалы, свитки и артефакты. С их же помощью культивируют.

То есть отсутствие работы лишало меня обычного способа зарабатывать.

С другой стороны, оно давало кое-что куда более ценное.

Время.

Много времени.

Не ползать по чужим поручениям. Не таскать воду туда, где какой-нибудь молодой господин секты решил помедитировать у красивого пруда. Не мести двор только потому, что у кого-то слишком благородные сапоги, чтобы видеть под ними пыль.

А заниматься культивацией.

При моих исходных данных это было даже не преимуществом. Это была необходимость.

У меня ужасное качество Корня Духа.

Это знание я будто выцарапал на внутренней стороне черепа, чтобы не забывать ни на миг. Любой, у кого Корень хотя бы низкого качества, уже стартовал лучше меня. Любой со средним талантом жил почти в другой реальности. А если у человека был высокий талант, хорошая семья или покровитель, то рядом с ним я, наверное, годился только на роль безымянной фигуры где-то на заднем плане его великого будущего.

Я не хотел такого будущего.

Значит, придётся заниматься усерднее всех.

Я спустился по одной из дорожек ниже, к той части долины, где стояли дома слуг. Почти все они были кем-то заняты.

Наверное, Управляющий Лу должен был выделить мне жильё. Но он, очевидно, решил этого не делать. И даже в этом нашёлся плюс: если никто не удосужился указать мне место, значит, я сам выберу, где жить.

Чем дальше от центральных террас, тем проще и беднее всё становилось. Красивые павильоны сменялись обычными дворами, затем скромными домиками, потом совсем неприметными постройками на окраине. Здесь уже не мелькали над головой мечи, не расхаживали важные ученики с лицами небожителей, и даже каменные дорожки местами трескались так, что это неожиданно успокаивало.

Пусть секта и была обителью бессмертных, но не всё в ней сияло одинаково.

Это делало место хоть немного настоящим.

Я бродил довольно долго, пока не нашёл то, что искал.

Небольшой заброшенный домик на самой окраине.

Если честно, домиком его можно было назвать только из вежливости. Скорее хижина, когда-то построенная человеком без особого вкуса, а потом аккуратно забытая всеми, у кого вкус всё-таки был. Крыша просела с одного угла. Стена у входа треснула. Дверь висела криво. Внутри пахло пылью, старым деревом и сыростью.

Но главное было на месте: стены стояли, крыша окончательно не рухнула.

И вокруг не было ни души.

Я обошёл хижину кругом. Неподалёку журчала речка — узкая, но чистая на вид. Чуть дальше начинался лесок, не дикий, но и не вылизанный учениками до состояния парка. Значит, будут дрова. А если совсем прижмёт, возможно, получится наловить рыбы.

Чем больше я смотрел на это место, тем больше оно мне нравилось.

Тишина. Одиночество. Никто не лезет. Никто не следит. Никто не задаёт вопросов.

Да, слуга секты Облачного Меча живёт не в роскошном дворе, а в развалюхе на отшибе. И что? В прошлой жизни я видел людей, которые жили в красивых квартирах и при этом сидели в куда худших ловушках.

Я положил одежду и трактат на относительно чистую лавку у стены и занялся делом.

К сожалению, никаких скрытых техник, дневников великих практиков или забытых артефактов, которые могли бы открыть мне все двери, в хижине не обнаружилось. Хотя я, конечно, понимал, насколько это глупо, где-то внутри всё равно жила маленькая надежда: вдруг именно здесь лежит что-то особенное.

Не лежало.

Ладно. Справимся без чудес.

Сначала я выломал совсем сгнившие доски у входа. Потом сходил в лесок за сухими ветками и прямыми жердями. Вернулся, кое-как подпер просевший угол крыши. Заткнул щели мхом и грязью — благо у речки этого добра хватало. Вымел мусор старым веником, найденным в углу. Вытряхнул остатки прогнившей циновки. Починил дверь настолько, чтобы она хотя бы закрывалась, а не демонстрировала каждому прохожему моё богатое внутреннее убранство.

Пока возился, вспотел так, будто снова оказался в прежней жизни и делал работу за троих, потому что иначе её не сделал бы никто.

Но здесь было приятнее.

Наверное, потому что впервые за долгое время я делал всё это для себя.

К тому моменту, когда солнце начало склоняться ниже, хижина всё ещё выглядела бедно, но уже не казалась местом, где человек рискует умереть исключительно от стыда.

Я вышел наружу, умылся в речке, сел на камень и впервые за день позволил себе просто посидеть.

Тишина.

Только вода, ветер и лес.

Хорошее место.

Если уж начинать путь бессмертного с чего-то, пусть это будет хотя бы тишина.

Я вернулся в хижину, переоделся в одежду слуги — от одного названия всё ещё мутило — и только тогда наконец развернул трактат.

Название было простым:

«Собирание Облачной Ци. Начальный трактат».

Я сам не заметил, как задержал дыхание. Не из благоговения. Скорее из опасения.

В глубине души я ждал подвоха.

Например, чего-нибудь классического: сначала тридцать страниц о милости Небес, потом восемь о почтении к патриархам секты, ещё двенадцать о правильном возжигании благовоний в сторону луны, и только в самом конце невнятный абзац о том, что вообще делать с Ци.

Но нет.

Я пролистал первые страницы и с облегчением понял, что трактат написан почти как инструкция.

Там объяснялось, что такое Ци, где культиватор должен сосредоточить внимание, как выровнять дыхание, в какой позе сидеть, как ощущать течение духовной энергии в теле и как не спутать её с обычным биением крови, жаром в мышцах или собственным воображением.

Нормальный, сухой, рабочий текст.

Я почти проникся к секте благодарностью.

Почти.

Потом вспомнил Управляющего Лу, и чувство прошло.

Но трактат всё равно оказался хорош. Я прочёл его дважды. Первый раз — чтобы понять общий смысл. Второй — медленно, разбирая каждую строку.

Инструкция была достаточно простой.

Сесть в устойчивую позу. Успокоить дыхание. Собрать сознание в нижнем даньтяне — благо в трактате было описано, что это и где находится. Ощутить Ци не как мысль, а как движение мира вокруг и внутри. Позволить ей коснуться себя, пройти сквозь тело и задержаться там, где её можно собрать.

На бумаге всё выглядело разумно.

Я сел на пол, выровнял спину, закрыл глаза и начал следовать трактату.

Сначала ничего не происходило.

Потом тоже ничего.

Потом у меня затекли ноги.

Потом зачесался нос.

Потом я обнаружил, что уже минут десять думаю не о Ци, а о том, достаточно ли крепко подпер крышу у северной стены.

Пришлось начинать заново.

Я снова выровнял дыхание. Снова сосредоточился. Снова попытался представить, что мир вокруг — не просто воздух, ветер и вечерняя прохлада, а нечто более плотное, тонкое, текучее. Что за видимой тканью мира действительно есть энергия, которой дышат горы, реки, деревья и люди.

И снова ничего.

Ладно.

Ещё раз.

Я не торопился. В прошлой жизни спешка уже однажды привела меня туда, откуда падать было слишком высоко. Здесь я решил идти иначе.

Медленно. Упрямо. Строка за строкой. Вдох за выдохом. Попытка за попыткой.

Снаружи темнело. В хижине становилось прохладнее. За стеной шумела вода. Из леска доносились незнакомые вечерние звуки. Я всё сидел и пытался почувствовать то, чего никогда прежде не чувствовал.

Через какое-то время мне начало казаться, что я улавливаю нечто странное. Будто воздух вокруг чуть плотнее, чем должен быть. Будто за закрытыми веками иногда вспыхивает слабый холодный свет. Будто внизу живота, там, где трактат велел собирать внимание, появляется едва заметная прохлада.

Но стоило попытаться ухватиться за это ощущение, как оно исчезало.

Сразу и полностью.

Я открыл глаза, выдохнул и потёр лицо.

Снаружи окончательно стемнело.

Я просидел так больше пяти часов. Всё, чего добился, — затёкшая спина, онемевшие ноги и всё более крепкое подозрение, что с моим ужасным качеством Корня Духа даже простейший шаг будет похож на штурм отвесной стены голыми руками.

Я посмотрел на свиток. Потом на свои ладони. Потом в темноту за дверью.

Честно говоря, я злился.

Немного на трактат. Немного на этот мир. Немного на себя. И очень сильно — на ту спокойную бессмертную женщину, которая на деревенской площади ровным голосом сказала, что такие, как я, обычно никуда не приходят.

Ну да.

Получается, не соврала.

Но вместе с раздражением внутри было кое-что ещё. Упрямое, почти злое удовлетворение.

Потому что, как бы там ни было, я уже здесь.

Я сидел в хижине на окраине секты, в одежде слуги, с трактатом культивации перед собой и пытался собрать первую Ци.

Да, без результата.

Но мой путь бессмертного уже начался.

А раз начался, дальше всё просто.

Нужно продолжать.

Я свернул трактат, положил рядом и снова сел ровнее.

Попробую ещё пять часов.

Если сегодня за десять часов ничего не выйдет, попробую завтра.

Если завтра тоже не выйдет — послезавтра.

И так столько, сколько потребуется.

Я не для того умер один раз, чтобы сдаться на первом же шаге к бессмертию.